Таша Мисник – Мы ненавидим всех. Месть (страница 8)

– Ты так думаешь? – Встав на носочки, я царапаю его шею, привлекая моряка еще ближе к себе.

– Уверен.

– Самонадеянный моряк… – Запрокинув голову, я цепляю зубами его губы.

– Да. Ведь я закончил игру. Это добавляет уверенности, знаешь ли.

– Рада за тебя, – хмыкаю я.

– Мне положен приз? – Он слегка отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза.

– В этой игре нет призов.

– Тогда в чем смысл? – Его пальцы касаются моей щеки и закладывают прядь лохматого красного парика мне за ухо.

– В освобождении через месть.

– Месть не освобождает. Это временная фикция. На самом деле после нее остается пустота.

– Ты не прав, – мой ответ раздается слишком резко и серьезно.

– Ладно, – ухмыляется он. – Тогда сыграй ты. Уничтожь то, что ты ненавидишь.

Я замолкаю и отвожу взгляд в сторону.

Моя игра уже идет, но…

– Боюсь, то, что я ненавижу, я все еще люблю.

Мой шепот едва долетает до его ушей, потому что я отвернулась и съехала по кирпичной стене еще ниже. Надеюсь, моряк не расслышал моих слов. Я вообще не уверена, что произнесла их вслух. Они слишком нереальные и похожи на дуновение ветра. Я сама в них не верю.

– Хм… – Красавчик отстраняется. Его руки больше не держат меня. – Люблю влюбленных не в меня девушек, – с иронией в голосе произносит он. – Не мне разбивать им сердце.

– Ты такой заносчивый засранец.

– Ты меня не знаешь. – Но зато знаю, что он скажет дальше. Он снова повторит мою фразу. Гаденыш. Его лицо трогает красивая белоснежная улыбка, и он говорит то, что я предугадываю: – Я еще хуже.

– Не хочу тебя расстраивать, моряк, но мое сердце…

– Мне не по зубам, – перебивает он, саркастически ухмыляясь.

– Именно. Даже если бы оно было свободно. – Я гордо вскидываю подбородок и скрещиваю руки на груди.

– Если бы твое сердце было свободно, я бы ни за что не позволил себе это.

Моряк резко хватает меня за предплечье, сбивая меня с толку, и тянет на себя. Я врезаюсь в его грудь, но не успеваю возразить, потому что мой рот затыкает его грубый и жадный поцелуй. Он сковывает мое тело хваткой мощной руки, а свободной зарывается в волосы на затылке. Я крепко прижата к его горячему торсу и не могу вырваться. А может, я не очень-то и хочу.

Его поцелуй дурманит. Заставляет низ живота сокращаться от приятных спазмов. Внутри меня нарастает возбуждение, и я снова становлюсь влажной от его властного напора. Он будто не слышит моего протеста. Не замечает моих возражений. Он подавляет любое мое несогласие. И будь на его месте другой, я бы мигом воспользовалась своим перцовым баллончиком, припрятанном в сумочке. Но с моряком я вообще забыла о существовании самообороны. Кажется, его стратегическая атака легко обошла мое слабое сопротивление. Он был бы лучшим атакующим защитником, если бы играл в баскетбол.

– Слушай, ладно… – Я прерываю поцелуй и смотрю ему в глаза, глотая воздух. – Давай договоримся. – Я готова сделать для него исключение. Уж больно он самонадеянный и красивый. – Мы продолжим и отлично трахнемся, но при одном условии.

– Удиви меня, – посмеивается моряк, прищурившись. При солнечном свете цвет его синих глаз кажется еще более насыщенным. Самый настоящий шторм.

– После этого ты не станешь меня искать.

– Идет. – Он облизывает губы и собирается снова поцеловать меня, но я выставляю руку вперед, упираясь ладонью в его напряженную грудь.

– Нет. Ты не понял. Я серьезно, – смотрю на него снизу вверх. – Никаких попыток влезть в мою личную жизнь. Никаких выслеживаний. Просто разовый секс и ничего больше.

– У тебя парень есть что ли? – Его улыбка говорит о том, что он не воспринимает мои условия всерьез.

– Нет, – резко отвечаю я.

– Тогда расслабься, бейби. И дай мне тебя поцеловать.

И тут я понимаю, что если позволю, то оступлюсь. Я и так зашла с ним слишком далеко. Слишком многое выпытала. Слишком до хрена чего ляпнула сама. Если пересплю с ним, то это несомненно будет великолепно. Я наверняка достигну оргазма. Возможно, даже не один раз. Но это будет огромной ошибкой. Поэтому я ловко выныриваю из-под его руки и отступаю к дороге.

– Я передумала. Прости, моряк. Удачно пришвартоваться у другого причала. – Я прикладываю прямую ладонь к виску и отдаю ему честь.

– Нет, постой! – Его растерянный крик разбивается о мою спину. – Как хоть тебя зовут?

– Называй меня Ревендж, моряк. Но не вспоминай.

Он выбегает за мной из переулка, но я успеваю заскочить в такси.

Машина трогается, и я прошу свернуть в противоположную сторону и объехать квартал, чтобы запутать свой след. Я не оборачиваюсь, хоть и могу. Хоть мне и очень этого хочется.

