Таша Лю – Второй Шестой переулок, налево (страница 10)

Видя, что дети замешкались в нелепом стеснении, Муркус повел лапой в сторону еды и сказал: «Ну, можно начинать!»

Сначала дети приговорили вкуснейший томатный суп с улитками и еще какими-то морскими гадами. Супница едва успевала приподниматься над скатертью и раскланиваться перед тарелками гостей. Потом в ход пошли овощные рулетики с чесночным сыром и благоухающая прованскими травами рыба. Душистый лимонад с ягодами и мятой лился рекой. Леон и девочки причмокивали от восторга, особенно когда в зал влетел пирог с дворцом из свежих ягод на верхушке, залитый прозрачным желе. Но больше всего детей забавляло то, как ловко без помощи рук орудуют обычные нож и вилка над тарелкой Лиса, справно отправляя еду прямо ему в рот. А в конце обеда в воздух взвилась кружевная салфетка и аккуратно коснулась уголков губ волшебного зверя.

- Все ли понравилось достичтимым гостям? – спросил Чернобурый.

- О да, спасибо, пан Муркус, все было... великолепно! – ответил Леон, которому явно было сложно дышать под тяжестью съеденного.

- А почему в этой комнате задернуты все шторы, пан лис? Сейчас же еще светло, - вдруг спросила Майя.

- Видите ли, я же стараюсь не обнаруживать свое присутствие здесь. Расхаживающий по особняку лис наверняка вызовет массу вопросов, что создаст для меня определенные... эм... проблемы. С улицы кто-нибудь может случайно увидеть происходящее внутри дома, верно?

- Точно. В городе уже давно болтают о призраке, живущем в доме номер два во Втором Шестой переулке... Простите, пан Муркус, это я, не подумав, спросила. Просто... здесь так непривычно темно...

- А знаете, пани Майя, вы правы! Ведь окна столовой все выходят в сторону сада, а там никаких зевак быть не может, ведь за садом – грабовый лес! Пожалуй, можно открыть шторы и впустить в эту обитель теней немного света!

Марта тут же вскочила со стула и бросилась к окнам. Тяжелые зеленые шторы с вышитыми листами папоротника медленно, словно веки после долгого сна, раскрывались одни за другими. Но внезапно за шторами с фантазийными птицами и цветами показалось не окно, а огромная картина.

Марта отступила назад и задрала голову, чтобы увидеть, что на картине. Оказалось, это тоже был портрет. С холста на лиса и детей смотрели трое. Статная женщина с бледным, но очень благородным лицом и руками, белыми и тонкими, какие бывают у балерин, стояла у стула, на котором сидела симпатичная девушка с косами, завернутыми бубликами, а на коленках у нее был младенец. Скорее всего – девочка, потому что в кружевном чепчике и с игрушечным котенком в руке. Любопытно было еще и то, что за спинами у всей троицы были нарисованы эти же самые зеленые с птицами шторы!

- Смотрите, какой портрет! Ого, на нем тоже стоит подпись пани Шварц, но, кажется, на портрете и есть сама пани Шварц! Только молодая! – воскликнула Марта.

- Да, девочка, это моя хозяйка. И работа ее кистей...

- А кто это с ней? Родня какая-то? – подал голос Леон.

- Самая что ни на есть родня! – ответил Муркус, - Это дочь и внучка пани Шварц!

- Ого, а мы и не знали, что у нее есть дочка и внучка! – удивилась Майя.

- Были. Были еще до вашего рождения, милые дети... Это очень грустная история, которую пани Шварц не любила рассказывать. И именно из-за нее она несколько замкнулась в последние тринадцать лет...

- Но нам даже папа и мама ничего не говорили! Они же должны про это что-нибудь знать?

- Не могу дать вам точный ответ, досточтимый Леон, но предполагаю, что они не хотели ранить вас. Ведь детское воображение такое буйное, а детские слезы – так дороги и порой так тяжелы для родителей. Они вас берегли...

- Ну, а вы-то нам расскажете? – вздернула брови Марта.

- Всенепременно, ведь от этого зависит, смогу ли я найти наследника пани Шварц.

И Муркус завел свой рассказ...

Глава 6. Лис рассказывает печальную историю

У пани Шварц была единственная дочь по имени Милена. Кто ее отец – никому не было известно. Пани Шварц хранила эту тайну свято и крепко. Наверное, даже сама Милена не знала истины. В любом случае фамилия у нее была тоже Шварц.

Пани Элоиза, как и всегда, работала преподавателем рисования, иногда разбавляя учебные будни частной портретной живописью для всех, кто ценил ее как мастера. Милена не имела таланта к рисованию, была обычной девушкой, которая так же, как ее сверстницы, любила танцы, хорошие книги, веселых людей и, по рассказам пани Элоизы, даже не была проводником и долго ничего не знала о мире аниборов.

Но однажды Милена стала свидетелем того, как пани Элоиза через нашу старую сливу провела в ЭТОТ мир анибора. Девушка была потрясена и восхищена уведенным! Пани Элоизе пришлось рассказать ей об Аниборгене все. Анибор, пришедший сюда, само собой стал выглядеть как обычный человек. Уж не помню, с какой миссией он заявился в Щучино, но знаю, что звался Гаспером Бялым...

