Таша Мисник – Под слезами Бостона. Часть 2 (страница 68)
Мы превратили ее комплексы в достоинства. Даже визуально. И мы с Сереной всегда будем помнить об этом.
Я обнимаю сзади свою морскую богиню, прислоняя ее к борту яхты. Осталось только развести руки в стороны, и мы повторим знаменитый кадр из фильма «Титаник». Какая романтика. Не хватает только такого же сказочного заката. Но это потом.
– Маленький остров у берегов Сицилии, – целую Серену в висок, и она улыбается.
– Италия… – Серена делает вдох полной грудью. – Я могла об этом только мечтать.
– Пожалуйста, мечтай еще больше, чтобы я смог осуществить каждую твою мечту, – она разворачивается и целует меня в губы. – Потом Венеция, Флоренция, Милан и Рим. Мы объездим все города, любовь моя. А потом вернемся туда, где больше всего понравилось. Купим свой дом. Хочешь, в Альпах или Тоскане? Возведем виноградник… Я буду делать для нас свое вино, а ты родишь нам прекрасных детей… Или, если захочешь, на берегу Лиругии. Там прекрасное море. Синее, как твои глаза.
– Хочу там, где ты, – шепчет Серена и прижимается лицом к моей шее. – Где ты – везде хорошо.
***
Серена загорела, ее нежная кожа приобрела золотистый оттенок, и это белое воздушное платье с воланами безумно красиво смотрится на ее стройном, подтянутом теле. Она обула босоножки с тонкими лямками, которые ей здесь сделали на заказ, и теперь вертится перед зеркалом, встряхивая свои длинные волосы. А я любуюсь.
Она такая хрупкая. Такая легкая. Неземная. Как облако, которое так и манит прикоснуться к себе. И я касаюсь.
– Мы опаздываем, Серена, – обвиваю ее тонкую талию. – Экскурсия вот-вот начнется.
– Она только для нас двоих, так что никто никуда не уедет без нас.
– Логично. Но я бы не хотел заставлять людей ждать. Поехали, моя прекрасная русалка. Вечер обещает быть потрясающим.
– Еще один потрясающий вечер, Эзра… – улыбается она. – Ты точно меня разбалуешь.
– В этом весь смысл, – беру ее за руку и выволакиваю из номера.
***
– Я в предвкушении, – сияет Серена, когда нас везут на другой берег острова.
Ей все так интересно знать. Ей здесь безумно нравится. Она улыбается так, как никогда не улыбалась в Бостоне. И теперь я серьезно задумываюсь о покупке домика в Италии. Разбить свой виноградник и все-такое. Я ведь не шутил.
Личный гид проводит нас по старой бази́лике10 и рассказывает что-то о древних фресках на стенах, но я не слушаю, я смотрю только на нее. Как Серена легко разгуливает между рядов церкви. Как колышется подол ее платья. Как она «летает». Такая свободная.
– Здесь так красиво, – кружится она, запрокинув голову и оглядывая высокие расписные потолки бази́лики. – Как будто работал сам Микеланджело11. Я еще, конечно, не видела потолка Сикстинской капеллы12, но это… Бесподобно… И чувствуется запах моря из окон… Невероятно, Эзра. Такое маленькое место, такое красивое. Таинственное. Как будто его берегут от глаз других людей…
Серена аккуратно дотрагивается до старых камней алтарной стены, и я вижу, как горят ее глаза.
– Что может быть лучше? – восхищается она.
– Только если ты выйдешь за меня прямо здесь.
Встаю на одно колено за ее спиной и достаю из заднего кармана кольцо.
– Что? – Серена оборачивается и замирает.
Алый свет заходящего солнца бликует на ее лице цветными красками, отражаясь от витражных окон, но синие глаза слишком ясные. В них испуг. И я не знаю, что делать дальше. Я чертовски боюсь и сам. Я весь взмок и едва удерживаю это кольцо в дрожащих руках.
– Я уже спрашивал, и, вроде бы, ты тогда ответила «да», но… Ты выйдешь за меня прямо сейчас? Здесь, Серена. У этого самого алтаря за твоей спиной. В эту самую минуту.
– Эзра… – ее глаза округляются, и я встаю с колен. Беру ее руку и обрисовываю безымянный палец левой руки.
– Здесь женились твои родители… – прислоняю ее пальцы к своим губам и целую там, где должно блестеть ее обручальное кольцо.
– Ч-что? – Серена удивлена, но не отдергивает руку.
– Ви́тор и Летисия. Они тайно женились здесь двадцать четыре года назад. В этой бази́лике. И если ты хочешь…
У Серены проступают слезы. Она касается кольца в моих руках и продевает в него палец.
– Хочу.
Она сияет от счастья, а я не чувствую ног. Они ватные, но я все равно чудом удерживаю Серену в своих руках.
