Таша Мисник – Под слезами Бостона. Часть 2 (страница 59)
Если бы чувствовал – дал бы о себе знать.
У него было двадцать два года, и он не решился.
А теперь у меня есть двадцать два миллиона, и мне уже не нужна его решительность. Она была нужна, когда мой отец умер. Когда мой брат начал резать меня. Когда я сбежала из дома и оказалась совершенно одна. Тогда я нуждалась. А сейчас ни Ви́тор Пе́рес ди Виэйра, ни его бабки никогда не перекроют той безучастности, которую он проявлял к моей жизни. Он опоздал.
– Я хочу уйти, – обращаюсь к Эзре. Он кивает, берет меня за руку и проводит к двери, но его окликает ди Ви́эйра.
– Мистер Нот, задержитесь. Я бы хотел переговорить с Вами наедине, если Серена позволит.
Глава 27. Только пожелай
Серена против, она желает уйти, но я убеждаю ее подождать за дверью кабинета ди Виэйра. Ей, может, и не интересно, но я чертовски любопытен. Поэтому соглашаюсь и остаюсь с ним наедине.
– Так значит, отпрыск О́дина… – Ви́тор медленно ступает по своему любимому ковру прямо к деревянному лакированному столу с хрустальными емкостями. Плескает ви́ски в два стакана и протягивает один мне. Я подступаю ближе и принимаю рокс из его рук. – Как и Ваш брат Шейн.
– Мы этого не знали, – поясняю я и делаю глоток вслед за Ви́тором.
– Полагаю. Иначе бы Вы не пытались так рьяно защитить Серену при помощи меня, – он усаживается в кресло и жестом предлагает мне присесть напротив. – Фрэнк был моим другом.
Глоток ви́ски застревает у меня в горле.
– Удивлены? – слабо улыбается он лишь уголками губ. – Мы собирались выстроить империю. Двое сильных, разумных, подкованных мужчин, не связанных ни браком, ни семьей. Мы готовы были сворачивать горы. Мы были полны амбиций. Готовы были идти напролом. Только, как оказалось, мои принципы кардинально отличались от принципов Фрэнка. Я не был готов убивать.
– Но…
Ничего не понимаю. Ви́тор Пе́рес ди Виэйра – один из опаснейших людей Бостона. Тот, которого боялся даже О́дин. Тот, после которого оставались нераскрытые дела с пометкой «Пропавшие без вести». Здесь что-то не вяжется.
– Да, мистер Нот, все, что обо мне говорят, – ложь. И тот журналист… Теренс, кажется… Работал на Фрэнка. Да, он следил за мной, и, призна́юсь, порядком выводил из себя, особенно мою покойную супругу Летисию. Но он ничего не накопал. А как вы, мистер Нот, знаете – Фрэнк крайне не любил сорванные сроки и невыполненные задания.
Я сглатываю. Как же все-таки глуп и слеп я был. Чертов хитрый старик Фрэнк. Он грамотно обводил меня вокруг пальца, играя за моей спиной в свои собственные игры, которые не свели его в могилу раньше времени только из-за терпения ди Виэйра. Ви́тор мог бы уничтожить его, но не стал. Почему?
Ди Виэйра потягивает ви́ски и продолжает:
– За всю свою жизнь я не убил ни одного человека. До недавнего случая в порту. Тогда я впервые приказал стрелять на убой. Из-за Серены.
Я пристально смотрю ему в глаза. Ищу подвох. Но не нахожу.
– Вижу, Вы озадачены, – Ви́тор делает глоток. – Я поясню. Когда наши с Фрэнком пути разошлись, он начал работать грязно. Всячески вредил мне, хоть мы и зареклись никогда не ставить друг другу палки в колеса. Я обещал не лезть на его территорию. И я был верен своему слову, в отличие от него. Поэтому мне пришлось посадить Фрэнка в первый раз. Я всегда дружил с законом, мистер Нот. Дружу и до сих пор. Поэтому случай с поджогом дома Аленкастри замят. Я все уладил. Не благодарите.
– Я не просил. Я в состоянии уладить все самостоятельно, – сжимаю зубы. Ненавижу, когда кто-то лезет в мои дела.
– Охотно верю. Но, боюсь, по некоторым физиологическим причинам у Вас не было времени. Поэтому я взял на себя эту обязанность. И рассчитываю всего лишь на короткое «спасибо».
– Его не будет.
Ви́тор усмехается.
– Моя дочь умеет выбирать мужчин.
– Серена Ваша только биологически. Она никогда не назовет Вас отцом. Вы должны это понимать. Ее воспитал Армандо. И она любит его.
– Армандо заслужил ее любовь, верно. В отличие от меня. И Вы заслужили ее любовь. Как и любовь Бостона…
При упоминании имени своего сына я напрягаюсь.
– Я восхищаюсь Вашим поступком, мистер Нот, – Ви́тор поднимается на ноги и подходит к столику. Плескает себе еще ви́ски и залпом выпивает порцию. – Еще? – поглядывает на меня, я отрицательно качаю головой. – Десять лет назад Вы приняли очень тяжелое решение. И оно оказалось верным, – ди Виэйра начинает расхаживать по кабинету. – Двадцать два года назад я тоже думал, что принял верное решение. Единственное, которое тогда казалось мне правильным. Вы не представляете, как тогда болело мое сердце. Как я хотел посмотреть, обернуться, увидеть хотя бы личико новорожденной дочери. Но я знал, что, если увижу раз, – мгновенно полюблю ее. И уже никогда не смогу отдать. Я знал, что это мгновение, доля секунды, будет моей второй слабостью. И я не позволил ее себе.
