Таша Калинина – Время светлячков. Дверь в лето. Проект Таши Калининой (страница 9)

День и вправду оказался солнечным и жарким. Плыли до ночи, созерцая прозрачную, нежно-бирюзового цвета воду, прибрежные камни фантастических форм, поросшие зелёным лесом утёсы или, словно на экваторе, золотопесчаные отмели.

Глубокой ночью «Жозефина» выгрузила нас в чёрную дыру, задребезжала рындой на прощание и исчезла. Мы с Васей в полной темноте и неизвестности, спотыкаясь на каждом шагу, добрались до непонятно чего, на ощупь похожего на лес. Вспомнили, наконец, что у нас есть фонарик. При свете огляделись – действительно лесок. Собрали веточек, зажгли костёр. Хорошо. Было уж задремали, но услышали хруст веток. Вася предположил, что это байкальский медведь. «Возьми головёшку», – сказал он, вооружаясь котелком. Напугавший нас гость оказался тоненьким юношей, почти мальчишкой, в форме милиционера. «Кто такие, однако? – строго прозвенел он. – Здесь, однако, запрещено разжигать костёр!» Мы стали оправдываться, что не знали, только что приехали, что костёр окопали траншеей. «Утром зайдёте в отделение, оформим штраф, однако», – упорствовал служитель закона. Но сделав паузу, несколько смущённо добавил: «Но можно и здесь. Валюта есть?» Мы уже знали, что 50—100 грамм валюты решают все проблемы и делают людей братьями. «Алтан», – дружелюбно протягивая ладонь назвался юноша и достал из кармана рюмашечку.

На рассвете – картина маслом: все трое спим в братских объятиях, а обнаглевшие бурундуки растаскивают остатки трапезы. Однако!

Усть-Баргузин – большой посёлок, но нам он был интересен только наличием бани. Общей бани, однако, не оказалось, нам предложили частную и не за валюту даже, а так, по доброте душевной. В итоге мы провели в гостеприимном бурятском доме два дня: испробовали стряпни с местным колоритом, наслушались шаманской мистики, выспались на воздушной перине. Душевные люди буряты, щедрые. Нам рассказали, как добраться до райского местечка на берегу Байкала и как себя вести, чтобы не рассердить бурятских духов.

Поставили палатку в лесу, в травах, но очень скоро я почувствовала слабость и недомогание, сильно разболелась голова. Оказалось, что вокруг заросли багульника – тяжёлая штука для дыхания. Перенесли палатку на песок, к самой воде, обустроили костровище. Благодать земная! Гармония воды, неба, солнца и нас – счастливых маугли! Присоединились к нашей компании два добрых духа в собачьем обличье, оба откликались на кличку Байкал.

Хотя мы не занимались никакими значимыми делами, дни пролетали быстро. Вася ловил мелкую рыбёшку для собак, писал акварелью пейзажи, сочинял стихи. Я лазила по окрестностям, собирала и сушила чабрец, плавала в хрустальной воде, готовила еду. Еда наша не была разнообразной – рыба. Зато какая! Попросили местного рыбака по имени Димит («Можно просто Дима», – разрешил он) привезти омуля за 100 грамм валюты, так он вывалил перед нами чуть ли не полную лодку только что выловленной рыбы. Дима посвятил меня в таинство приготовления трёх блюд из омуля. Омуль на рожнах: непотрошеного омуля насаживают на длинный прут, обязательно головой вниз и выставляют прутья вокруг костра. Это просто поэма! Можно есть, пока не лопнешь. Сагудай – пикантное блюдо из сырого филе свежайшего омуля, приправленного только перцем и солью. И третий – уха с кучей маленьких секретов. Хотя я и без секретов варила – всё равно вкусно.

Как-то, чистя рыбу на коленях, я порезала ногу. Рана воспалилась. Пошли лечиться на волшебные термальные источники за десять километров. Путешествие оказалось нелёгким. Лесная тропа терялась. Решили идти вдоль берега, чтобы не сбиться. В одном месте я угодила в зыбучие пески. Вася сначала потешался надо мной, наблюдая, как я медленно ухожу вглубь, а потом не на шутку испугался и при помощи брошенной палки пытался меня вытащить. Ничего не получалось, и он только в панике бегал туда-сюда и орал: «Только не шевелись! Не делай лишних движений!» Я и без движений погрузилась уже по колено. Было страшно. И вдруг, услышав стрекот мотора, я радостно встрепенулась: добрые духи послали помощь! Добрый дух в образе старого бурята подложил под себя какую-то плоскую штуку, подполз ко мне и с неимоверной силой выдернул из плена. Всё произошло мгновенно, на адреналине, и встав уже на твёрдую почву, я не сразу заметила, что оказалась без штанов и кроссовок. Ещё одни штаны нашлись в рюкзаке, а вот обуви запасной не было. Мой спаситель подарил мне старые сапоги на пять размеров больше моего и великодушно предложил нас подбросить на своей моторке. Мы, конечно же, отблагодарили его валютой. Вообще резервы нашей признательности заметно таяли. А у меня росло чувство вины: получалось, что мы банально спаивали и без того редко трезвую нацию. В небольшом посёлке Лопатки, куда я бегала два километра за хлебом, проживало сильно пьющее население. Накачивались самопальным алкогольным напитком из молочной сыворотки «тарсун», но любили водку. Когда я появлялась в посёлке, дети окружали меня и кричали: «Архи! Архи!» (водка по-бурятски). Да, пили даже дети.

