Таша Калинина – Время светлячков. Дверь в лето. Проект Таши Калининой (страница 6)

Весёлый кубинец дал нам маленькую экскурсию по дороге, введя в курс дела относительно проблем страны (топливный кризис) и опасностей для туристов (не утоните), а после сообщил время встречи с представителем агентства на следующий день. Нормальным людям, конечно, досталось время уже после окончания завтрака, в десять или одиннадцать часов, чтобы комфортно было после тяжёлого дня. Наша встреча была назначена на восемь пятнадцать.

Еле отыскав в отеле свой номер, мы буквально ввалились в него. Сходили в туалет и поспешили на ужин, пока он ещё не кончился. В ресторане нас встретил очень колоритный стол – непонятно что в соусе из непонятно чего. Печально пожевав рыбных котлет (муж был не особенно счастлив) и понюхав горькое нечто, оставшееся от ужина к самому концу, мы сошлись во мнении, что не так уж сильно и растолстеем, несмотря на олл-инклюзив. Высоко оценили только лимонный сок – он был в меру сладкий, в меру кислый.

Еле шевеля отваливающимися от усталости ногами, мы вернулись в номер. Выставили будильник на семь часов – чтобы успеть поесть. Посчитали, что не спали уже ровно сутки, и на этой мысли оба отключились.

Позавтракать перед назначенной на восемь тридцать встречей мы, конечно, не успели.

После такого тяжёлого дня и сон был соответствующий, от которого просыпаешься ещё более уставшим. Наутро мы медленно привели себя в порядок, остаток времени извели на покрытие всех тел солнцезащитным кремом, и, наконец, выдвинулись сразу на встречу, понимая, что завтрак упущен.

В ожидании представителя агентства в баре лобби пропустили по стакану химозного апельсинового сока, больше напоминавшего юппи, но очаровательного в своей неестественности. Всяко лучше, чем начинать утро со свежего рома.

Встреча началась с опозданием, в лучших традициях. Мы поднялись в большой закрытый зал с мощным кондиционером. Представительница турагентства начала с самого важного – как нам улетать – и предупредила, что приехать в аэропорт нужно заранее. Она ласково сказала: «Ну вы же понимаете, там работают неспешные кубинцы». Я подумала, что в Москве, видимо, тоже работают кубинцы. Следом за важной информацией мы прослушали целую экскурсию о том, какие есть у них экскурсии. За этот час я успела замерзнуть до боли в колене и страшно заскучать. Ведь я как ответственный турист заранее изучила их ассортимент и уже и так знала, чего хочу, а чего нет. Наконец, мы обменялись номерами и были свободны.

Вернувшись в номер, чтобы оставить вещи и взять полотенца для пляжа, мы решили заглянуть на завтрак. Было уже чуть больше десяти, но нам повезло заскочить в последний вагон уходящего поезда. Морковное пюре в тесте оказалось восхитительным, как и зажаренное в панировке картофельное пюре. Впервые за сутки мы по-хорошему насытились.

Пляж восхитил своей красотой, и я поняла, что ради него можно хоть все две недели питаться одной кукурузой и морковным пюре в тесте. Будто нарисованный, роскошный пейзаж был идеален. Чистейшее небо, блестящая вода, ласковая и самая голубая. Крупный песок, еще не режущий ноги, но уже не мутящий воду, волшебные солнечные блики на коже, тепло и нежность. До меня начало доходить, зачем мы забрались на другой конец света.

Теперь я сижу на балконе, наслаждаясь сладкой влажной жарой, пишу рассказ о своих злоключениях по пути через половину земного шара, которые пришлось преодолеть ради этого момента. И чувствую, как в груди медленно рассасывается комок долго копившейся тревоги и усталости. Я приехала. На шаре, на Кубе.

Золотая песня золотого озера

Анна Еффа

Тёплый день, воздух прогрет горячим солнцем. Я переминаюсь с ноги на ногу, ожидая автобуса, как и остальные. Инструменты в чехлах стоят в одной куче, готовые на погрузку. Ольга Аркадьевна, носится туда-сюда, как истинный организатор поездки, создавая суету. Я, Алинка и Пашка стоим, улыбаясь, и разглядываем окружающих. Я впервые отправляюсь на фестиваль авторской песни, а Алинка и Пашка уже опытные, хотя и младше меня. Они нашёптывают мне на ухо – who is who из присутствующих: дуэт, группа, солист.

– А эти женщины, они всегда ездят на все фестивали и поют на сцене песни, – говорит мне Пашка.

И я смотрю на трёх весёлых женщин лет пятидесяти, одна из которых держит в руке маленький бубен, больше похожий на игрушку, чем на музыкальный инструмент. Её волосы кудряшками торчат из-под почему-то матросского козырька.

– А это дядя Костя, он очень красиво поёт, потом сама услышишь, – поясняет Алинка.

И мой взор перемещается на статного мужчину лет сорока.

– А это…

Мне двадцать два года, Пашке – шестнадцать, а Алинке – семнадцать. Люба, подруга Алинки, тоже едет с нами, хотя давно не является членом бардовского клуба, но она всех знает. Илья и Катя стоят, держась за руки. Катя впервые будет петь со сцены, а Илья её поддерживает морально. Катины длинные тёмные волосы спадают по плечам. Люди, люди – новые лица, новые знакомства. Вот чем будут наполнены три дня поездки. Наконец-то подъезжает автобус, и Ольга Аркадьевна велит всем проходить внутрь. Собственно, и то, что Ольга Аркадьевна – Ольга Аркадьевна, мне тоже нашептали Пашка и Алинка.

