Таша Мисник – Под слезами Бостона. Часть 2 (страница 65)

– Поэтому она бы никогда и не выбрала тебя, задрот.

Серена смеется и откидывается обратно на заднее сидение, а я еду дальше к парковке. Сегодня вместо Ника Бостона будет ждать другой сюрприз. Надеюсь, приятный.

***

Серена стоит у капота и машет рукой Бостону, который неуверенно подступает к машине. Мы с Шейном сидим в салоне и, кажется, не дышим.

Бостон может отказаться. Может закатить истерику и не поехать с нами. Но вместо этого он берет Серену за руку и идет к машине. Мы с Шейном, как по команде, выходим и пропускаем их внутрь салона. Без единого слова. Без зрительного контакта. Мне почему-то так страшно смотреть Бостону в глаза, как будто, если взгляну, прочитаю там о ненависти.

Все дорогу едем молча. Я изредка бросаю взгляд в зеркало заднего вида и замечаю, как Серена сжимает ладонь Бостона. Он же смотрит в окно.

– Куда мы едем? – тихо произносит Бостон, когда мы подъезжаем к окраине города.

– К твоей маме, – отвечаю я и слышу, как тяжело выдыхает Шейн. Ему тоже это впервой. И я должен был показать ему это место раньше. Я гребаный идиот.

Серена обнимает Бостона. Сжимает его так же крепко, как сейчас в груди сжимается мое сердце. Я тоже хочу обнять своего сына. Но знаю, что не захочет он.

***

Городское кладбище встречает нас скрипом старой калитки и завыванием весеннего ветра между старых могил. Он треплет мокрую траву и путается у нас в волосах. Развивает подолы пальто Шейна и длинные черные локоны Серены. Подталкивает нас дальше. Вглубь скорби, слез и болезненных воспоминаний. Прямиком к надписи на надгробной плите «Покойся с миром, Джейд Мур».

Мы останавливаемся.

Я не был здесь больше года. Впервые пропустил годовщину ее смерти. Впервые не укрыл могилу букетом белых лилий. Впервые не проронил слез. Видимо, чтобы разделить сейчас свою скорбь с Шейном и Бостоном.

Передаю букет цветов Шейну. Его руки дрожат. Он вглядывается в вырезанные буквы ее имени и не может оторвать от них глаз. Молчит и Бостон. Он не выпускает ладонь Серены из своих рук и смотрит на могилу своей матери.

– Привет, Джейд… – шепчет Шейн, и ветер сдувает с его щеки слезу.

Брат склоняется на одно колено, расчищает плиту рукой и кладет туда белые лилии.

Шейн замирает и накрывает ладонью лицо. Опускает веки и придавливает их пальцами. Вижу, как подрагивают его плечи. Он плачет. Серена прикусывает губу и смахивает накатившие слезы. Бостон выпускает ее руку и нерешительно ступает ближе к могиле.

– Привет, мама…

Я сдаюсь.

Те, кто говорят, что мужчины не плачут, – лгут.

Нас здесь трое. И плачет каждый. Горячие слезы катятся по щекам, и я больше не могу их сдерживать. Больше не хочу.

Серена обвивает мою руку и прижимается к плечу.

– Я с тобой, – шепчет она, и сплетает наши пальцы в замо́к.

Мы стоим позади Шейна и Бостона. Молчим и позволяем своим эмоциям выходить наружу. Позволяем слезам падать на землю вместе с каплями дождя. Позволяем нашим сердцам ныть.

Бостон вытаскивает из внутреннего кармана куртки свой дневник и кладет его на могилу Джейд рядом с букетом белых лилий.

– Почитай, мам. Я там много писал о тебе. И о папе… Об Эзре. Прости, но Шейна я еще совсем чуть-чуть знаю. Но потом тебе все расскажу.

Мое сердце стынет. Серена едва сдерживает всхлип. Шейн отрывает взгляд от надгробья и переводит его на своего сына. Бостон безмолвно смотрит Шейну в глаза, смахивая слезы. И так же безмолвно принимает объятия Шейна.

Я смотрю на них и даже не пытаюсь унять ноющую боль в груди. Теперь это приятно. Теперь все правильно.

