Таш Оу – Пятизвездочный миллиардер (страница 26)

– На вашем месте я бы не стал спешить с покупкой квартиры, – посоветовал Целесообразный Мужчина. – Вы ведь очень молоды, а через несколько лет цены на недвижимость упадут ниже некуда. Почему? А вот прикиньте: мне тридцать четыре года, после смерти родителей я унаследую их квартиру. Моей жене… нет, я пока не женат, но когда-нибудь женюсь, и моей жене тоже достанется в наследство родительская квартира. Стало быть, после нашей кончины сын наш получит две квартиры, и у его возможной жены их тоже будет две. Если политика «Одна семья – один ребенок» продолжится, через некоторое время у всех будет по четыре квартиры, а зачем их столько-то? И вы купите жилье за бесценок.

Логика его впечатляла, Фиби сама точно не додумалась бы до такого. И впрямь мужчина, ценный своим практицизмом!

– Очень интересно, что еще посоветуете?

Они говорили на самые разные темы, Целесообразный Мужчина умел поддержать беседу. Свидание проходило успешно, кандидат был явно очарован Фиби. (Когда мужчина много говорит, это знак, что он ослабил бдительность и он твой!) И тем не менее она старалась сохранять недоступный вид и, откинувшись в кресле, посылала ему холодные взгляды, подтверждавшие ее главенство и желанность.

– Извините, я вас, наверное, заговорил, – чуть погодя сказал он.

– Нисколько, с чего вы взяли?

– Не знаю. Но вы выглядите чуть обеспокоенной. Может, вам надо в дамскую комнату?

– Не надо. Но я бы еще чего-нибудь выпила. Пожалуй, чаю. Сейчас возьму, теперь моя очередь.

– И речи быть не может. Мужчина не должен позволять красивой девушке за что-либо платить. – Он полез во внутренний карман, и Фиби, не удержавшись, проводила взглядом его руку, нырнувшую к бумажнику.

– Нет уж, Большой брат, не забывай, что мы живем в современном мире.

(Мелочи, которых мужчина никак не ожидает, очень скоро окупятся сторицей.) Чувствуя, как в груди зарождаются колокольчики смеха, Фиби расстегнула сумку и достала сияющий красной кожей и увенчанный золотистой пряжкой кошелек, который не мог остаться незамеченным. Потом прошла к стойке и, сделав заказ, спокойно ждала. Выдерживая холодность, она не оборачивалась – пусть не думает, что заинтересовал ее и ей не терпится к нему вернуться. Надо оставаться недоступной, как учили книжки по самосовершенствованию. Пока что все их наставления очень и очень пригодились. Стоя на высоких каблуках, Фиби вытянулась в струнку и свела лопатки. Она знала, что кажется ему неотразимой. Теплый воздух из обогревателя ласково овевал ее открытые плечи и шею, тесное платье облегало ягодицы. Подавшись вперед за подносом, Фиби почувствовала, как ткань туго облепила бедра.

На обратном пути стайка школьников перекрыла ей дорогу, и на секунду она потеряла из виду свой столик. Фиби высматривала контуры Целесообразного Мужчины, но не находила. Наконец в углу рядом с газетным стеллажом она разглядела нужный ей столик. Журнал, который она листала, лежал на коричневом сиденье, но противоположное кресло пустовало. Фиби все-таки надеялась, что перепутала столики и сейчас услышит знакомый голос, окликающий ее с другого конца зала: «Заблудились? Я здесь!» или «Юная леди, я пересел, тут местечко получше». И хоть бессмысленная надежда еще теплилась, она уже поняла, что произошло.

Сумка исчезла. Фиби огляделась, зная, что не увидит своего собеседника. Она ошиблась. Он отнюдь не целесообразный.

Фиби села за столик. Делая вид, будто прихлебывает обжигающе горячий чай, она прятала лицо от посетителей кафе. Наверняка они сейчас кидают на нее глумливые взгляды и думают: «Во дура-то! Мужик ее бросил, да еще и обокрал».

Фиби Чэнь Айпин, не дай этому городу тебя сокрушить.

Фиби подняла голову, готовая заорать, бросая вызов всему свету. Однако никто на нее не смотрел. Рядом сидели мать с дочкой, девочка играла на портативном видеогаджете. Какие-то парни смеялись, показывая друг другу фотографии в мобильных телефонах. Белокожий юноша с волосами, заплетенными в короткие дредлоки, читал китайскую газету. Бизнесмен громко разговаривал сам с собой и при этом энергично жестикулировал обеими руками, словно чем-то швыряясь через весь зал. Лишь разглядев проводок, свисавший из его уха, Фиби поняла, что это не псих, а человек, который говорит по телефону.

Она вышла на улицу, вспоминая, что было в сумке. Деньги в потайном кармашке, дорогущая косметика, мобильник с телефонами друзей, которыми обзавелась в Китае, и тех, к кому могла бы обратиться за помощью. Все это сгинуло в подступавшей шанхайской зиме.

