Таша Танари – Подарить душу демону (СИ) (страница 45)

– Ну и это тоже, – рассмеялся демон, сжимая ее грудь.

– На этот раз я не потеряю контроль, не дождешься! – Рейн больно его куснула, куда дотянулась.

Фенрир рыкнул и, взлетев с ней на руках, впечатал спиной в стену, добавляя там еще одну вмятину.

– Нет, – снова повторила Рейн, продолжая бесстыдные ласки мужчины всеми тремя хвостами. – Не доставлю тебе такого удовольствия.

В противовес словам она особенно сильно надавила на его чувствительные точки. Фенрир шумно выдохнул, его глаза заполнила непроглядная тьма.

– Не зарекайся, милая, – хрипло и тягуче произнес он, заставляя Рейн выгнуться, подставляясь под его горячий язык, который прикасался точно там, где она и хотела.

Сколько раз Рейн обещала себе не позволять демонической сущности полностью поглотить ее разум, но Фенрир умел растравить самое темное, порочное и агрессивное в живущем в ней монстре. Ему словно нравилось играть на краю пропасти, рисковать, получая таким образом еще больше удовольствия. Танцы на битых стеклах с занесенным над головой лезвием клинка – вот как можно было назвать то, чем они занимались в этой комнате. И если Рейн просто не могла иначе, да и в ее случае умереть в объятиях асурендра было бы не так уж и плохо, то Фенрир сходил с ума от зашкаливающего адреналина в крови, наслаждаясь близостью к прогулке за грань.

В таком состоянии, когда чувства обострены до предела, а агрессивность бьет рекорды, вместе со стремлением тела к освобождению от напряжения и удовольствию так легко утратить контроль над разумом. Собственно, это и происходило с Рейн, чего ее лорд специально и добивался, доводя девушку до невменяемого состояния, когда она могла действительно сильно его искалечить или убить, искренне желая этого. Именно потому никто не занимается любовью в боевых ипостасях, они предназначены для другого.

Подобные игры слишком опасны. Как бы ты ни относился к партнеру, свернешь ему шею, вырвешь сердце, сломаешь хребет, ни на миг не задумываясь и не сомневаясь, что поступаешь правильно. Процесс соития стирал границы между наделенной интеллектом личностью и животной составляющей, превращал такие развлечения в хрупкий тонкий лед, где стоит совершить всего один неверный шаг, одно крошечное движение, и спровоцируешь хищника, берущего верх в боевой ипостаси. Ведь она существует именно для убийства и подавления сопротивления.

А Фенрир всегда шел до конца, испытывая терпение и выдержку Рейн до победного, и пока что одерживал верх. Безумец. Она обняла его крыльями, доверяя асурендру держать их обоих на весу. Может, это несколько снизит концентрацию его внимания, и получится перехватить инициативу?

– Ты хоть раз бывал там… со мной? – прошептала Рейн, вычерчивая кровавый узор на спине Фенрира.

Она говорила о потере контроля, состоянии помешательства, когда ты себе не принадлежишь. Демоница не сомневалась: он поймет, он всегда ее понимает. Так и вышло.

– Ну, ты же до сих пор жива, милая, – широко разведя бедра девушки, ухмыльнулся асурендр.

Она подалась вперед, но натолкнулась лишь на бодрое приветствие пущенных в дело хвостов своего лорда.

– Р-р-ррр! Не зли!

– А то что? – с искренним любопытством в голосе поинтересовался несносный демон. Рейн, преодолевая нахлынувшее влечение, с размаха врезала по наглой скалящейся клыкастой морде. Фенрир поморщился и стер с разбитой губы кровь. Тьма в его взгляде уступила место привычному алому пламени.

– Я понял, – криво усмехнувшись, произнес он. – Демонстрация намерений засчитана.

В следующую секунду клубок из двух борющихся за свои права высших демонов в полной, так сказать, боеготовности огласил ревом и рыком их скрытое от посторонних глаз гнездышко. Различить кто где, равно как и проследить за движениями, не представлялось возможным. Одно было ясно: схватка идет действительно не на жизнь, а на смерть. Здесь отсутствовали понятия сожаления и игры в поддавки. И Фенрир, и Рейн отпустили контроль, отдавшись на волю чувств и инстинктов. Если кто-то в Подземном Царстве и повторял их опыт, то это было сугубо личное и не афишировалось, и тем не менее отважиться на подобное могли лишь очень и очень немногие. Ведь рано или поздно все равно кто-то из двоих убьет партнера.

Фенрир намеренно раскачивал чашу терпения Рейн. Он раз за разом подпускал ее, даря иллюзию победы или сводя с ума ласками, а потом жестко переворачивал ситуацию с ног на голову, вызывая у демоницы приступы бешенства. Ему тоже было нелегко сдерживаться, но стремление выжать из Рейн все, на что та способна, побеждало. И когда он почувствовал: последняя преграда разрушена, и отчаянно извивающаяся в его руках демоница уже не принадлежит себе, то с победным рыком наконец вошел в нее. Задавая сумасшедший ритм для них двоих, терзая ее плоть и растворяясь под жалящими, ранящими, истязающими прикосновениями.