Поверить не могу. Это все происходит на самом деле. И это происходит со мной.
Моя любовь в моих объятиях. Словно непорочный ангел в этом белом платье среди множества христианских фресок. Она улыбается и затмевает своей улыбкой последние лучи сегодняшнего солнца. Она чудесна. И прямо сейчас выходит замуж за своего Дьявола.
Нас венчают в церкви, где обрели счастье ее родители. Знаю, что для нее это важно. Поэтому и разузнал все у ди Виэйра. А он попросил по приезде позвать его на семейный ужин.
Не знаю, как скоро мы вернемся.
Не знаю, захотим ли.
Ведь вкус бриза на вечно соленых губах оказался слаще, чем я себе представлял, целуя ее в Бостоне.
Эпилог. Италия
Мы с дедушкой Ником и папой Шейном только вчера вернулись из Италии. И прихватили с собой в Бостон наших двух «итальянцев» – Панду и папу Эзру. Трех, если быть точным и считать чудо, которое уже почти девять месяцев сидит в животике Серены. Никто не знает, кого носит под сердцем наша Панда, даже она сама, ведь они с Эзрой зачем-то решили не узнавать пол ребенка до его рождения.
Они решили, а обо мне, видимо, не подумали. И поэтому уже который месяц мне приходится сгорать от любопытства и мысленно молить о сестренке.
***
Стоило нам вернуться в Бостон, как у всех тут же появились какие-то дела.
У папы Шейна накопилось слишком много неотложных встреч. Он и так едва вырвался в двухнедельный отпуск в Италию.
Серена поехала решать вопросы по ее благотворительному фонду в помощь детям-сиротам и детям из неблагополучных семей. Она открыла фонд еще три года назад на деньги, оставленные ее отцом. Кстати, кажется, он и сейчас вызвался ей помочь с возникшими сложностями. Хотя, я думаю, сеньор ди Виэйра просто очень сильно скучал по своей дочери и еще нерожденному внуку или внучке.
Папу Эзру вызвали в штаб. Обычно он работает удаленно – таким было его условие при вербовке в агенты ФБР, но его руководство не могло упустить редкий шанс – встретиться с Эзрой лично.
Поэтому я остался в этом громадном особняке совсем один. Даже дедушка Чарльз, оказывается, уехал с Шейном.
Скука.
Я залипаю в телефон и уже скучаю по вечерам в Италии, которые мы проводили все вместе. Нашей большой семьей. Не хватало только Стенли и великана Юджи, но они не смогли полететь по серьезной причине – Стенли совсем недавно родила малышку Ри, и на плечи Юджи взвалилось все управление сетью их баров. Эзра все-таки дал им отличный толчок и старт для семейного бизнеса. Семейство Фраев теперь процветает. Они даже купили себе большой загородный дом. Не такой большой, как у дедушки Чарльза, но все равно очень уютный. Мне там нравится. И я мечтаю о том, чтобы поскорей наступил вечер.
Тогда мы соберемся и все вместе поедем к Стенли, Юджи, малышке Ри, близнецам Тристану и Джордану и старшей – Кендалл. Ей уже почти три, и она забавная. Вечно хочет сидеть у меня на руках. Ей нравится моя прическа, а мне нравятся ее чудные кудряшки, как у Юджи. Она звонко хохочет, когда я за них дергаю.
Сегодня Стенли организовала большой семейный ужин в честь долгожданного приезда Эзры и Серены, и я уже предвкушаю эту встречу. Юджин, как обычно, наготовит кучу вкусной еды, и я объемся так, что начнет болеть живот. Все будут много говорить, папа Эзра будет шутить над Юджи, тот будет злиться, Серена и Стенли будут много смеяться, а мы с папой Шейном – много улыбаться. Обожаю эти встречи. Правда в последнее время их стало меньше, но каждая по-прежнему как самое настоящее второе Рождество.
– Эй, боец, чего разлегся? – голос Эзры заставляет меня вскочить с дивана.
– Ты уже вернулся? Так быстро?
– Решил не оставлять тебя в одиночестве. Гребаные федералы подождут, верно? – усмехается он и плюхается рядом со мной на диван.
– Верно, – принимаю его объятия.
Порой мне очень не хватает именно папы Эзры. Его чувства юмора и особой поддержки. Наверное, потому что я прожил с ним десять лет, а с папой Шейном – всего четыре, и у нас все еще впереди. Или, наверное, потому что один другого никогда не заменит. И мне нравится, что они даже не пытаются. Они просто есть. Оба. Такие разные, но любят меня одинаково сильно. И я их тоже люблю.
– Чем займемся, пока не пришел второй папа?
– Второй папа? – брови Эзры искривляются в недоумении.