Таша Мисник – Под слезами Бостона. Часть 2 (страница 63)
– С тобой так хорошо… – шепчет Серена, и теперь уже мой мозг ловит оргазм. Теперь кончает и он.
– Будь моей, – выдыхаю ей в губы, обмякая на ее влажном от пота теле. – Прошу тебя.
– Не надо просить. Моя душа была продана Дьяволу, как только я вошла в его бар.
– Обожаю тебя, – целу́ю ее. – И не хочу из тебя выходить. Из тебя. Из сердца. Из головы. Серена, пожалуйста, люби меня.
– Не нужно просить, – повторяет она. – Я люблю тебя. Всего. Такого, какой ты есть. Безупречного.
Глава 29. Светлой памяти Джейд Мур
За этот месяц завершился ремонт в баре, дата свадьбы Стенли и Юджина сместилась предельно близко – на завтрашний день – тридцать первое марта, и со счета Серены по-прежнему не снято ни цента. Не то, чтобы я следил, просто вижу, как она мучится, будто ее прибили тяжестью камня, а не двадцати двух миллионов долларов.
Не прекращаю мучиться и я, ведь Бостон до сих пор не хочет говорить со мной. Впрочем, как и Шейн. Я не видел его с того самого дня в больнице.
Этот груз на душе давит. Молчание изматывает. Неопределенность мешает ощущать ту свободу, которую я совсем недавно обрел. Я не могу полноценно радоваться жизни рядом с Сереной. Не так я все себе представлял.
Поэтому пора брать все в свои руки.
Поэтому вместо того, чтобы согласовывать со Стенли финальную рассадку гостей, еду к особняку Кёртисов и печатаю подруге сообщение:
«Мне правда плевать, кто будет сидеть за моим столом, Стен.
Только не сажай меня с Юджи. Он ко мне неровно дышит. Не ревнуй.
P. S. Я о твоем женихе, а не о дилдо.
А ты, кстати, им все еще пользуешься?
P. P. S. Теперь о дилдо».
Не успеваю свернуть за угол, как получаю ответ:
«Иди к черту. Будешь сидеть у сортира вместе с моими нелюбимыми тетками, от которых воняет кошками».
Усмехаюсь и кладу телефон во внутренний карман кожаной куртки. Стенли снова обидится, ведь я отлынивал от всех свадебных дел, которые она хотела разделить со мной. Ну что поделать, я хреновый друг, который подарит ей и Юджину охренительный свадебный подарок. Так что я надеюсь, что Стен все-таки простит меня за то, что я многое упустил, включая последнюю примерку ее платья. Пусть этим лучше займется Серена.
***
– Эзра? – удивляется Чарльз, когда я возникаю на пороге его дома.
– Привет. Шейн дома? Я не предупреждал, что приеду. Так что… Я типа без приглашения явился.
– Дома. Проходи.
– Спасибо, – прохожу внутрь вслед за Чарльзом. – Последний мой визит сюда не был благополучным… – вспоминаю Рождество и побоище, которое я здесь устроил. – Извини, Чарльз.
Чарльз удивленно поглядывает на меня. Я бы и сам так на себя смотрел пару месяцев назад. Чтобы Эзра Нот извинялся перед членом семьи Кёртисов? Чтобы Эзра Нот вообще перед кем-либо извинялся? Такого не было зафиксировано за последние десять лет моей жизни.
Ну что сказать… Недавно Вселенная дала мне крутой пинок под зад и перекрутила все вверх дном. Поэтому… Зафиксировано. Извинение номер один в сторону главы семейства Кёртисов. И скоро последует второе.
– Извини, Чарльз, – повторяю я. – Моя мать гребаная сука, которая обвела вокруг пальца каждого из нас. Ты ни в чем не был виноват. Кстати, как она? Надеюсь, повесилась на своей оранжевой форме в общей камере. Или все еще дышит?
– Еще дышит, – голос за моей спиной заставляет меня обернуться.