Оба демона были исполосованы в кровь и безобразно, до одури счастливы. Фенрир на остатках сознания сдерживал напор Рейн, не позволяя свернуть себе шею или изувечить до неузнаваемости. Он держал содрогающуюся от удовольствия и ярости демоницу, контролируя каждый ее вдох, каждое движение навстречу себе. Допуская только те раны, которые мог без проблем перенести. В ее затуманенном взгляде читалась первобытная сила и страсть – то, что когда-то полностью подчиняло их расу, пока спустя многие тысячи лет они не научились владеть собой и своими эмоциями. С последним, особо сильным толчком асурендр рвано выдохнул и утробно зарычал. Ему вторил женский, не менее животный крик.

Их игры и танцы на краю пропасти продолжались еще несколько часов. Раз за разом доводя друг друга до безумия, они вымотались настолько, что под конец все же устало разместились на кровати – последнем прибежище на сегодня двух ненасытных и горячих темпераментов.

Рейн сильно выгнулась, напряженная, словно хорошо натянутая струна, а затем с бессильным всхлипом расслабилась. Ее руки удерживались оковами, своими Фенрир цеплялся за перекладину над их головами. Судя по искореженному металлу, его опасения причинить вред демонице были обоснованы. К этому моменту сил на контроль физического тела у него практически не оставалось. Гораздо важнее было не присоединиться к подруге в ее безумии, вот тогда действительно станет опасно, а прочее можно исправить. Поэтому всю концентрацию внимания он сосредоточил на удерживании сознания, позволяя пальцам проминать железо вместо гладких и теплых прелестей Рейн.

Испытав момент освобождения, Фенрир глухо выдохнул, в горле першило. Он обнял девушку, ласково касаясь покрытой испариной и бурыми разводами кожи. Рейн откинулась ему на грудь, прижимаясь спиной и не спеша разрывать их единение. Она все еще немного подрагивала. Ощущая приятную пульсацию внизу живота, асурендр прислушивался, как медленно успокаивается ее сердце, возвращаясь к привычному темпу.

Рейн что-то довольно мурчала, слегка покачивая бедрами. Еще недавно в прикосновениях Фенрира не было и намека на нежность, тело помнило твердость его рук и резкость движений, поэтому их разительная перемена доставляла простое чувственное удовольствие, а истома вызывала шальную улыбку. Рейн потерлась затылком о нос асурендра, повернула голову, стараясь увидеть его лицо.

Убедившись, что взгляд подруги прояснился, а действия более чем осознанны, Фенрир расстегнул фиксирующие ее запястья браслеты. На попытку отстраниться Рейн тихонько захныкала, и он, улыбнувшись, утянул ее в горизонтальное положение.

Двигаться и думать было дико лениво, своей цели он определенно добился, только вот не спать же в таком состоянии. Рано или поздно придется вставать.

Рейн мыслила в похожем направлении и с протяжным вздохом сожаления уточнила:

– Еще так побудем, или мыться и есть?

От ее слегка осипшего голоса улыбка Фенрира стала шире. Он плотнее притянул к себе Рейн, давая понять, что никуда не торопится. Она благодарно прижалась щекой к его руке. Сейчас наравне с усталостью ее переполняло ощущение полноты красок жизни.

Спустя час они мирно распивали местный сидр из погребов лучшего винодела столицы второго круга. Ничто не выдавало их недавних безумств, кроме нескольких бледных полос в местах особо глубоких порезов, но и те были скрыты одеждой. Помогая естественной регенерации, Фенрир стер следы их тесного общения с тел обоих за приятными ласками под горячими струями воды. А теперь сыто жмурился на огонь в камине. Наконец-то он получил все, что хотел.

Многие бы удивились, доведись им сейчас лицезреть столь непривычно расслабленного асурендра: на губах играла благодушная полуулыбка, и больше всего он походил на довольного кота, а не холодного и жесткого демона.

Рейн усмехнулась, наслаждаясь атмосферой погруженной в уютный сумрак гостиной. Ей нравилось любоваться таким Фенриром, чувствовалось в этом что-то близкое и доверительное. Она сталкивалась с ним раньше по долгу службы и прекрасно знала, что эта сторона его характера спрятана за семью печатями. Возможно, демонице подобное положение дела даже польстило бы, имей она прежние амбиции и цели в жизни. Однако сейчас Рейн испытывала только нежность и светлую грусть. Как знать, не для того ли, чтобы перетряхнуть систему ценностей и научиться видеть счастье в мелочах, она прошла через черное дно отчаяния и ненависти? Что ж, судьба преподала ей хороший урок, хоть и жестокий.