Таша Янсу – Созвездие: Близнецы (страница 3)

Алексей заметил, как Лебедева осторожно сместилась к двери, но так, чтобы пленник ее не заметил.

Что, черт возьми, происходит?..

— Назовите себя, — ровно произнес Алексей.

Мужчина неверяще посмотрел на него.

— Ты прикалываешься?

— Назовите. Себя.

Мужчина фыркнул и несколько секунд смотрел на него исподлобья. Потом неожиданно выпрямился и спокойно сказал:

— Ладно. Сыграем по твоим правилам. Я твой брат — Кирилл Воронцов.

Лебедева с обреченным лицом закрыла глаза. Осокин тихо выругался сквозь зубы.

Алексей чувствовал, как внутри медленно растет раздражение. Все вокруг явно понимали больше него — и никто ничего не объяснял.

— Вы утверждаете, что являетесь моим родственником, — сказал он. — При этом незаконно проникаете на режимный объект через сигнатурный контур станции.

Кирилл фыркнул.

— Господи, да ты разговариваешь как инструктор по технике безопасности.

— Ответьте на вопрос.

— Это была проверка.

— Проверка чего?

Кирилл наклонил голову набок. Улыбка исчезла с его лица.

— Жива ли еще программа «Близнецы».

Алексей нахмурился. Он не знал ни о какой программе «Близнецы».

Осокин выругался сквозь зубы.

— Разговор окончен. Мы дали тебе, что ты просил, взамен на сотрудничество.

— Не может быть, чтобы ты не знал, — протянул Кирилл, не сводя взгляда с Алексея.

Аварийная лампа под потолком мигнула красным. Раз. Два. Три… Алексей машинально проследил взглядом ритм.

— Ты же буквально здесь вырос, — продолжал Кирилл. Его голос стал тихим и злым. Он мелко задергал ногой, вряд ли осознавая это. — Ты сам выбрал здесь остаться. Ты что, правда, ничего не помнишь?..

Осокин шагнул вперед.

— Заткнись.

— О чем он говорит? — спросил Алексей. — Что происходит?

— Я сказал, разговор окончен, — процедил ему Осокин. — Идем.

Алексей подчинился, но прежде чем он успел выйти, Кирилл неожиданно спросил:

— Ты все еще считаешь лампочки, когда нервничаешь?

Алексей замер на секунду.

Никто. Никто не знал об этой его привычке. Он никому не рассказывал. Не было никого, кому он мог бы доверить этот глупый секрет.

Он чуть ли не выбежал прочь из этой удушливой комнаты.

***

Спустя полминуты сюда пришли четверо охранников в тяжелых бело-серых костюмах внутренней безопасности и двое офицеров.

Осокин ругался с кем-то по закрытому каналу и пререкался с офицерами.

Лебедеву отстранили от смены и под конвоем сопроводили на внутренний допрос. Она не оправдывалась и не спорила, только крепче сжала планшет побелевшими пальцами. Прежде чем уйти, она быстро посмотрела на Алексея. Почему-то у нее было виноватое выражение лица.

Кирилл тем временем позволил поднять себя из кресла так спокойно, будто происходящее его развлекало. На него надели сигнатурные фиксаторы — тонкие черные кольца на запястья, подавляющие доступ к сетевым интерфейсам, — и вывели из комнаты.

Алексей проводил взглядом закрывшуюся дверь.

Осокин устало потер лицо ладонью.

— Хорошая работа с сектором, Воронцов. Можешь быть свободен до конца смены.

— Кто он такой на самом деле?

— Не сейчас. — Осокин поморщился, будто от вопросов у него разболелась голова.

— Но…

— Слушай, Воронцов. Ты здесь на хорошем счету. Давай не будем ничего усложнять, идет? Этот тип, кем бы он ни был, ошибка системы. Скоро мы с ним разберемся. Узнаем точно, кто он, откуда взялся, и решим, что будем с ним делать. А ты иди, отдыхай. Заслужил.

Он по-отечески похлопал Алексея по плечу и ушел, оставив его посреди белой комнаты, где все еще гудело защитное поле.

***

День продолжился с той же механичностью, что и всегда, это было почти абсурдно.

Станция жила по расписанию: пересменка осуществлялась по часам, проверки и диагностики устраивали по расписанию, а отчеты как всегда сдавали в последний момент.

Можно было даже поверить, что произошедшее Алексею лишь привиделось, да только по коридорам станции вместе с теплом вентиляции ползли слухи. Быстрые и неотвратимые, как трещина по льду.

К обеду уже половина технических уровней знала, что ночью охрана поймала диверсанта.

К вечеру шептались, что это шпион внешнего сектора.

Спустя час — что он родственник кого-то из старших операторов.

Обычно после цикла Алексей проваливался в сон почти мгновенно, но сейчас он не мог уснуть, хоть валился с ног от усталости.

Комната казалась слишком тесной, хотя она была гораздо больше обычной операторской комнатушки — три года назад Алексея перевели в новый офицерский блок в награду за безупречную службу. Кровать идеально заправлена, как всегда. Форма аккуратно разложена. Выстроенные по алфавитному порядку книги неровно высились на стеллажах. Здесь не было ни одной лишней вещи. Даже кружка стояла строго в отведенном месте — в правом верхнем углу стола.

За стеной едва слышно гудели коммуникации станции. Иногда в вентиляции перекатывался металлический щелчок. За окном снежная буря терлась о внешние стены комплекса, как огромный зверь, почесывающий бок.

Алексей лежал, глядя в потолок. Сон не шел, хоть ты тресни. Он вздохнул и машинально застучал пальцами по бедру. Два длинных, три длинных, длинный-короткий-короткий…

Алексей замер.

Точно так же Кирилл дергал ногой в кресле. Только наоборот.

Холод медленно пополз вдоль позвоночника. Алексей резко поднялся и пошел в ванную. Там на него с зеркала уставились отражение. Он медленно моргнул.

У отражения был старый белый шрам, темная щетина и кривая раздражающая усмешка.

Он открыл воду. Ледяная струя ударила по ладоням. Внимание перенеслось туда, на секунду стало легче. А потом его накрыла мигрень, да так резко и сильно, что Алексей схватился за край раковины.

Теплый свет вспыхнул в голове, заполнил мир перед глазами. Как наяву он ощутил запах пыли и бумаги, теплого пластика. Жаркое ощущение чего-то присутствия рядом. Детский голос весело сказал:

— Да не переживай ты так, подумаешь, продул разок.

— Не разок, а уже третий раз, — удрученно ответил второй мальчишка.