Таша Льнова – Горыныч (страница 3)

Егор, как мог, подбадривал жену, но его надежда, на то, что он сможет, вылечить ее при помощи своих рук, рухнула. Оказалось, что он может только определять места недуга и все. Хотя, это тоже ему здорово помогало в его работе.

Маша прожила три года и все благодаря ему. Он ее лечил и, надеялся, что они победят болезнь. Последний год она уже просто лежала и, если могла, вставала и сидела около окна, которое как раз выходило на здание медпункта.

Ее не стало, когда за окном начала расцветать весна и все только пробуждалось в природе.

Егор тогда почернел от горя. Сидел молча дома и не знал, что делать.

Но работа не дала ему долго горевать. Люди шли со своими болячками и, ему нужно было их лечить, а там нельзя было показывать плохого настроения и быть смурным. И он, зажав свое горе в кулак, теперь жил одной работой и своим домом. Заходил к родителям, следил за их здоровьем, и возился с племянником.

Часть 2

Он тяжело вздохнул, встал и пошел заниматься делами. Сегодня был выходной, и нужно было позаниматься огородом, да и в доме прибраться и приготовить, что-то поесть. Жизнь никто не отменял.

Он уже давно жил отдельно от родителей.

На второй год жизни в деревне им, с Машей дали отдельный дом, который находился, прям рядом с медпунктом. С родителями остался Иван, который после службы в армии вернулся домой, и вскоре женился на своей подружке. Вскоре у них родился мальчик, и теперь деды нянчились с внуком. Да и сестры нет-нет, да приезжали в гости с детьми. У Натальи, старшей, было двое пацанов, а у Кати, дочка Олеся.

Мать переживала за Егора. Говорила ему, что жить одному мужику негоже, а Егор только молчал и ничего ей не отвечал. Ну как он мог ей объяснить, что кроме Машеньки ему никто не нужен.

Спасала работа.

Он научился хорошо использовать свои способности. Быстро просматривал руками болящего, и назначал лечение. Научился делать небольшие операции, ставил безошибочные диагнозы, а если в чем сомневался, отправлял в городскую больницу для подтверждения, и как правило, никогда не ошибался.

Медсестру ему пока не прислали, и ему приходилось справляться одному. Правда, у него была помощница, тетя Паша, санитарочка. Она хорошо справлялась со своими обязанностями и, когда нужно было, могла помочь Егору и в процедурном.

Егор изменился, как-то повзрослел, стал угрюмым и не разговорчивым. Ему сейчас здорово подходила его кличка, которую ему приклеили парни в училище, Горыныч. Он даже однажды слышал, как кто-то в коридоре медпункта сказал:

– Да тише вы! Наш Горыныч не любит шума!

Он тогда усмехнулся даже.

– Дожил! В Горыныча превратился!

Прошло два года после ухода жены, а он все никак с этим не мог смириться.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, и как долго он еще ходил смурным, но тут случилось одно событие, которое перевернуло его жизнь.

В ту ночь ему приснился дед.

Он сидел в своей комнатке на лежаке и смотрел на Егора тем суровым взглядом, которого боялись все в семье. Он был недоволен.

– Что же ты Егорка скис-то? Ходишь, как баба с кислым лицом и все страдаешь? Хватит уже! Понятно, что потерять любимого человека большое горе, тут даже слов нет, но все мы смертны и, ее уже не вернуть! А ты-то! Молодой мужик, записался в черные вдовцы, что ли? Ну, погоревал и хватит уже! Помни ее, и этого вполне достаточно! Ты-то молодой мужик и жизнь никто не отменял! Тебе еще наследников надо народить и воспитать! Кому будешь передавать то, что я тебе даровал? Жизнь еще тебе много неожиданностей подаст и к этому нужно быть готовому и принять верное решение! – он говорил тихо и сурово смотрел на него, – уезжай отсель! Учись дальше и живи! Тебе будет для кого…

Егор очнулся от сна и долго лежал, глядя в потолок. За окном еще было темно, и только свет из окна раскидал по потолку какие-то тени.

Он глянул на будильник. Стрелки показывали пять утра. За окном начало декабря и снег уже покрыл землю, и от него в комнате было не так темно.

Обычно, сны как-то не вспоминаются, а этот он помнил до мельчайших подробностей.

Он сел на кровати и вдруг улыбнулся.

– А ты прав дед! Что-то я, и правда, слишком долго хандрю, – тихо сказал он, встал и пошел умываться. Глядя в зеркало пристально посмотрел на себя. – Мда! Что-то ты Горыныч совсем страшный стал! Ну ничего.. будем жить дальше! – Он чисто выбрил лицо, причесал свои густые волосы и теперь из зеркала на него смотрел молодой мужик с немного грустными глазами, – что-то я не понял, про какие такие неожиданности сказал дед? И для кого я должен жить? Он просто так никогда ничего не говорил! – Егор задумался, потом хмыкнул, – ну что ж, предупрежден, значит, вооружен! – и пошел топить печь и готовить себе завтрак.

Он с кружкой чая подошел к окну, которое выходило на медпункт. Там уже горел свет, а это значило, что тетя Паша уже там и наводит порядок.

