Таш Оу – Пятизвездочный миллиардер (страница 55)
– Хорошие новости, командир! – Он церемонно протянул отцу два пакета с
– Каких еще бед? – спросил отец.
Щурясь от солнца, Ник Ка взглянул на отель.
– Пока что все это держится в секрете, ясно? Но вот-вот получит огласку в газетах. Весь этот район совсем скоро преобразится – крупная компания из Куала-Лумпура скупает все участки для строительства нового жилого комплекса.
Мы терпеливо выслушали рассказ о планах по застройке почти двух тысяч акров земли к югу от города, включая его обветшалые окраины со старыми мастерскими и складами, скучившимися в околоток, где и стояла наша собственность. На месте отеля «Токио» скоро возникнут скверы и мощеные аллеи в кайме декоративных кустов, уводящие к длинным улицам, разбитым на кварталы из тысяч неотличимых одноэтажных домов с палисадником за сетчатой изгородью. В поселке создадут торговые кластеры, которые предложат жителям услуги галантерей, прачечных, парикмахерских и все прочие современные удобства, без которых немыслима жизнь в наше время.
– Стало быть, это здание тоже снесут, так? – перебил отец пространное выступление знакомца.
Ник Ка уставился на него, пытаясь определить, понял ли тот хоть что-нибудь вообще. Но отвечать не пришлось – отец отвернулся, поскольку уразумел абсолютно все. По сути, он ни о чем не спрашивал, просто обозначил квинтэссенцию новости: отель снесут, а все остальное – строительство, магазины и прочие блага цивилизации – не имело значения.
– А что с компенсацией? – спросил я. – Сколько нам выплатят?
Ник Ка пожал плечами:
– Государство покупает землю по схеме принудительного отчуждения собственности. Смысл понятен?
Я кивнул.
– Вы получите хорошие деньги.
– Что значит «хорошие»? – вмешался отец.
– Это значит достаточно, ла! – отрезал Ник Ка, забрался в свой «датсун» и укатил прочь.
В глубине души я был рад, нежданная новость меня даже взволновала. Кто-то собирался купить безнадежную развалюху, которая непременно погубила бы отца. Теперь не надо уговаривать его продать отель, поскольку выбора не осталось. Государство хотело эту землю, и оно ее получит, спорить тут не о чем.
Через некоторое время прибыло извещение с указанием даты, к которой надлежало освободить участок, и суммы компенсации. Чтобы не ошибиться, нули в этом числе я пересчитал, в каждый тыкая кончиком карандаша. Цена отеля была ниже той, что больше года назад заплатил отец, нам собирались возместить всего лишь треть от первоначальной стоимости отеля, но этих денег никак не хватило бы для расчета со всеми отцовскими долгами.
Ничего не поделаешь, сказал я отцу. Государство положило глаз на эту землю, с ним не повоюешь. Да, сумма невелика, но это хоть что-то, большего требовать нельзя. Понятно, ситуация непростая, однако появляется возможность распрощаться с отелем и в другом месте начать новую скромную жизнь, какая нам под стать. Мы не созданы для богатства, нам никогда не быть миллионерами. Мы рождены для скудости, это наш удел. Бегством мы сократим свои потери. А кредиторам скажем: злосчастье, государство отняло землю, мы не при делах.
Возврат к простой жизни уже казался реальным спасением, я не мог думать ни о чем другом и убеждал отца скорее подписать бумаги, чтобы, взяв деньги, удовольствоваться шансом на новый старт.
– Но это несправедливо, – без конца повторял отец, словно иных доводов и не требовалось. Я изнывал от желания разделаться с отелем, но одержимость отца поставить на крыло свой неоперившийся бизнес крепла, и было ясно, что он победит. В этом был весь отец: его амбициозность обладала свойством убеждать и чуть ли не манипулировать тобой, он втягивал тебя в свои фантазии и заставлял в них поверить, хотя здравый смысл подсказывал, что его ждет неминуемый провал. Наверное, причина в том, что все мы хотим жить надеждой, даже когда с головой погрязли в отчаянии, уготованном нам судьбой.
Отец стал бомбардировать меня расчетами доходов, которые, года не пройдет, польются на нас, и уверять, что я глазом моргнуть не успею, как все мои желания – хороший современный дом, небольшой автомобиль, деньги на поездки в Пинанг и Сингапур – легко осуществятся. Сумеем отстоять отель – будем в шоколаде. Он наш, мы приведем его в божеский вид. Отец еще раз поговорит с Ником Ка, нужно изыскать способ сохранить нашу собственность. Если ничто не поможет, устроим акцию протеста, показав всему миру, какая творится несправедливость. Однако Ник Ка куда-то сгинул. Сослуживцы его не могли сказать точно, но вроде бы он отбыл в столицу, где у него много дел, да еще как будто ждало повышение по службе.
