Таррин Фишер – Испорченная кровь (ЛП) (страница 22)
Раздался звонок в дверь. Я закрыла книгу, вернула её на тумбочку и пошла вниз. Ни за что на свете не буду читать.
— Мы должны просто сделать тебе дубликат ключей, — сказала я Айзеку. Он стоял на моём пороге, его руки были нагружены бумажными пакетами. Я отошла в сторону, позволяя ему пройти. Это был колкий комментарий, но я сказала его по-дружески.
— Я не могу остаться, — сказал он, опуская пакеты на кухонный стол. Это ужалило, будто пчела забрела в мою грудную полость. Я хотела спросить почему, но, конечно же, не сделала. Это не моё дело, куда и с кем он идёт.
— Ты не должен больше этого делать, — ответила я. — Я виделась с доктором Элгин сегодня. Поехала сама. Я… мне лучше.
На нём была коричневая кожаная куртка, лицо обросшее. Не было похоже, что он пришёл из больницы. В те дни от него всегда исходил слабый запах антисептика. Сегодня был только лосьон после бритья. Он прошёлся пальцами по щетине.
— Я назначил твою операцию на понедельник через две недели. Таким образом, у тебя будет несколько встреч с доктором Элгин.
Моим первым инстинктом было поднять руку вверх, чтобы почувствовать свою грудь. Я никогда не была одной из тех женщин, которые гордились размером бюстгальтера. У меня была грудь. По большей части я игнорировала её. Но, теперь, когда она собиралась покинуть меня, я чувствовала, что должна защитить её.
Кивнула.
— Я хотел бы, чтобы ты продолжила встречи с ней… после… — Его голос понизился, и я отвернулась.
— Ладно. — Но я не имела это в виду.
Айзек постучал пальцами по мрамору.
— Ладно, — повторил он. — Увидимся позже, Сенна.
Я начала распаковывать продукты. Сначала ничего не чувствовала. Только коробки макарон и пакеты фруктов, уложенные рядами… укомплектованные. Потом я почувствовала что-то. Зуд. Он грыз меня, дёргая и вытягивая, пока я не была так расстроена, что бросила упаковку крекеров через комнату. Они попали в стену, и я смотрела на то место, где они приземлились, пытаясь найти звук своего волнения. Звук. Я побежала в гостиную и включила Флоренс Уэлч. Она пела мне песню без остановок в течение нескольких дней. Её реальный голос устал бы сейчас, но записанный голос неизменно взывал ко мне. Сильно.
Как он узнал, что эта песня, эти слова, этот измученный голос будут говорить со мной?
Я ненавидела его.
Я ненавидела его.
Я ненавидела его.
Я увиделась с Айзеком за пару дней до операции. Зато часто встречалась с доктором Элгин. Я ходила к ней три раза в неделю по требованию своего хирурга. Это напоминало попытку впихнуть целую жизнь в шесть сеансов терапии. Она приказывала мне говорить глазами и звоном браслетов:
Под конец каждой встречи дракон мурлыкал одно и то же:
— Прррочитайте книгу Ника. Она подарррит Вам перррспективу. Заверрршённость. — Я возвращалась домой, решительно настроенная её прочитать, но как только добиралась до «
Страница посвящения стала выглядеть изношенной и замусоленной, заляпанной отпечатками пальцев.
Я дождалась нашей последней встречи, чтобы рассказать об изнасиловании. Не знаю почему, за исключением того, что помимо рака, изнасилование было последнее, что случилось со мной. Может быть, у меня был хронологический способ борьбы с неприятностями, писательский способ решения проблем. Её безразличное отношение к данному вопросу было тем, что, наконец, подкупило меня. Как будто всё время, встречаясь с ней, я отсчитывала дни, пока не должна буду рассказать об изнасиловании, опасаясь жалости, которую увижу в её глазах. Но её не было.
— Это жизнь, — произнесла она. — Плохие вещи случаются, потому что мы живём в мире со злом. — И тогда женщина спросила о самом странном. — Вините ли Вы Бога? — я никогда не обвиняла Бога, так как не верила в него.
