Таш Оу – Пятизвездочный миллиардер (страница 23)

Инхой мысленно произнесла слово «скандал», аукнувшееся гулким эхом. Плохое слово, оно не дает ответа.

Выходит, дело в деньгах. У Дункана с Джастином их было и есть навалом, она же без гроша. Значит, причина – деньги.

Прознав о закрытии кафе, никто не удивится. Дело обычное, одно заведение открывается, другое прекращает деятельность, скажут люди и, хмыкнув, тихонько добавят: девчонка ни черта не смыслит в бизнесе. Богатенькая вертихвостка, она думала, что папашины денежки никогда не закончатся. Ан вон как. Да еще парень ее бросил. И поделом. Нефиг задаваться. Какой там бизнес, она же дура набитая.

Прошло уже десять минут сверх условленного часа. Скверный знак. До сих пор этот человек проявлял себя только с хорошей стороны, демонстрируя идеальные манеры. Уолтер Чао. Даже имя его обладало элегантным стилем, сохранявшим старосветскую учтивость и сдержанный шик в мире, неумолимо захваченном бетоном и сталью, яркими огнями и ночными увеселениями жизни на бегу, ставшей уже привычной. Инхой проверила телефон – никаких сообщений. Продинамили ее, что ли? Может, послать эсэмэску, чтобы самой оставить его в дураках? Мол, неважно себя чувствую, вынуждена уйти. Но тогда не узнаешь о его предложении и, возможно, упустишь главный шанс в жизни. Господи, она же не на свидание пришла, на деловую встречу. И все же как-то оно унизительно. Инхой уже начала мысленно составлять сообщение: «Прошу прощения, я, похоже, чем-то отравилась за обедом…» – но увидела поспешавшего к ней метрдотеля.

– Господин Чао уже поднимается в лифте. Он извиняется за опоздание. Минут десять назад он звонил, оставил сообщение, но я захлопотался и не увидел. Прошу вас, не выдавайте меня. Нынче так много гостей, я недоглядел.

Инхой посмотрела на часы: одиннадцать минут девятого.

– Ничего страшного, – кивнула она.

– Благодарю вас, мадам.

Шаблонный французский акцент метрдотеля выглядел забавным и милым. Вечер обещал быть приятным.

Инхой притворилась, будто изучает меню, а сама украдкой разглядывала входящих гостей, пытаясь определить, кто из них Уолтер Чао. Возле гардероба столпился выводок хорошо одетых мужчин, передававших верблюжьего цвета пальто девушкам в черных брючных костюмах. Арабского вида кавалер и его китайская спутница терпеливо ждали своей очереди. Возникший метрдотель вежливо, но решительно расчистил путь к вешалке. За его спиной мелькнули светло-серый пиджак и небесно-голубая рубашка. Когда метрдотель, точно головной мотоциклист в полицейской кавалькаде, направился к столику Инхой, она сделала вид, будто погрузилась в изучение многостраничного меню. Затем подняла взгляд на метрдотеля, склонившегося в полупоклоне, и Уолтера Чао, которому, встав, подала руку, отметив его в меру крепкое рукопожатие.

– Прошу извинить за опоздание, – сказал он, глядя ей в глаза. – Обычная отговорка – пробки. Я прощен?

– Пробки – часть шанхайской жизни. Пустячные по сравнению с Пекином. Не переживайте, вы почти не опоздали.

Чао опустился на стул, подвинутый ему метрдотелем.

– Вы очень снисходительны. Я сам не терплю опозданий.

Он открыл меню, пробежал по нему взглядом и отложил в сторону. Невысокий, ростом примерно с Инхой, пять футов и пять-шесть дюймов, он тем не менее выглядел внушительно, когда, опершись локтями о стол, чуть подался вперед, словно приглашая к большей доверительности.

Появился официант с ведерком, где во льду стояла бутылка шампанского. Он показал этикетку Чао, тот, едва покосившись, кивнул и вернул пристальный взгляд на Инхой. Красавцем в общепринятом понимании его не назовешь, однако Инхой охватило смущение сродни той смешанной с восторгом робости, какую она испытывала, когда с ней, школьницей, заговаривали крутые симпатичные парни, жившие по соседству. Сейчас это чувство казалось абсолютно чужеродным, из иной поры ее жизни.

Инхой посмотрела на пузатую бутылку с незнакомой этикеткой – это было нечто другое, отличное от модной марки, излюбленной бандитствующими рэперами и вульгарными наследницами, но скромно шикарное.

– Розовое шампанское, я уже сто лет его не пила, – сказала она.

– Мне больше нравится отмечать начало всякого нового проекта, нежели дожидаться его завершения. Тем самым я предвкушаю успех. Не понимаю тех, кто празднует лишь окончание дела. Прошу вас, скажите, если вы не любите это вино. Можно заказать что-нибудь другое. Или даже просто апельсиновый сок, если нынче вы не расположены к шампанскому.

– Нет-нет! – Инхой подняла бокал. – К шампанскому я расположена всегда.

– Рад это слышать. – Уолтер Чао отсалютовал бокалом. – У меня такое чувство, что мы с вами поладим. Прослышав о вас и почитав посвященные вам статьи в деловых журналах, я сказал себе: вот наконец появилась значительная личность. Ваше здоровье.

