Таша Льнова – Горыныч (страница 1)

Таша Льнова

Горыныч

Глава 1

Горыныч

Часть 1

Вот уже два года, как Егор овдовел.

Он сидел у себя в доме и, глядя в окно, вспоминал всю свою жизнь…

Родился он в большой крестьянской семье, где помимо его, было еще трое детей, и еще с ними жил дед Егор.

Из того времени, ему вспоминалась одна работа. Большой огород, который нужно было обрабатывать, живность, за которой нужно было ухаживать, а еще и школа, где нужно было учиться. Да еще все старшие, помогали родителям по дому и приглядывали за младшими.

Егорка, был третий ребенок в семье. До него в семье родились две девочки, и когда родился мальчик, дед очень радовался и попросил, чтобы его тоже назвали Егором. Уже позже, через два года родился Ванька.

Дом был небольшой, но места хватало всем и только дед жил отдельно в небольшой пристройке, куда детям вход был запрещен. Почему? Егор, сейчас, и вспомнить бы не смог. Но к нему, дед относился как-то по-особенному. Ребятишки деда немного побаивались за его грозный вид и немногословность, а с Егором он был добр, частенько звал к себе, учил читать, а потом давал книжку и заставлял читать ему вслух. И он читал, ослушаться деда было нельзя. Егор любил деда несмотря ни на ч его грозный вид и считал, дед какой-то особенный и по мере взросления все больше прислушивался к его советам.

Дед, всегда повторял ему одно:

– Ты, Егорка, главное, учись! Время такое наступает, учиться надо!

Когда деду перевалило за девяносто, он совсем ослаб. Больше лежал или сидел у себя в комнатке, но никогда не жаловался. И однажды позвал его к себе.

Когда Егорка пришел, дед лежал на кровати.

– Сядь ка! – сказал он, – ты, Егорка, уже большой стал, пятнадцать годов, это хороший возраст, чтобы задуматься о будущем! Так что послухай, чего я тебе скажу, – дед говорил, смотрел на его, и, видимо, от усталости периодически закрывал глаза, – ты, сынок уезжай отсель и, иди учись на лекаря! – Егор удивленно вскинул брови. Дед увидел это и нахмурился, – говорю, знать знаю, чего говорю! Судьба у тебя такая! – Какая, такая судьба, Егор так и не понял, но спрашивать не стал, боялся, что дед рассердится. А дед посмотрел на него внимательно. – И эх! Здоровый выдул, а голова ещо не тункает! – сказал он, – неужто, так и будешь навоз ворочать на свиноферме, как отец? Говорю, учись! – он сунул руку под подушку и достал что-то, – на-ка вот! Токма наденешь, когда учиться начнешь! – он раскрыл ладонь. Там лежала ладанка на суровом шнурке, – да не боись! Не церковная! Бери! Поглянь ка все такие безбожники стали! – дед недовольно глянул на него, – а откуда она, и почему я тебе про твою судьбу знаю, расскажу…– он закрыл глаза и тяжело вздохнул..

– Давно это было… Я тогда молодой ещо был, а тут война! Года подошли и меня забрали! Война она и есть война, взрывы, стрельба, убитые, раненные! Страшно! Боялись мы все, чего уж греха таить то! Не боится, только, дурак! Всем жить охота было! Но, когда нас с парнями привезли в часть и определили во взвод, мы, все одно, старались не отставать от ребят, да и командир у нас хороший был, подбадривал, поучал! Где-то, через неделю, мы попали в окружение. Как не сопротивлялись, пришлось отступать, и тут меня ранило в ногу, я отключился, и остался валяться в поле. Народу много полегло тогда, собирать нас некому было. Вот тут меня немцы и нашли. Попал я в лагерь. Что там мы натерпелись, я даже вспоминать не буду.. – дед выдохнул и опять прикрыл глаза, – ногу мне доктор, который с нами там был, маленько подлечил и через месяц мы втроем решили бежать! Это потом лагеря были хорошо охраняемы, а тут нас просто держали в огражденном месте. Куда парни делись, я не скажу, а я бежал , как очумелый! Нога болит, а уходить надо было! В общем, меня не поймали! Как я пробрался через линию фронта и меня не подстрелили наши, я не знаю, просто повезло. Добрел до какого-то населенного пункта и, вот тут меня и поймали, но уже, наши! Я все им честно рассказал, что попали в окружение, что был в плену, что сбежал… но, время такое было! Раз был у немцев, значит, предатель или шпион! Осудили, и отправили в лагерь! Вот вспоминаю все это, и все думаю, спасибо, что не расстреляли, а могли бы! Ну а там… жили в бараках, зимой холодно, кормили плохо, все, как и там, у немцев, только тут были свои! Я злой стал, как черт! Думал, как бы сбежать, да только, куда бежать то? Все равно же, поймают и тогда, точно расстреляют! Я смирился, но злоба осталась! Спали на полатях и подо мной, лежал старик, звали его Гордей. Кто он, откуда и почему здесь, ничего никто не знал. Было удивительно, за что могли посадить такого старого деда? Но.. там никто ни у кого ничего не спрашивал, все в основном молчали. А деда этого уже даже охрана не дергала, видно было, что не жилец! И вот как-то, уже совсем поздно вечером, слышу, он зовет меня. Я тихо сполз к нему и сел рядом. А он лежит, глаза, как-то странно горят и от него, прям, жаром пышет. Ну, думаю, дед коньки решил отдать, и меня к себе поманил, чтобы душу, наверное, облегчить хочет.