За весь месяц нашей релаксации не выпало ни единого дождика. И вот в последнюю ночь духи решили нас позабавить пышным феерическим шоу из небесного шторма. Собаки с визгом рванули в палатку при же первых оглушительных раскатах. Тяжёлый ливень заколотил по брезенту – обнаружилось, что наше убежище дырявое. Вчетвером, до нитки вымокшие, мы с восторгом и страхом наблюдали за грозой. И вдруг из ниоткуда образовался светящийся шар, с шелестом проскользил мимо нас метрах в пяти и растаял. Собаки завыли дуэтом, а мы просто очумели и не могли оторвать взгляда от того места, где только что увидели природное чудо. Незабываемый прощальный перфоманс!

А утром нас ждал ещё сюрприз – танцующие нерпы прямо у нашего берега. Как жаль было расставаться со всеми этими чудесами, прелестным пейзажем, с нашими собаками. Но отпуск заканчивался, а мы ещё собирались посетить самый известный в России Иволгинский дацан. В те годы мы с другом увлекались буддизмом, поэтому очень хотелось. Решили, что самолётом комфортнее будет. Спрашиваем у местных:

– Аэропорт в Усть-Баргузине есть?

– Есть, однако.

– До Улан-Уде летают?

– Хм… – и непонятная усмешка.

Добрались всё же до полянки с покосившимся сарайчиком, увенчанным табличкой «Аэропорт».

– Нам два билета до Улан-Уде, – прокричали мы в тусклое стекло окошечка очень симпатичной молодой бурятке.

– Людей не возим, – ответила девушка. – У нас грузовой транспорт, однако.

Мы горячо принялись уговаривать королеву аэропорта взять нас хотя бы и в грузовой самолёт.

– Валюта есть, – выложил последний довод Вася, боясь, что такое предложение оскорбит красавицу. Но попал в точку! Девушка оживилась и без тени смущения конкретно озвучила цену: «Пол-литра!» Ого! И вот нас сажают уже в небольшой грязный самолёт с боковыми лавками в салоне. «Пассажиры ещё будут?» – спросили мы у мужчины, влезающего в кабину пилота. «Сейчас будут» – и снова загадочная улыбка. Спустя несколько минут мы поняли, что их всех так веселило.

По заднему трапу гнали в самолёт стадо овец голов в тридцать. Полёт был ну очень экзотическим! Всякий раз, как самолёт кренило в ту или другую сторону, милые животные с криком «Беее!» валились то на нас, то напротив, испуганно при этом какая. Мы хохотали всю дорогу.

В посёлке Верхняя Иволга мы поселились в ветхом сарайчике во дворе такого же ветхого дома. Нас приняла пожилая женщина – очень высокая, очень худая, с серым усталым лицом. Долго изучала наши паспорта и взяла за проживание деньги, а не водку. Вскоре мы поняли, что кроме хозяйки здесь обитает ещё куча народа: её дочь – запойная распутница и её внуки – восемь неумытых и вечно голодных сорванцов. Восемь! Каждый раз, когда мы садились поесть, они как по команде собирались вокруг стола и жадно смотрели на еду. Куда бы мы не следовали, дети гуськом семенили за нами. Так вот на пять дней мы стали им няньками и кормильцами. Вообще бедность в посёлке была ужасная. Грязь, нищета и пьянство. И это в двух шагах от светлого и одухотворённого храма. Сама хозяйка была очень верующей. Она показала свой дом – он был весь буквально наводнён буддийской атрибутикой: обереги, статуэтки, чётки, свечи, флажки – в глазах рябило. В отдельной маленькой комнатке был устроен алтарь. Но больше всего нас сразил рояль – настоящий большой чёрный рояль, занимавший всю комнату. Как только его затащили туда – непонятно. И зачем?! Оказалось, что это подарок детям одного из мужей матери-вертихвостки. Он никогда не платил алименты и рассчитался, стало быть, таким вот презентом. Однако.

Говорят, сейчас байкальская зона изменилась: много туристов, построены гостиницы, корабли ходят комфортабельные. Вместе с тем нещадно вырубаются леса, чистота воды уже под сомнением. Мы застали ещё первозданную красоту этого края, за что безгранично благодарны судьбе.

Путь Сантьяго: жизнь в миниатюре

Наталья Мясникова

«Я пилигрим, я все могу!» – пыхтел себе под нос Марко, бодро орудуя скандинавскими палками. Лил дождь, но ему, похоже, было всё равно, несмотря на то, что сандалии промокли насквозь.

Я плелась позади, тихонько плакала от усталости и ненавидела его. Ближайший альберге был в десяти километрах пути, и в тот момент я проклинала свою безумную идею. Но отступать было уже некуда.