Эй, моряк, нам правда было весело. Но, увы, не по пути. Плыви дальше.

Глава 5. Добро пожаловать домой

Ревендж.

Я произношу это слово по слогам, и на последних буквах мой язык мягко отскакивает от верхнего ряда зубов. Не торопясь, повторяю вслух еще раз, смакуя ее имя на устах, и улыбаюсь.

Ей ужасно подходит.

Звучит горько, как участь. И сладко, как настоящая месть. Именно такой вкус у поцелуя этой сумасшедшей беглянки, что прозвала меня моряком.

Я упустил ее, но с моего лица не сходит безумная улыбка. Я не сожалею о расставании, потому что знаю, что мы обязательно встретимся снова.

Ты не ускользнешь от меня, Ревендж. И когда я тебя найду, ты будешь играть уже по моим правилам. Даю слово.

Мой телефон снова вздрагивает от очередного звонка отца. Я вытаскиваю айфон из кармана и тяжело вздыхаю. Уже десятый. Я понятия не имею, как буду разгребать все то дерьмо, что натворил, но я ни о чем не жалею. Эта красноволосая бестия появилась как нельзя вовремя, когда я стоял на распутье. Будто знак свыше. Или демон из преисподней, завлекший меня в свои игры. Но мне, черт возьми, понравилось.

Я сбрасываю звонок отца и неохотно ловлю такси. Пора домой. Пора проспаться перед лютым неминуемым скандалом.

Интересно, куда на этот раз угодит удар отца: живот, грудь или лицо?

Поместье, которое мой отец выкупил буквально три месяца назад, чтобы в этом году ни один мой шаг не был совершен без его контроля (и он в это верит), расположено загородом и обнесено со всех сторон редким лесом. Огромная многоуровневая вилла из техасского кремового известняка выполнена в классическом стиле и покрыта синей шиферной крышей, к ней прилегает бассейн, наполненный соленой водой, и собственный сад. Вся территория занимает более двух акров15. Здесь даже есть отдельная пристройка для обслуживающего персонала, винный погреб (видимо, с каких-то пор мой отец полюбил вино), баскетбольная площадка и собственный тренажерный зал.

Особняк находится на возвышенности и отрезан от любознательных соседей, что играет мне на руку, когда я прошу таксиста притормозить чуть раньше и пытаюсь пробраться в дом незамеченным. Я уже так делал, поэтому знаю проверенный путь.

Мне приходится оббежать поместье по прилегающей к нему лесной тропе и, пригнувшись, проникнуть в особняк со стороны бассейна, минуя стриженные высокие кусты. Там, в застекленной части обратного фасада, есть второй вход, которым редко пользуется моя семья. Я же наоборот не привык покидать поместье через парадные ворота. Иначе бы мой отец контролировал меня при каждом отъезде в город. А еще я просто ненавижу пафосный трехъярусный фонтан, вымощенный скульптурами пегасов и ручной художественной резьбой, посреди подъездной дорожки к центральному входу. Не спорю, он охренительно сочетается с величественными колоннами эпохи барокко, но, видимо, я ничего не смыслю в архитектуре, если считаю это сооружение полным дерьмом.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, я крадусь к одной из лестниц, ведущей на второй этаж к правому крылу. На белом мраморном полу остаются отпечатки моих кроссовок, и я надеюсь, что Магда заметит их раньше, чем мой отец, и, как обычно, заметет мои следы. На самом деле она единственная из домработниц, кто стала моей соучастницей в первый же день моего прибытия в эту золотую клетку, и даже помогла мне незаметно упорхнуть на пару часов. Я сразу понял, что мы с ней сработаемся.

Поднимаясь по лестнице, я слышу голоса со стороны столовой, приседаю на корточки и на мгновение замираю, чтобы не издать ни единого лишнего звука и не привлечь к себе внимание. Кажется, там спорят, и один из участников ссоры – мой отец.

– Этот гаденыш до сих пор не отвечает! – разгневанный бас моего отца эхом отражается от высотных полуголых стен виллы.

– Алонсо, прошу тебя, успокойся. Не нервничай. У тебя слабое сердце, – лепечет Эмма.

Я криво ухмыляюсь. Мой старик переживет нас всех вместе взятых, учитывая сколько бабок он вкачивает в свое здоровье и внешность. Наверное, поэтому в свои пятьдесят он выглядит максимум на сорок, и на него до сих пор ведутся молоденькие сучки, но, кажется, ему на них наплевать. После того, как в нашем доме появилась Эмма, мой отец больше ни на кого не смотрит. Прошло уже тринадцать лет. Мне тогда было всего восемь. А мой отец до сих пор смотрит на нее так же, как в тот день, когда познакомил нас. Он никогда не просил меня называть Эмму мамой. И я не стал. Но в ее взрослом сыне в то время я нашел старшего брата. Который позже отнял у меня будущее.

– Мне звонил шеф полиции. Этот… этот…

– Алонсо, умоляю, держи себя в руках.

– Дарио повредил мой рекламный щит!

– Ничего страшного. Через пару часов его заменят на новый, – утешает моего отца Эмма.