– Привет, Шейн, – улыбаюсь я.
– Оставлю вас, – Чарльз хлопает меня по плечу. – Я всегда знал, что ты хороший парень.
Шаги Чарльза затихают, холл их особняка не пронизывает больше ни один звук, потому что мы с Шейном молчим, смотря друг на друга.
– Ну так… – неловко начинаю я, засовывая руки в карманы. – Как дела?
– Нормально, – Шейн не приближается. – Как Серена?
– Нормально…
Мы снова молчим. Смотрим друг на друга и тут же отводим взгляд. Детский сад. Как будто мы не взрослые мужчины, а пацаны, которые не могут выдавить из себя ни слова.
– Ты за рулем? – Шейн не выдерживает напряжения. Я киваю. – Поехали.
– Куда?
– Туда, куда бы я не решился поехать без тебя.
***
– Ни хрена, – собираюсь вывернуть руль и повернуть обратно, когда замечаю очертания тюрьмы, в которой отбывает свой срок Лиз. – Только через мой труп.
– Я сам не был там ни разу, – отвечает Шейн и перехватывает мою руку, заставляя ехать прямо. – Ни разу с того дня в порту, Эзра. Ни секунды я больше не видел ее после того, как ее взяли агенты.
– Мне плевать.
– Неправда. Ты ненавидишь ее, но тебе не плевать. Как и мне.
– Тебе не плевать после всего, что она сделала?
Шейн отводит взгляд. Нет, ему не плевать. Он все-таки прожил с этой женщиной всю жизнь. Он любил ее. А она любила его. В отличие от старшего сына, которого можно было бросить в тюрьму ради приобретения твердого стержня. Интересно посмотреть, приобретет ли теперь этот стержень она сама.
– Странно, что Чарльз не внес за нее залог, и этой ведьме приходится ожидать суда здесь, – перестраиваюсь в нужную линию и все-таки следую маршруту Шейна.
– Я настоял на том, чтобы не вносить залог. И я настоял – не выделять ей средства на адвоката. Пусть довольствуется тем, которого выделил штат.
Охреневаю настолько, что едва не теряю управление, но Шейн толкает меня в плечо и приводит в чувства.
– Ты лишил Лиз шанса на залог и адвоката, который бы наверняка вытащил ее задницу? – в голове не укладывается. Передо мной точно Шейн?
– Она убила Джейд, – он поджимает губы. И этого достаточно, чтобы я заткнулся.
Ради своей приходи. Ради ненормальной мании власти вместе с ее ненормальным папашей, возомнившим себя Богом. Лиз, не раздумывая, забрала жизнь прекрасной молодой девушки, которая сейчас могла иметь прекрасного мужа и воспитывать с ним прекрасного сына. Которому уже десять.
Лиз отняла счастье у многих людей. Она олицетворение дьявола. И сегодня мы с братом должны взглянуть ей в лицо.
И я смогу. Ради Шейна и вместе с ним.
***
Нас осматривают и проводят в пустую комнату, где посередине стоит жестяной стол. Один стул с одной стороны стола, два – с другой. Мы с Шейном присаживаемся. За нами у стены остается стоять полицейский.
Мы ждем.
Тишина угнетает. Я слышу, как шмыгает носом коп. Пора бы ему высморкаться.
Мое терпение на исходе. Ненавижу ждать. Коп все шмыгает и шмыгает. Тягает эту соплю туда-обратно и бесит меня. Мои нервы на пределе. Я тарабаню пальцами по жестяной столешнице и содрогаюсь изнутри. Вот сейчас я встану и уйду. Это Шейн, а не я, хочет ее видеть. Я же хочу, чтоб она сдохла.
Но вопреки моим желаниям дверь комнаты распахивается. Ее придерживает еще один коп, и Лиз входит внутрь с высоко поднятой головой.
Даже в этой оранжевой форме ей удается выглядеть статно и смотреть так, будто все вокруг – черви. Даже эти гребаные копы.