Он был молодой и красивый. И Милена мгновенно влюбилась в него, что не ускользнуло от глаз ее прозорливой матери.

И тогда Гаспера поселили в доме другого Щучинского проводника – Грегора Вишни.

- Пан Вишня – тоже анибор? – вскрикнул ошарашенный Леон.

- Нет, он появился на свет в ЭТОМ мире, но так же, как вы, пан Коршак, был рожден с лунной меткой и даром проводить сквозь порталы.

Муркус заметил смятение на лицах детей, но предпочел продолжать свой рассказ – все по порядку.

Вишня был уже немолодым и крайне нелюдимым человеком. Впрочем, вам об этом известно, друзья мои! Он ничем не отличался от какого-нибудь ворчливого отшельника, которому мало кто интересен на этом свете.

Гаспер же, напротив, был красивым, плечистым парнем. Его яркий пытливый ум покорил дочь пани Шварц мгновенно. Гаспер обожал рассказывать веселые истории, развлекая ими Милену. Она в свою очередь показывала ему разнообразие ЭТОГО мира, водила на городские вечеринки, в театры, в кино... И случилось то, что было неизбежно – эти двое страстно влюбились друг в друга.

Грегор Вишня, который ранее никогда не был замечен в симпатии к кому бы то ни было, внезапно тоже заинтересовался Миленой. Хотя по возрасту он ей больше годился в дядюшки. Думаю, в нем взыграли гордыня и зависть, низкое желание обойти молодого и статного анибора Гаспера. И все быстро заметили, что Вишня тоже положил глаз на Милену. По крайней мере, узнав о ее выборе в пользу Гаспера, Вишня учинил ужасную ссору со своим товарищем. Кажется, они даже подрались...

Дело закончилось тем, что пани Элоиза выпроводила Гаспера в Аниборген, а Милене строго-настрого запретила отношения с аниборами. Не потому, что у нее было неприятие к нам, живущим в ТОМ мире, а скорее всего из-за каких-то своих, никому неведомых причин.

Боги мои, как же страдала бедная девочка! Ведь отсюда в Аниборген нельзя ни позвонить, ни написать. К тому же Гаспер не был проводником в отличие от Грегора. И попасть в Аниборген малышка не могла никаким способом.

Кроме одного единственного.

Грегор Вишня, устранив соперника, стал настырно ухаживать за Миленой. Этому невзрачному и хмурому типу показалось, что Милена очарована им, но девочка преследовала совершенно иные цели.

Она хотела с помощью Вишни пройти в Аниборген и встретиться там с Гаспером Бялым. Вишня сам был основательно одурманен ею и не понимал ее истинных мотивов. Но похоже, Милена даже не прилагала к этому особых усилий. Сам факт ее внимания подлил масла в огонь влюбленности Вишни. Он преувеличил значимость этого внимания раз в сто. Но все, кто видел их вместе, удивлялись – что общего может быть у этих двоих?

В какой-то момент слухи о странной дружбе Милены и Вишни дошли и до пани Элоизы. Однажды, вернувшись домой после работы, она не нашла дочери, а только письмо от нее, в котором было сказано примерно следующее: «Милая моя мама, я не могу поступить иначе, мое сердце разрывается от тоски по нему. И если я сегодня же не попаду в Аниборген, то, скорее всего, умру от горя и одиночества. Я надеюсь, ты поймешь меня. Обещаю, что вернусь. Твоя Милена».

Стало очевидно, что Вишня и Милена пересекли границу миров. Конечно, пани Элоиза хорошо знала свою дочь и поняла, что речь в письме идет вовсе не об этом пренеприятнейшем Вишне. Она, конечно же, могла тут же пуститься в погоню за Миленой, открыв проход в Аниборген, но не сделала этого. Думаю, потому, что наверняка понимала чувства, которые испытывала ее непокорная дочь к своему возлюбленному. И как мать она хотела для своей девочки счастья.

Оказавшись в Аниборгене, Милена приняла облик анибора - стала выглядеть как черная зубриха. Вишня же имел облик волка и, увидев Милену в новом обличье, был сильно раздосадован. Он думал, что человек, который впервые попадает в Аниборген из ЭТОГО мира, принимает вид, схожий с проводником, который первым привел его. До случая с Миленой это всегда работало именно так!

Но любовь Милены к Гасперу Бялому изменила правила. В итоге Милена и ее возлюбленный все-таки встретились. О, надо было видеть, в каком бешенстве был Вишня! Он понял, что Милена всего лишь воспользовалась им, чтобы воссоединиться с его бывшим приятелем. Вишня стал добиваться у канцлера Аниборгена немедленной депортации Милены с пожизненным запретом посещать мир полулюдей.

Но случилось непредвиденное. Пока Верховная канцелярия рассматривала жалобу взбешенного Вишни, Гаспер и Милена успели пожениться! Один священник по имени Бенгалиус провел ритуал воссоединения буквально под покровом ночи в старой часовне на краю Манзуры – деревеньки, где родился Гаспер. Он знал Бялого еще мальчишкой и до того проникся его любовной историей, что вопреки правилам (в Аниборгене женятся только после определенной бумажной волокиты) обвенчал влюбленных.