– Егор, я ждал тебя, – тихо сказал он. Я удивился, но промолчал. Думаю, мало ли, деду может мерещится чего. А он, сердито так, глянул на меня, – ничего мне, не мерещится! – сердито сказал он, – тебя мне указали, и я ждал, когда я смогу тебе передать свой символ, данный мне свыше! – Ну тут, я, вообще, очумел и, уже ничего не понимал. А дед продолжил, – я скоро уйду в мир иной, – тихо сказал он, – сам видишь, недолго мне осталось, так вот.. – он откуда-то достал, вот эту ладанку, и сунул мне в руку, – спрячь, да чтобы не нашли! Наденешь на себя, когда окажешься дома! – он внимательно смотрел на меня, – да-да! Именно дома! – я опять глаза округлил. Какой дом, когда мне еще сидеть и сидеть. А он опять глаза закрыл и тяжело выдохнул, – твое дело пересмотрят! Нашелся твой командир. Он даст показания, что ты попал в плен, когда был ранен и был в бессознательном состоянии! И напарника твоего нашли, с которым ты бежал! Так что, тебя отсюда скоро выпустят! Но власти не могут признать, что сделали не правильно, поэтому тебя отправят на поселение! – он перевел дух и, закрыв глаза, потом продолжил, – но и там ты долго не будешь, скоро власть сменится, и вас отпустят по домам! Вернешься домой, и только там надень эту ладанку, а там все поймешь сам! Скажу только одно, все, что тебе будет даровано, никогда никому не рассказывай, а то будешь, как я помирать в лагере! – он замолчал и больше не сказал ни слова. А я сидел в полном не понимании, а когда хотел спросить, зачем он мне все это рассказал и отдал эту вещицу, наклонился к нему, а он уже синеть начал. Наутро пришли солдатики и унесли его, а я начал ждать. И ты знаешь, все сбылось, ровно так, как он мне рассказал.

Вскоре нам объявили, что скоро отпустят. Вызывали по одному, зачитывали оправдательные приказы, отдавали документы и выпроваживали.

Я кое-как добрался до дома.

Мать, когда меня увидела, чуть чувств не лишилась. Ей же пришла похоронка на меня. А тут, я, живой. Правда, худющий, одни мослы. Одежка, какая нашлась, и та на мне висела как на вешалке.

Оказалось, что отца следом за мной забрали, а потом пришла бумага, что он пропал без вести. Старшая сестра укатила в город, на заработки и там осталась, и как могла, помогала матери, высылала то продукты, то деньги.

Народ поднимался после войны. Все работали в колхозе, в доме хлеб появился, и жить стали легче и сытнее.

Я дня три приходил в себя. Отмылся, побрился, мать мне одежку дала, какая была. Я хоть просто щей горячих поел с хлебом.

На дворе начало лета. Тепло. Я три дня вялился на солнышке и, было так хорошо от того, что просто солнышко светило и пели птички. Там-то такого не было. А потом собрался и пошел к председателю. Нужно было работать, не сидеть же у матери на шее взрослому мужику.

Пришел, документы показал, и говорю:

– Вот пришел, работу давай! Готов хоть куда, руки по работе соскучились!

А председатель, мужик хороший у нас был, всего повидал , смотрит на меня и улыбается.

– Егорка, тебя же шваброй толкни ты и упадешь, какая тебе работа! – потом бумагу достал, – значит, так! Поедешь в райцентр на курсы водителей! Подучишься, нам водители очень нужны, там и с машинами научат разбираться, отдохнешь, подкормишься, там столовая при курсах! Приедешь, и дальше посмотрим! – и подал мне направление.

Я вернулся домой, сказал матушке, что еду на курсы.

Она мне котомку собрала с бельишком и кое-что из провизии, на первое время.

Я пришел к себе в комнату и тут вспомнил про ту самую ладанку. Я ее зашил в край сюртука. Достал, надел на себя и решил посмотреть, что же там в самой ладанке. Открыл и оттуда мне прямо в лицо ударил свет. Помню только, что какой-то голубой и, сияющий. Я отключился и свалился на лежак. Сколько я пролежал, не знаю. Очнулся, когда за окном уже сумеречно было. Сел, глянул, ладанка закрыта. Хотел ее еще раз открыть, да не тут-то было! Она, как будто, запаялась! Прислушался к себе, а у меня в голове гомон какой-то стоит, и по телу жар бродит! Я ничего не понял, и улегся спать. Решил, утро вечера мудренее.

Утром встал, все нормально. Собрался и укатил в райцентр.

Через месяц, вернулся с корочками водителя и механика.