Таша Мисник – Под слезами Бостона. Часть 2 (страница 36)
– Принес письмо? – прохожу вглубь кухонной зоны и зажигаю свет над барной стойкой. Шейн неторопливо следует за мной.
– Вот оно, – вынимает из внутреннего кармана пальто старый конверт, который когда-то давно, наверное, был белым или нежно-розовым. Джейд любила этот цвет. – Я не открывал его уже больше десяти лет…
Он кладет конверт на столешницу, и мы оба утыкаемся в него взглядом. Тишина начинает давить и отбивается звоном в ушах. Пространство огромной комнаты сокращается до ярда. Потом до фута. Я не дышу.
На этом клочке бумаги то, чего я не знаю о Джейд. Но она говорила, что рассказывала мне все. Что я могу там обнаружить? Хочу ли этого? Нужно ли мне то, что хранит в себе письмо? Я не уверен.
А вдруг то, что я узнаю, омрачит память о ней? Вдруг там то, чего я так хотел десять лет назад, но не имел права требовать? Что, если она и вправду любила меня? Хочу ли я знать это теперь?
К черту.
Я дергаюсь к шкафу с коллекцией ви́ски, достаю любимую бутылку и плескаю себе в рокс.
– Будешь? – спрашиваю, не оборачиваясь.
– Не прочтешь письмо?
– Ты прочти, – опрокидываю порцию залпом и плескаю еще.
– Да, буду, – тихо отвечает Шейн, и я достаю второй рокс, возвращаюсь к барной стойке и ставлю перед ним полный стакан.
Шейн делает глоток и распечатывает письмо. Его руки трясутся. Как и мои. Я крепче сжимаю рокс и отхожу от стойки на пару шагов к панорамным окнам. Фокусирую взгляд на размытых огнях ночного Бостона. Снова идет дождь. Как же он, мать его, осточертел.
– Мой милый Шейн, – я делаю глоток и закрываю глаза под голос брата.
Шейн замолкает, а я не замечаю, как высушил стакан до дна. Кажется, все это время я даже не дышал. Не моргал. Не шевелился. Я застрял в прошлом и буквально слышал ее голос.
Зажмуриваюсь изо всех сил и прогоняю скопившиеся в уголках глаз слезы.
– Ты доволен? – тихо спрашивает Шейн, и я улавливаю вибрацию в его голосе.
– Прочитай еще раз.
– Издеваешься?!
– Прочитай, блять, еще один гребаный раз! – разворачиваюсь к нему лицом и настигаю за пару широких шагов. Громко ударяю роксом об столешницу и застываю возле Шейна, глаза которого отчетливо блестят от слез.
– Я не буду больше это читать, – резко успокаивается он. – Если хочешь, можешь оставить письмо себе. Мне оно не нужно. Вообще не понимаю, для чего хранил его все это время.
Он оставляет недопитый ви́ски и разворачивается, чтобы уйти. А я беру в руки письмо. Сердце стынет. Бумага пожухла и местами вздулась. Чернила выцвели. Я вглядываюсь в знакомые буквы. Некоторые из них размыты. Но я не нахожу в них Джейд.
– Шейн, постой! – догоняю его в холле.
– Я же сказал, что можешь оставить его себе. Мне не нужна эта память. Она причиняет только боль.
– Это писала не Джейд.
– Ты тронулся умом, – он снова разворачивается к двери, но я одергиваю его и заставляю вернуться.
– Сюда посмотри. Ее подпись. «Джейд». Видишь? Она никогда так не подписывала письма. Она всегда писала: «Д. Мур». И вместо «у» рисовала сердце. Всегда.
– Ты откуда знаешь?
Я на секунду заминаюсь.
– Она писала мне в тюрьму. Очень часто.
– Прекрасно, – Шейн сбрасывает мою руку со своего предплечья. – Так вот о каком «множестве писем» идет речь в начале ее послания.
– Твою ж мать! Гребаный Кёртис, ты можешь на минуту успокоиться и услышать то, что я тебе говорю! – толкаю его в грудь. – Джейд не писала так! Это, блять, даже не ее почерк! Я уж точно знаю!
– О ну конечно! – взрывается Шейн. – Ты до хрена о ней знал, так? Душу ее знал. Сердце. Всю ее знал! А ты знал, как сильно я ее любил?! Как я готов был прибить тебя и сесть за это, когда узнал, что она живет у тебя?! Знал, чего мне стоило сдерживаться?! – теперь он толкает меня в грудь, и я пячусь назад от неожиданности. – Знал, что творилось у меня внутри? Знал, что я с собой сделал, чтобы ее забыть?
Он еще раз толкает, и я упираюсь спиной в стену. Шейн хватает меня за плечи и встряхивает, а я просто немею и не могу пошевелить даже пальцем.
– Ни хрена ты не знал. Ты просто хотел отобрать ее у меня. С самого начала! – кричит мне в лицо и замахивается, но я перехватываю его руку.
– Успокойся, мать твою! – обхватываю его шею. – У меня с Джейд никогда ничего не было! Никогда! Она пришла ко мне только потому, что была беременна от тебя, придурок!
Шейн резко обмякает и выпускает меня из хватки.
– Что ты сказал?
Я отталкиваю его дальше и пытаюсь отдышаться, а Шейн заметно слабнет прямо на глазах и едва стоит на ногах.
– Только не нужно прикидываться идиотом! – тяжело дышу. – Ты знал, что она забеременела. Знал и даже не решился порвать с ней лично. Ты послал Лиз, которая пыталась впихнуть ей бабки на аборт! – срываюсь на крик и чувствую, как пылает сердце. Старые раны вскрылись. Они кровоточат и горят адским пламенем.
– Нет… – Шейн пятится назад. – Что ты несешь?.. Я… Я ничего не знал. Господи! – он отшатывается к стене и ударяется в нее спиной.
– Не лги мне, – шиплю сквозь зубы. – Ей было семнадцать. И вы с Лиз прекрасно понимали, каким скандалом может обернуться рождение этого ребенка.
– Заткнись! – ревет Шейн и впивается пальцами себе в голову, будто сдерживая ее взрыв. – Замолчи! Я ничего не знал! Я слышу это впервые!
Я хватаю его за ворот рубашки, сжимаю кулак и притягиваю его к своему лицу. В глазах брата слезы. И они настоящие.
– Поклянись, что ты не знал, – рьяно дышу я.
– Клянусь. Я не знал… Господи… Я ничего не знал. Я думал, она бросила меня из-за тебя. Я думал, что я больше ей не нужен… Эзра… Как она могла? – его тело слабнет, и я подхватываю его под руку. – Почему не сказала мне? Она… Носила в себе моего ребенка…
– Она не знала, что делать.
Гнев внутри меня усмиряется. Огонь погасает, и я ощущаю только горечь утраты. Сожаление о несказанных словах. О недоговоренности. О пустых обидах.
– Она сделала аборт? – опустив голову, спрашивает Шейн. У него нет сил даже посмотреть мне в глаза.
– Она слишком любила тебя, чтобы избавиться от ребенка.
– Нет… – он, наконец, поднимает на меня взгляд, полный отчаяния. – Ты лжешь. Это не может быть правдой.
– Подожди здесь всего минуту, ладно?
Шейн медленно кивает и опирается о комод, погружая руку в волосы, а я бегу на второй этаж в свой кабинет и через пару минут возвращаюсь обратно с пачкой писем Джейд, которые она посылала мне в тюрьму.