Тася Лав – Запретная. Наше жаркое лето (страница 3)

– Молодые люди, чего-нибудь желаете? – рядом с нами очень вовремя появилась стюардесса с приторной улыбкой и идеально уложенным пучком.

Я дернулась. Почти подпрыгнула в кресле. Резко выдернула ладонь, словно только что схватилась за раскаленное железо, и тут же уставилась на свои колени в надежде, что там написан ответ, как себя вести. Он отреагировал медленно и не торопясь убрал руку, будто ничего и не было. Впрочем, возможно, для него это ничего не значило. Обычный человеческий жест. Это я себе накрутила.

– Минералку, – спокойно сказал он, даже не взглянув на меня, будто рядом с ним сидит чужой человек и он не держал его за руку целых десять минут.

– Апельсиновый… – мой голос предательски сорвался. Я прокашлялась и повторила: – Апельсиновый сок, пожалуйста.

Стюардесса кивнула, подала нам напитки и ушла, оставив после себя облачко духов и еще большей неловкости. Я потянулась к соку, лишь бы чем-то занять руки. Сжала бумажный стакан пальцами, чтобы унять дрожь, сделала глоток, не чувствуя вкуса. Горло пересохло. Щеки горели.

Все еще хуже, чем я думала. Я выгляжу, наверное, как пугливая малолетка, которая ойкает и краснеет от прикосновений мальчиков. Еще немного, и можно проситься обратно в Москву.

И только внутри, как застывшая заноза, то воспоминание. Про нас. Двоих, чье прошлое было похоже на случайность.

А настоящее… на странную ловушку.

Глава 4

Сочи пах солнцем, морем и дорогими духами из Дьюти-фри. Влажный, жаркий воздух обрушился на нас, как только мы сошли по трапу. Он был тяжелым и живым, почти как пар из чайника, и пах раскаленным асфальтом, солью и какими-то растениями. Здесь вдоль дороги росли настоящие пальмы и кусты с розовыми цветами. Гугл выдал мне, что это может быть и сакура, и магнолия, и олеандр, поэтому я так и не поняла, что это цветет.

Я моргнула, щурясь на ярком свету, и попыталась дышать ровно, стараясь привыкнуть к этому. Воздух будто обволакивал и изнутри, и снаружи. Сначала было ощущение, что в такой жаре жить просто невозможно, но постепенно я стала привыкать.

Позади кто-то толкнул соседа, перед нами застряли туристы в панамках, а Рита уже снимала сторис, позируя на фоне всего:

– Девочки-и-и, мы прилетели! Ловите этот вайб!

Затем она вытянула руку с телефоном, щелкнула себя на фоне здания аэропорта и тут же повернулась, чтобы сделать селфи на фоне трапа.

– Бусинка, улыбайся! Тебе это в воспоминания!

Я моментально изобразила улыбку, спускаясь прямо за ней. Наверное, в такой спешке я там получилась не очень. Впрочем, как и всегда.

Багаж забирали долго. Я стояла у ленты, как привязанная, не меньше десяти минут, наверное. Но успокаивало, что из всех нас свой чемодан забрал только Темнов, и меня не забудут тут одну.

– Боже, ну хоть твой доехал, – сказала Рита, закатив глаза, когда я с трудом сняла чемодан с ленты. Она все еще стояла и ждала свой. – А то сейчас бы тут устраивали драму с потерей. Ты же любишь поплакать.

Я не ответила. Просто кивнула. Рита всегда так, ляпнет что-то между делом, не подумав, как это может прозвучать. Не потому, что злая, просто у нее все на автомате. Она никогда не умела глубоко сочувствовать, но всегда звонила первой, когда я болела. Заказывала мне доставку терафлю и отправляла гифки со смайликами в слезах.

И может, она права, я и правда иногда чрезмерно драматизирую. Может, даже сейчас, в самолете, преувеличила.

– Это, конечно, не Красное море Египта, – протянула она потом, пытаясь развеять скуку ожидания, – но, знаешь, все равно вода. Поплаваем, позагораем. Там я, конечно, рыбок прикольных видела на дайвинге, зато здесь есть м-м-м… свой колорит. Вот. И лететь близко.

– Надеюсь им пропитаться, – я искренне улыбнулась, оглядываясь и словно бы уже ища этот самый «колорит». Голова гудела после полета, но в груди все равно шевелилось что-то легкое, почти забытое. То ли от осознания, что я впервые в жизни так далеко от дома, то ли от мысли, что впереди море.

Настоящее, синее, большое.

– Ну что, Сочи, держись! – воскликнула Рита и поспешила на выход за Егором, хватая его под руку. Я поторопилась за ними, боясь потеряться в незнакомом городе. Вдруг все так увлекутся чем-то новым и незабываемым, что просто забудут о какой-то там Лере.