– Пойдем, – шепчу Серене на ухо. – Им нужно побыть наедине с Джейд.

Она кивает и тихо следует за мной, не выпуская моей руки из своей.

***

– Я думала, мы возвращаемся в машину, – Серена сдвигает брови и непонимающе смотрит на меня, когда я веду ее за старую часовню, расположенную на территории кладбища.

– Не совсем. Нужно еще кое-к-кому заглянуть.

– Мне это не нравится, Эзра.

– Ты скоро поменяешь свое мнение.

Волоку ее за руку дальше, вглядываясь в надгробья. Все не то. Не могу найти нужное, но я ведь следую маршруту.

– Эзра, – психует Серена, когда мы в очередной раз обходим часовню.

– Подожди. Это где-то здесь.

– Да что, мать твою, мы ищем?! – она резко выдергивает руку и останавливается.

– Как четко ты попала в цель. Твою мать.

– Что?! – Серена застывает, разинув рот.

– И, кажется, я вижу ту самую могилу. Идем, – снова хватаю ее за руку и веду к одинокому ангелу в женском обличии, вымощенному из камня.

Силуэт затерялся вдали среди стволов деревьев, но я наконец-то заметил эти резные серые крылья.

– Эзра! – Серена едва успевает за мной. – Да что ты, блин, дела… ешь…

Она замирает. Ее пальцы, которые только что впивались в мою ладонь, расслабляются, и рука обмякает, падая вдоль туловища.

Под ногами ангела вымощено имя – Летисия да Коста ди Виэйра.

И Серена начинает рыдать.

Она касается пальцами имени своей матери и падает на землю. Я присаживаюсь на корточки за ее спиной и обнимаю Серену за плечи.

– Моя мама… – всхлипывает она. – Как ты узнал?

– Ви́тор поделился.

Серена сдавливает рот ладонями и сгибается над землей у памятника скорбящего ангела. Она плачет. Давится слезами, а я обнимаю ее. Накрываю ее плечи словно крыльями. Как этот самый ангел накрывает своими резными могилу Летисии.

– Я с тобой, – шепчу на ухо ее же слова. – Я рядом. И пройду с тобой каждый твой шаг.

Серена продолжает тихо всхлипывать. Я сжимаю ее мокрые от слез ладони и подношу их к своим губам.

– Ви́тор говорил, что она была такой же красивой, как и ты сейчас, – обдаю горячим дыханием ее холодные пальцы и целую их. – Говорил, что она была очень доброй, но при этом невероятно сильной. Как и ты. Говорил, что она была особенной. И только она делала его счастливым. Как и ты меня.

– Что еще он говорил? – Серена шмыгает носом и внимательно рассматривает надгробную плиту своей матери.

– Думаю, будет лучше, если он сам тебе все расскажет о ней.

Серена оборачивается, и я вижу, как она хмурится. Она недовольна таким ответом, поэтому я продолжаю:

– Сегодня десятилетний мальчик нашел в себе силы простить такого старого обманщика, как я. Разве еще один старик с темным прошлым не заслуживает хотя бы шанса быть услышанным своей единственной дочерью?

Серена упирается в мое плечо и встает на ноги, я отряхиваю ее джинсы от земли и притягиваю ее к себе за талию.

– Я не знаю, Эзра, – в синих глазах застыли слезы, щеки раскраснелись, и я накрываю их ладонями.

– Дай ему шанс. Всего один, Серена, и Ви́тор не упустит его. Хотя бы просто выслушай. Он слишком долго молчал и, поверь, он сожалеет. Он знает о своей ошибке. И презирает себя за это каждый день. Ведь каждый день он проживал с мыслью о том, что его дочь растет не с ним. Ее воспитывает другой мужчина, другая семья. Ее звонкий смех отражается от стен другого дома. Ее красивые синие глаза с любовью смотрят на весь мир, но только не на него. И он терзает себя до сих пор.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел все это в его глазах.

– Он должен был дать о себе знать, – Серена снова плачет, и я нежно целую ее щеку, по которой скатывается слеза.

– Думаешь, он не хотел?