Два часа в дороге, но я её не ощущаю. Дороги нет, есть только автобус, летящий сквозь небо и время, наполненный голосами, звуками гитар и смехом.

Мы въезжаем в Артыбаш, за окном расстилается широкая река Бия. Мы глядим в оконные стекла и видим Телецкое озеро, уходящее далеко за горизонт, словно море. Автобус останавливается за селом, где всё обустроено для фестиваля.

После целого дня суеты – поездка, расстановка палаток, сооружение самодельного стола из досок и бревён, разведение кострища – уставшие, но счастливые отправляемся взглянуть на открытие фестиваля, что вот-вот начнётся. Сцена в виде радужной открытой ракушки расположилась на берегу прозрачного озера. В озере отражается небо, синие горы и весь фестиваль. Будто бы там, в неком «озёрном» глубинном и зазеркальном мире, тоже проходит «Золотая песня золотого озера». А зрители разместились на небольшом холме. Кто-то лежит, кто-то сидит группкой, кто-то в сторонке репетирует…

– Сынок, ты посмотри, как хорошо, какая красота! – говорит мужчина, сидя на зелёной траве и оглядывая всё вокруг такими же зелёными глазами.

– Па-ап, ну скучно! – чирикает мальчуган.

– Ну подожди, сейчас начнется концерт, и будет интересно!

Илья стоит в широкой шляпе, настраивая свою гитару. Он будет петь на открытии. Илья влюблён в гитару, в мелодии – он пишет песни и живёт музыкой.

Мне на плечи падает олимпийка, я оборачиваюсь, а там Пашка. Он сбегал в палатку и принес нам ветровки и олимпийки. От озера веет прохладой. На сцену поднимается ведущий – начинается открытие фестиваля…

На столе – салатики, шашлыки, конфеты и другие вкусности. Темно так, что хоть глаз выколи. Высоко в небе сияет бесчисленное количество звёзд. Наш стол освещается бликами свечей и костра. Я стою у костра и чувствую счастье – здесь и сейчас, в этот самый миг летней ночи. Искры костра поднимаются струйками и исчезают, словно маленькие феи.

– Ань, пойдем по гостям, – зовут меня Алинка, Люба и Пашка.

Алинка светит фонарём, и мы семеним по ночному лесу. «По гостям» – это значит ходить от палаток к палаткам. Все знакомятся, рассказывая, кто они и откуда. Все добры и приветливы. Каждый зовёт посидеть с ними, хочет угостить. А можно просто постоять рядышком и петь вместе со всеми какую-нибудь песню.

«Воронеж», «Саратов», «Красноярск», «Барнаул» – звучат города. Нет, никогда я не видела столько света в людях, столько музыки и столько тёплого волшебства. А оно стеклось сюда – на берег Алтын-Кёля («Золотое озеро» – перевод с алтайского языка) из разных городов. Разве может кто-то спать в такую ночь? И несутся голоса над лесом, и гаснут феи-огоньки во тьме.

Мы сидим в нашей палатке и поем песни. Любаша засыпает. Алинка, Пашка и я болтаем. У Алинки красивый голос, переливистый и чистый. Паша наигрывает мелодию на моей, черной как эта ночь, гитаре.

– А помнишь, как на «Грушинский» ездили?

– Да, – отвечает Алинка. – Там ещё был этот, как его, ну умный такой-то, с бородой?

– Вассерман, что ли? – вставляю я.

– Да-да, он самый. К нему все подходили, задавали глупые вопросы, а он на них отвечал. Он и правда такой умный, – вспоминает Пашка.

– Как интересно! Вот бы и мне туда съездить, – говорю я.

– Там было здорово! – резюмирует Алинка.

– У ночного огня-я-я, под огромной лу-у-у-ной! – запевает Пашка.

И мы вторим ему сонными голосами.

Я встаю, выхожу из палатки, раскрываю огромные крылья и, поднимаясь на цыпочки, тянусь вверх. Мне мало места, но всё же я взмахиваю своими крыльями ещё и ещё, взлетая над палаточным лагерем, над искрами, над гладью воды. Высокие сосны превращаются в низкие, а я лечу всё дальше и дальше. Я лечу среди гор и мне так хорошо, так хорошо…

– Ань, вставай! – Алинка теребит меня за плечо.

– А? Что?

Любаша влезает в палатку с зубной щеткой и полотенцем в руках. В палатке душно.

– Ань, иди умывайся, а то проспишь прогулку! – говорит Любашка.

– Какую прогулку?

– На катере! По озеру помчим к водопаду! – сообщает Алинка.

Я бегу умываться к рукомойнику, привожу себя в порядок и мы мчимся на берег. Катер уже готов, все желающие побывать на водопаде занимают места. Нас немного, но компания весёлая. Ольга Аркадьевна тоже тут. Ольга Аркадьевна держит в руке большущий фотоаппарат, на ней короткие шорты и топ на тонких бретельках. Она похожа на женщину из непопулярных книжных романов, с которой случится какая-то незапланированная влюблённость, а потом рассеется в тумане прошлого. Ольга Аркадьевна говорит громко и звучно. Ей хочется запечатлеть всё – поездку, воду, нас, водопад, катер и брызги от него.