Перед выходом нас уже ждало такси, черное, с тонированными окнами, водитель в солнечных очках, с золотыми часами на запястье и такими же зубами. Егор молча сел сзади, положив руку на спинку сиденья, будто приобнимая подругу, и уставился в окно. Даня, наоборот, уже вел оживленный диалог с водителем. Прикалывался, спрашивал, как тут с погодой, даже предложил устроить чаевые за экскурсию. Водила от такого щедрого предложения отказываться не собирался, и мы тронулись под оживленный армянский монолог:

– Люди здес добрые, вино вкусный, шашлык пальчики откусиш, я вам говорю! Днем на пляж полежиш, загар возьмеш, а вечерам чача, музыка, танцы!

Не сказать, что его голос напрягал. Наоборот, будто добавлял чего-то особенного, чего не встретишь в серых буднях Москвы. Будто вышел из самолета, и вот, уже сразу в другом мире. Я смотрела на южный город, который распахивался передо мной: пальмы, вывески на магазинах, такси, кафе с пластиковыми стульями, шумные улицы.

А потом на наш прибрежный отель. Словно эталон современной архитектуры.

Ворота открылись медленно, почти торжественно. Все вокруг было красиво, даже сказать, шикарно. Пальмы, аккуратные клумбы, стеклянные двери, золотые буквы названия. Я никогда не была в таком месте. Даже не мечтала о таком.

От этого вида захватывало дух. Неужели последние две недели пройдут в этом раю?

– Кашерно, – встал рядом со мной Даня, а потом чуть наклонился ко мне, и уже с акцентом нашего водителя добавил: – пайдеш са мной ест шашлык седня?

– Когда? – растерянно заморгала. Не то, чтобы я успела представить себе хоть какие-то планы. Тут бы сначала осесть, заселиться, передохнуть, а потом уже думать обо всем.

– Ну, вечером можно, – перестал придуриваться и разогнулся. – Одному скучно, эти голубки наверняка чем-то займутся в их первый день на отдыхе.

Поджала губы, задумчиво наблюдая, как к нам подходит девушка и вежливо просит последовать за ней. Буркнула в ответ ему:

– Надеюсь, я их не услышу.

– Ну-у-у, мы можем показать им пример, чтоб не зазнавались, – подмигнул мне и, не дождавшись ответа, быстрым шагом пошел впереди с хостес. Очень вовремя: не успел увидеть мою кривую мину, в принципе, красноречиво говорящую о его предложении.

Егор небрежно и спокойно шел рядом с Ритой. Они казались идеальной парой, модные, уверенные, знающие где, что и когда, потому что не раз бывали в подобных местах. Он почти не говорил, больше слушал, иногда кивал и бросал пару фраз, когда Рита что-то говорила, жестикулировала или смеялась. Но взгляд его то и дело бездумно скользил по сторонам.

И все же, когда мы вошли в прохладный холл с белыми колоннами, хрустальными люстрами и блестящим, белым полом, он вдруг повернул голову. Наши взгляды встретились, всего на пару секунд. Его внимательный, пронзительный взгляд остановился на лице. Глаза темные, почти черные, и от этого взгляд казался еще глубже. Тот самый взгляд. Он уже смотрел на меня так…

Теперь я почувствовала, что он непростой. И от этой мысли внутри будто бы дрогнуло что-то внутри.

Я не знаю, как правильно отреагировать. Потому просто отвела глаза и сделала вид, что рассматриваю потолок. А он уже снова слушал Риту, словно ничего не произошло.

– У вас вилла «Астера», – объявила девушка с ресепшена. – Четыре отдельные спальни, общий лаундж-зал, кухня, выход к бассейну.

– Вилла? – выдохнула я, ожидав вообще номер один на двоих с Ритой, а потом уже в самолете смирившись, что она его поделит с Егором. Но, отдельные спальни у каждого?

– Да, – тут же снисходительно подхватила подруга, повернувшись ко мне с улыбкой. – Мы же с тобой не на сборы по плаванию приехали. Все должно быть на уровне.

Она сняла очки и бросила их в сумочку, после чего наклонилась ближе, будто делилась секретом:

– Егор не любит тесноту и ценит личное пространство. Да и не я хочу, чтобы он видел меня утром страшной и ненакрашенной. Девушки как бриллианты, всегда должны держать планку и блистать, иначе мужик найдет другую.

– Понятно, – хотя мне было не совсем понятно, зачем парню с девушкой в отпуске жить раздельно. Но от ее слов что-то внутри перестало тянуть. Как будто меня это волновало, а их раздельные номера обрадовали. Бред, конечно. Но, может, я радуюсь, что смогу спокойно ходить к Рите, не боясь встретить там его?

Все узнав от хостес, ребята ушли к вилле, а я задержалась в холле: хотела уточнить на ресепшене про вайфай, но в итоге так и не спросила. Девушка на стойке говорила по телефону, и я, немного помедлив, развернулась. Почувствовала себя неловко из-за собственной стеснительности и сделала вид, что мне больше не нужна эта информация. Хотя на самом деле здесь личный интернет работает не очень, а я хотела написать маме о том, что добралась.

Кое-как нашла нужный домик и закатила внутрь чемодан. Номер моей комнаты… то ли последний справа, то ли второй? Показалось, что мне говорили последняя. Или нет? Потыкала мобилку, но позвонить Рите не получилось. В роуминге снимаются деньги, которых на балансе нет, а интернет не пашет.