Я впиваюсь пальцами в подлокотники кресла. Я не ожидал такой откровенности от ди Виэйра. От кого угодно, но только не от него.
– Она бы погибла, мистер Нот. И я не утешаю себя этим. Я знаю точно. В то время О́дин был готов на все, лишь бы стереть меня. Он мастер по организациям автокатастроф, Вам ли не знать. И Ваша подруга детства… Джейд, если не ошибаюсь, далеко не первая, кто погиб от рук О́дина таким способом. Моя жена… Моя Летисия… Была первой.
Он скорбит до сих пор. Я знаю. Он говорит таким же тоном, с таким же видом, как я или Шейн всегда говорим о Джейд. Та же боль. Те же сожаление и беспомощность. Те же остатки отчаяния и злости, которые никогда никуда не уйдут. Нам с ними жить. И Ви́тор знает это, как никто другой.
– Для чего Вы мне все это рассказываете? – я поднимаюсь на ноги. – Я не собираюсь переубеждать Серену…
– Я и не надеялся, – перебивает он. – Она слишком уперта. Как и я сам. Поэтому все, что я могу, – лишь ждать, что однажды, она захочет выслушать мою историю.
– В таком случае я могу идти?
– Через минуту, мистер Нот. Я еще не все сказал.
Замираю посреди комнаты и с прищуром оглядываю беспристрастное лицо Ви́тора. Он не спеша допивает свой ви́ски, возвращает рокс на столик и только после этого оборачивается ко мне.
– Я так понимаю, Вы единственный и прямой наследник О́дина. Именно Вас он готовил, как великое продолжение своих «дел», верно?
– Я не собираюсь продолжать его дела. Еще до смерти О́дина я известил его о том, что выхожу из дел. Не желаю иметь ничего общего с криминальным миром. Я хочу покоя. Рядом с любимой девушкой. Я ей обещал.
– Не сомневался в Вашем ответе, поэтому от меня встречное предложение, – ди Виэйра пристально вглядывается в мое лицо. – В отделе ФБР по борьбе с киберпреступностью острая нехватка кадров. Я взял на себя смелость и направил им Вашу анкету. Они весьма заинтересованы Вашими заслугами, мистер Нот.
– Какого черта? – я возмущен до предела. Да что он, мать твою, себе позволяет?! Я никогда не буду работать на федералов.
– Вы не обязаны отвечать прямо сейчас. Не обязаны отвечать мне. Но если вдруг какая-то часть Вас захочет помогать людям законно, то позвоните по этому номеру, – он сует мне сложенный пополам клочок бумаги. – Такие люди, как Вы, нужны стране. Подумайте. Всего доброго.
Он разворачивается ко мне спиной и вальяжно шагает к столику с ви́ски. Я же, охреневший от развития событий, от его наглости и резкости предложения, порываюсь к выходу.
– И, Эзра, – замираю с повисшей на дверной ручке ладонью, но не оборачиваюсь. – Берегите ее. Знаю, что рядом с Вами она в безопасности. А я буду приглядывать со стороны. Деньги я не заберу. Пусть поступает с ними так, как посчитает нужным. Знаю, что она распорядится ими правильно.
Я ничего не отвечаю. Затыкаюсь и продолжаю молчать, даже когда мы с Сереной покидаем владения ди Виэйра. Она хочет спросить, я знаю, но спасибо, что не спрашивает. Ведь правильно сказал Ви́тор: надеюсь, однажды, она найдет в себе силы выслушать его историю, которую услышал сегодня я. А сейчас нам лучше просто помолчать.
***
Серена сбрасывает обувь и куртку, молча проходит в гостиную, самостоятельно наливает себе ви́ски и становится напротив панорамного окна, где обычно стою я, разглядывая мрачный Бостон, как на ладони.
Она расстроена, задумчива и так красива. Я бы не хотел, чтобы ее голову терзали болезненные мысли, но мне очень нравится наблюдать за ней, когда она думает. В эти моменты ее лицо непроизвольно напрягается, между черными бровями образовывается слабая складка, а взгляд становится таким сосредоточенным, будто она в уме решает математическую задачу с интегралами.
Она бесподобна.
– У меня есть для тебя подарок, – произношу, оставаясь стоять в холле.
Серена не спеша оборачивается, делая глоток ви́ски.
– Я хотел вручить его раньше, еще после того, как мы с Бостоном нашли тебя в ту ночь в порту… Когда впервые пошел снег, помнишь? – Серена кивает и пристально смотрит мне в глаза. – Но… Как-то все завертелось с той ночи. И в общем… Подожди здесь всего минуту.
Поднимаюсь в свой кабинет, где хорошенько припрятал особенный подарок для своей Панды, вытаскиваю огромную продолговатую упаковку из шкафа и спускаюсь с ней обратно к Серене в гостиную.
– Матерь Божья! – Серена моментально убирает стакан с ви́ски в сторону. – Да эта коробка больше, чем моя первая съемная комната в захудалом Бруклине!