— Если бы я верила в Бога, то винила бы. Полагаю, легче не верить, так мне даже не на кого злиться.
Она улыбнулась. Кошачьей улыбкой. А потом всё закончилось, и я вышла свободной женщиной, отслужив своё в собственном чистилище. Теперь Айзек прооперирует меня. Я освобожусь от рака, буду свободно, без страха, двигаться вперёд. Без крупинки страха.
Той ночью мне снова начали сниться кошмары — руки толкающие и терзающие меня. Острая боль и унижение. Чувство беспомощности и паники. Я проснулась с криком, но Айзека не было. Я приняла душ, чтобы смыть сон, дрожа под кипятком. И не могла вернуться ко сну, картинки ещё были свежи в моей памяти, поэтому я сидела в своём кабинете и делала вид, что пишу книгу, которую ждала мой агент. Книга, для которой у меня не было слов.
В полдень, за пять дней до операции, я собралась ехать в больницу для предоперационных процедур. Был март, солнце боролось с облаками всю неделю. Сегодня оно было ясно-синим. Я была обижена на солнце. Эта мысль заставила меня подумать о том, что Ник говаривал обо мне. «
Я села в машину немного взволнованная и вытащила диск из конверта. На этот раз он написал название песни на диске красным перманентным маркером. «KillYourHeroes» (
). Мои руки дрожали, когда я нажала на «play».
Я слушала с закрытыми глазами, задаваясь вопросом, все ли слушают музыку со словами подобным образом. Когда прозвучала последняя нота, я завела машину и поехала в больницу, борясь с улыбкой. Я ожидала чего-то оголяющего, как это было с песней Флоренс Уэлч. Названия и её связь с великим Оскаром Уайльдом было достаточно, чтобы заставить меня ухмыльнуться, но слова, которые любому, кто борется с раком, показались бы бесчувственными, взбодрили меня. Этакое славное безобразие.
Я нажала «play» и прослушала ещё раз, барабаня пальцами по рулю, пока ехала.
Я сидела в палате в больничном халате, когда вошёл Айзек, сопровождаемый медсестрой, доктором Акела и пластическим хирургом, с которым я виделась несколько недель назад, думаю, его зовут доктор Монро, или, возможно, доктор Мортон. Айзек был одет в чёрное под белым халатом. Мгновение я изучала его, пока он рассматривал мою карту. Доктор Акела улыбалась мне, стоя слишком близко к Айзеку. Это что, собственничество? Доктор Монро-Мортон выглядел скучающим. По телеку таких называют манекенами.
Наконец, Айзек поднял голову.
— Сенна, — сказал он. Доктор Акела посмотрела на него, когда доктор назвал меня по имени. Интересно, у неё ли он скрывался, когда не был со мной. Если бы я была мужчиной, я бы тоже скрывалась у доктора Акела. Она была красивым убежищем. Её чувством было зрение, решила я. Всё в ней громко взывало к глазам: как она двигалась, смотрела и говорила посредством тела.
Айзек попросил меня сесть.
— Мы собираемся осмотреть тебя. — Он нежно развязал тесьму моей больничной сорочки сзади и отошёл, чтобы я сама смогла её опустить. Я заставила себя ничего не чувствовать, глядя прямо перед собой, когда холодный воздух коснулся моей кожи.
— Ложись, Сенна, — сказал он мягко. Я сделала это. Сосредоточилась на потолке, почувствовав его руки на себе. Он осмотрел каждую грудь, пальцы задержались вокруг уплотнения на правой стороне. Его прикосновение было нежным, но профессиональным. Если бы кто-нибудь другой трогал меня, я бы давно уже вскочила и выбежала из комнаты. Когда Айзек закончил, то помог мне сесть и поправил мою сорочку. Я заметила, как доктор Акела снова смотрела на него.
— У тебя хорошие результаты, — произнёс он. — Всё готово для операции на следующей неделе. Доктор Монтоль здесь, чтобы поговорить с тобой о хирургическом восстановлении. —
— Мне не нужно говорить с доктором Монтоль, — ответила я.
Лицо Айзека дёрнулась верх.
— Ты хочешь обсудить восстановление после…