Фиби плотнее запахнула пальто, ощутив, какое оно дешевое и тонкое. А чего она хотела? Низкопробная подделка, под стать ей самой. Прежде она не замечала убогости своей одежки, ибо согревалась верой, что жизнь ее вот-вот изменится. Похоже, этому не бывать никогда. От холода съежившись, Фиби бесцельно брела по улицам. Под ногами громко шуршала палая листва платанов, взвихряясь при всяком порыве ветра.

Остановившись у зеркальной витрины, Фиби посмотрела на свое отражение. Продрогшая и невероятно печальная. Волосы растрепаны, слезы на глазах. Но это из-за злобного ветра, она вовсе не плачет. Нет, не плачет. Заморосил дождь, в воздухе повисла серая мглистая дымка, свозь которую проглядывали размытые, точно завуалированные, контуры домов. Мгновенно отсыревшие волосы противно липли к лицу.

Прячась от дождя, Фиби шагнула ближе к витрине под необычной деревянной маркизой в виде крыши деревенской хижины в глубинке Юго-Восточной Азии. Такие избушки на краю леса помнились с детства. У входной двери была скромная, но очень стильная табличка: «АПСАРА[33], тайский спа-салон». Внутри виднелись стены, облицованные панелями темного дерева, и пол, выстланный дорогим черным мрамором. Рядом со стойкой администратора разместился бамбуковый шкафчик с флаконами, которые выглядели произведениями искусства. Подобные заведения не для таких, как она, подумала Фиби, однако, сама того не ожидая, открыла дверь и прошла в холл. Сжимая в руке кошелек, последнюю свою ценность, она мысленно прикинула, сколько денег у нее осталось. Не много – только-только, чтобы внести свою месячную долю за жилье и купить еды себе и Яньянь, не чего-то особенного, просто лапши быстрого приготовления, да еще, может, мяса на шпажках или сяолунбао[34] с лотков на Ципу Лу. И все же хотелось хотя бы раз в жизни насладиться тем, что могут позволить себе другие. Всего один раз почувствовать себя благополучной, богатой и счастливой. И больше никогда ничего не возжелать, но смириться с вечной бедностью. Что ж поделаешь, одним суждено быть нищими, другим – богатыми. Так было всегда, и только безмозглая дура надеется изменить свою судьбу.

Фиби присела на кушетку, но тотчас вскочила, испугавшись, что промокшее пальто оставит след на красивой шелковой обивке. Вокруг ни души, здесь царил полумрак. Повсюду стеклянные плошки с незажженными свечами, едва различимый шорох кондиционера. Откуда-то доносилась как будто знакомая музыка, играли струнные и флейты. Тихий шум льющейся воды. Звуки из детства. Фиби открыла кошелек и пересчитала купюры. Что сказала бы Яньянь о ее готовности спустить на баловство все деньги, которые можно потратить на еду и теплые зимние вещи? В окна их комнатушки задувал ледяной ветер, подступали холода. Проснувшись утром, обе с трудом разгибали затекшие руки-ноги; все собирались подкопить на маленький обогреватель или хотя бы толстые одеяла, чтобы не мерзнуть ночами, но у них никогда не было лишних денег. Ничего, скоро будут, говорила Фиби, совсем скоро.

Всего разок. Хотя бы на один час почувствовать себя богатой.

Но она застегнула кошелек, сунула его в карман пальто и, понурившись, постояла еще минуту-другую, собираясь с силами выйти на холод.

10

心如死灰

Никогда не впадай в отчаяние и апатию

Утро: нарастающий шум машин, бибиканье мотороллеров, скрип автобусных тормозов, поддержанные отдаленным грохотом стройки и ритмичным буханьем копёров, сотрясающих землю, дрожь которой передается всему зданию. Полдень: коридоры и лестничный колодец полнятся гулким смехом ребятишек, вернувшихся из школы. Обед: бодрое жестяное клацанье, шипенье горячего масла, скрежет пластиковых стульев по голым половицам, керамическое звяканье расставляемых тарелок и мисок, радостный семейный гул. Вечер: пение караоке, клубок фальшивящих голосов, не дающих узнать песню.

Вот так размечался его день – звуками, которые через открытые окна приносил прохладный весенний ветерок; вот так он узнавал, что день неспешно клонится к вечеру и можно, покинув спальню, перебраться в гостиную, чтобы смотреть на небоскребы, озарявшиеся огнями на фоне неба мышиного цвета. Дождавшись настоящей темноты, он отправлялся в круглосуточный магазин в конце улицы, где покупал воду и лапшу быстрого приготовления; ночью было спокойнее – безлюдно, никто не пялится, разглядывая твое землистое лицо и чересчур отросшие волосы.

Потеплело, гостиную весь день заливало солнце, и к вечеру обитый зеленым бархатом диван нагревался, в комнате становилось душно. Порой он открывал окна в спальне, где тоже ощущалась духота. С этим простым действием пришло внезапное понимание о близости других людей в его доме, о сотнях других жизней. Суровая зима изолировала его от соседей, и он едва осознавал их присутствие. И вот вместе с весенним теплом они проникли в его сознание – вторжение, к которому он оказался не готов.