Каждую неделю приходила повестка, напоминавшая о крайнем сроке, когда необходимо подписать бумаги и освободить территорию. В противном случае мы не получим ничего. Отец ежедневно мотался в город на безуспешные поиски Ника Ка. Наконец он выловил его по телефону: тот вместе с детьми проводил отпуск в Тренгану. Я всего лишь чиновник и бессилен что-либо сделать, сказал Ник Ка. Но мы живем в свободной стране, и отец, коли хочет, может жаловаться и протестовать.
– К кому надо обращаться?
– Я не знаю, – ответил Ник Ка. – Застройщик – китайская компания «ЛКХ недвижимость», которой владеют столичные воротилы – старый Сесил Лим Ки Хуат, его сыновья и внуки. Младший сын-толстяк частенько сюда наезжает. Крупный начальник. Больше ни о чем не спрашивай.
21
拾人牙慧
Воспринимай чужие мысли как свои собственные
Одним субботним вечером они, поужинав, решили заглянуть в расположенный где-то в районе Лувань джаз-бар, о котором прослышала Фиби. Время было позднее, около половины одиннадцатого. В машине Уолтер сказал:
– Ох, извини! Ничего, если на минутку заскочим ко мне? Я забыл дома свой гонконгский мобильник, а надо проверить сообщения. Сделка, понимаешь ли, в самом разгаре.
«Ага, прием обольщения», – подумала Фиби.
Они встречались уже больше двух месяцев, и ему пора было предпринять что-нибудь в этаком роде. Так долго сопротивляться ее чарам не мог даже мужчина с сексуальными проблемами. И дело не в том, что ей самой хотелось более близких отношений, нет, ее по-прежнему к нему совсем не тянуло, в плане секса он был подобен чистому листу, на котором прочесть нечего. Однако все ее книги утверждали, что здоровые плотские отношения – ключевой способ удержать мужчину, и с недавних пор Фиби обеспокоилась: не став заложником ее женских чар, он начнет поглядывать на сторону. В спа-салоне все девушки пришли к мнению, что ситуация странная. Они постоянно спрашивали, сделал ли он ей предложение, переехала ли Фиби к жениху, и та осознала, что до сих пор не получила от него вообще ничего, кроме двух-трех роскошных модных шмоток и ужинов в дорогих ресторанах, которые не обеспечат ее старость.
Пусть он не родственная душа, но с ним надо сблизиться, чтобы вытрясти из него деньги на машину, квартиру или аренду помещения, в котором можно открыть свой магазин. Она готова стать его любовницей; ей все равно, есть ли у него другая женщина, ее цель – благополучное будущее. Фиби начала подавать определенные намеки: здороваясь, задерживала его руку в своей и тесно прижималась к нему в прощальном объятии. Однажды притворилась, будто у нее маленькая авария – затяжка на колготках, – и в машине приподняла подол платья, открыв бедра. Она не сомневалась, что вскоре Уолтер найдет повод для сближения. Фразу о паре минут он бросил походя и озабоченно нахмурился, точно и впрямь забыл дома мобильник, но ее не проведешь.
– Конечно-конечно, завтра же выходной, рано не вставать, – сказала она.
– Потому-то мы и полуночничаем, иначе я бы приглядел, чтобы ты давно была в постели.
Фиби слегка разволновалась, планируя свою реакцию на неизбежное домогательство, и вместе с тем ощутила радостное возбуждение, поскольку еще не бывала в квартире Уолтера. Как-то раз они проезжали мимо неброского многоквартирного дома в восемь этажей возле общественного сада в районе Синьтяньди, где, как известно, жили богатые иностранцы, главным образом обеспеченные холостяки, не желавшие отдаляться от развлекательных заведений в европейском стиле. Когда Уолтер сказал, мол, это его обитель, у Фиби мелькнула мысль, не лжет ли он, может, просто сочиняет о себе всякие небылицы, или, хуже того, не фальшивка ли он вроде нее, чьи абсолютно достоверные истории насквозь лживы.
Но вот теперь они подъехали к этому дому, и Фиби поняла беспочвенность своих опасений. Автоматические ворота открылись очень медленно. Здешние обитатели ведут неторопливую жизнь, подумала Фиби, у них даже ворота открываются с изящной неспешностью. Когда наконец заехали во двор, она перехватила взгляд охранника, совсем еще мальчишки. Он смотрел на нее с восхищением и даже страхом перед тем, что для него вовек недостижимо. Фиби увидела себя его глазами: красивая подружка миллионера из той породы дорогих стильных женщин, что входят в рестораны и отели, будто внесенные теплым ветром, что нахамят тебе и даже этого не заметят, но ты проглотишь их хамство, потому что они богаты и прекрасны, а ты – ничто. Удержав взгляд парня не дольше чем на два сердечных такта, Фиби ощутила разделявшую их бездну. Казалось, она взобралась на вершину горы, а парень по каменистому склону скатился к речной пойме. Однако, падая, он как будто уволок с собою часть Фиби. Она чувствовала не только глубокую пропасть между ними, но и удаленность от самой себя. Может, он-то и есть моя родственная душа, подумала Фиби, та самая любовь на всю жизнь, напророченная гадалкой. Она сморгнула, изгоняя его образ. Нет, никакая он не родственная душа. Он никто.