–Вот же, неугомонная работяжка! – улыбаясь, сказал Егор. Настроение у него улучшилось. Он быстро накинул полушубок и пошел отгребать снег, чтобы очистить тропинку до медпункта.

После работы зашел в дом румяный и взбодренный.

Глянул на часы, половина седьмого. Прием больных с восьми и у него еще было время посмотреть, что там в медпункте. Стационар был пуст, а вот заявки из других деревень тетя Паша принимала по телефону и клала ему на стол. Он специально не согласился ставить у себя дома телефон. Вначале, потому что болела Маша, а потом сказал, что если кому надо, тот и дома его найдет.

Он переоделся, взял свой чемоданчик, накинул куртку и пошел к себе на работу.

Не успел он зайти внутрь, как к нему навстречу выскочила тетя Паша с испуганными глазами.

– Егорушка, – когда никого не было она его всегда так называла, – там нам подарочек подкинули, – она показывал рукой в сторону комнаты, где у них был стационар на четыре койки, – там.. там..

– Так! Успокойся, теть Паш! Выдохни и спокойно скажи, что там у нас! – Егор остановился и внимательно смотрел на нее, – и?

– Там ничто, а кто! – сказала она.

– Еще интереснее! – Сказал он, раздеваясь, – погоди, разденусь, и глянем кто там! – он прошел в свой маленький кабинетик, повесил куртку на вешалку, надел халат, – ну веди, показывай!

Тетя Паша пошла в стационар.

– Вот, – только и сказала она.

На кровати лежал малыш, и он спал. Тетя Паша развернула одеялко. Малыш лежал в ползунках, и на голове была шапочка. На вид малышу было месяца три.

– Вот это подарочек.. – удивленно глядя на такого пациента, сказал Егор, – и кто это у нас?

– Мальчик! Я его уже переодела, он весь мокрый был! – сказала тетя Паша, – прихожу, а около двери корзинка с соломой стоит, а в соломе… вот! Но, видать, поставили, прям, перед моим приходом, он теплый был! Я его бегом затащила, раскрутила, а он весь мокрый. Ну чего делать то? Раздела, обмыла, переодела.. Там вместе с ним пакет лежал с ползунками и пеленками! В общем, кто принес, я не видела! Но.. не орал! Сытый, наверное.. Кстати, Егорушка, я сбегаю, хошь молочка принесу, а то проснется, а кормить-то нечем! Я тут, к Катюшке! У ее малыш, может чего посоветует!

– Сбегай! – сказал Егор и подошел к кровати, – так это про эту неожиданность дед сказал… вот уж точно неожиданность! И чего делать с ним? – он смотрел на малыша, – кто же тебя так немилостиво кинул? – рядом с кроватью стояла та самая корзинка. Егор глянул на нее и пошурудил солому. Сбоку, под соломой, увидел свернутый листочек в клеточку. – Ага! А вот и записка! Сейчас мы все проясним.. – он развернул его. Записка была написана не ровным почерком:

«Добрый вам день, Горыныч! – Егор улыбнулся, – прости, коль не так назвал, но тут все так тебя кличут! Пишет тебе дед Тимоха из деревни Клочки. – Егор прикинул, где это и, аж присвистнул. Эта деревня считалась не перспективной. Молодежь вся уехала и, в деревушке остались одни старики, да и то домов шесть. Он там бывал по своему графику и до Нового года тоже собирался. Он опять начал читать, – неведомо откель к нам приблудилась деваха. Звали ее Галинка, так она нам сказала, с малым! Сказала, что шла куда-то, к своим и, видать, заплутала! Шибко простудилась и сильно кашляла! Ну мы ее тут чем могли, полечили, да видать, уже ничем ей помочь нельзя было! Хотели за тобой послать, да у нас тут все перемело и, никак проехать нельзя было! В обчем померла она, а малой остался! Удивительно, но он не заболел! Она, видать, его то укутывала, а сама промерзла сильно! То ли от кого убегала, то ещо чего, тут я тебе ничо сказать не могу, не ведаю, да и она ничего не рассказала, не могла! А тут оказия от нас поехала к вам туда, почтальон заезжал на санях, вот мы малого и снарядили! Ты уж не серчай на нас, но мы-то чего могём ему дать? Сам понимаш, старье одно у нас тут! С уважением, дед Тимоха.»

Егор помнил этого дедка. Шустрый, острый на язык. Все с прибаутками, и шутками. На деревне их пять дедом и восемь бабок, так он всех поддевал своими подковырками, а те только посмеивались. Может поэтому и жили дружно, что никто ни на кого не обижался, а если чего у кого случалось, то всем миром помогали.

– Мдаа! Старики вы мои .., – тихо сказал Егор и грустно улыбнулся, – через два дня поеду, гляну, как они там, да надо таблеток прихватить! – он опять посмотрел на спящего малыша, – надо участковому сказать, пусть придет… – и он задумался, – ну придет, напишет в райцентр, приедут, заберут и куда? В детский дом или дом малютки, а дальше? – он задумался, – а может, оставлю пацаненка себе и пускай растет под присмотром и дома.. – эта мысль прям врезалась ему в голову, и он улыбнулся, – ладно! Переговорю с участковым! – потом задумался, – вот и будет мне о ком беспокоиться…. Ну дед, спасибо!