Вечернее небо налилось тусклым пурпурным светом, городские огни разгоняли тьму. Инхой порадовалась, что пришла загодя и успела освоиться с обстановкой. Она понимала, что за ней исподволь наблюдают и дают ей оценку.

– Что вы закажете? – спросила Инхой. – У меня тут преимущество, я пришла чуть раньше и уже сделала выбор.

– Отлично. Здесь я всегда заказываю одно и то же. Но что именно – не скажу, чтобы не влиять на ваше решение.

Чао смахнул невидимую соринку с лацкана, и Инхой отметила безупречное качество гладкой матовой ткани его пиджака. Когда Уолтер чуть наклонил голову, стало видно, что у него слегка кривой кончик носа; на протяжении вечера Инхой то и дело подмечала этот крохотный изъян, портивший ухоженное лицо собеседника.

– Прежде чем закажем еду, я предлагаю недолго поговорить о деле, – сказал Чао. – А потом забудем о нем и станем получать удовольствие от вечера – поболтаем о жизни, побольше узнаем друг о друге, как обычно поступают люди на первой встрече. Что скажете?

– Идея превосходная. Только, прошу вас, не затягивайте, потому что я умираю от голода. И от любопытства тоже.

Чао рассмеялся, и морщины на его лице стали резче, старя его. Инхой полагала, что они ровесники, но теперь видела, что он старше и кожа его задубела под солнцем (было легко представить, как этот крепко сбитый смуглый мужчина, облаченный в «бермуды» и отутюженную рубашку с короткими рукавами, проводит отпуск на Французской Ривьере или пляже Панси на Пхукете).

– Я думаю, вы меня погуглили, поэтому нет нужды вдаваться в мою биографию.

– Вообще-то нет, – солгала Инхой (к ее досаде, она целый час бесплодно рыскала в интернете, пытаясь составить портрет этого человека, и даже звонила знакомым в разных частях Юго-Восточной Азии – может, им что-то о нем известно). – Но я имею общее представление о вашей деятельности. Она весьма впечатляет. Конечно, я кое-что знала о ваших проектах, особенно в Малайзии, только не связывала их с вами. В смысле, я не думала, что именно вы их автор. – Она пригубила шампанское, посмотрела Чао в глаза и еще раз солгала: – Но ваше имя мне было знакомо.

Чао пожал плечами:

– Слава для меня ничто. Прошлое есть прошлое, важно, каков твой следующий шаг.

– Я совершенно согласна. – Инхой подтолкнула к нему мисочку с оливками. – И какой же это шаг?

– А это зависит от того, как пройдет наш ужин.

– Понятно.

Чао развернул салфетку на коленях.

– Позвольте задать вопрос. Когда вы допоздна работаете над каким-нибудь проектом и в конце шестнадцатичасового рабочего дня, вконец измотанная, клянете себя – мол, на черта мне все это сдалось, о чем вы думаете? В смысле, что вами движет? Чего вы надеетесь достичь, работая изо дня в день, улыбаясь противным вам людям, утопая в отчетности, встречаясь с нудными банкирами и счетоводами? Чего вы добиваетесь? Денег?

– Нет. И – да. Никто не стремится к бедности. Но дело не только в деньгах.

– А в чем?

– Честно говоря, не знаю.

– Так я вам скажу: в уважении. Деньги – тоннель к уважению. Чем вы богаче, тем больше вас уважают.

Инхой поежилась.

– Не уверена, что все так просто.

– Вы знаете, что так оно и есть, – улыбнулся Чао. – Позвольте же рассказать, как я собираюсь помочь вам обрести огромное уважение. Громадные горы уважения.

Случай из практики в сфере недвижимости

Я много раз говорил, что анализ реальных ситуаций – лучший способ отточить свои деловые навыки. Рассматривая следующий пример, обратите особое внимание на взлеты и просчеты человеческого суждения.

В 1981-м мой отец купил заброшенное здание в Кота-Бару, уплатив за него тридцать тысяч ринггитов. Местные жители сочли бы цену смешной, даже в те дни это была небольшая сумма, однако в нее входили все скудные отцовские накопления и значительные ссуды от доброжелательных друзей и родственников, поверивших, что на сей раз отец добьется успеха и вернет долг с процентами. Они полагали, что не просто дают ему взаймы, но делают хорошее вложение, и только меня терзали сомнения. Хотя отец еще не превратился в завзятого игромана, я понимал, что безрассудные фантазии уже стали его пристрастием и ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Она закончится провалом, как все другие его начинания, триумфального выхода на поклон не будет. Наша жизнь порознь представляла все это столь же ясным, каким видится солнечное утро после дождливой ночи.

Я получил письмо, в котором отец просил меня приехать первым же автобусом, дабы поселиться в его новом жилище, нашем новом доме. Если помните, в то время я обитал на крайнем юге Джохора у своей двоюродной бабушки и только что поступил, к ее большой радости, в техникум, где обучался на электромонтера. Это было пределом ее мечтаний, ибо, напомню, никому с моим происхождением не светило величие. Отцовское послание оказалось коротким, но веселым. Я глянул на адрес здания, ставшего одновременно жилищем и деловым предприятием, которое наконец-то нас воссоединит и, принося солидный доход, позволит отцу безбедно прожить его последние годы, а меня, возможно, обеспечит наследством. Название показалось странно знакомым, однако я не сразу его распознал.