Тарас Панов – Глубина (страница 1)

Глубина

Глава 1. Глухое

На обширных просторах России селения часто получают названия настолько живые и говорящие, что, увидев их, сомнений не остаётся — это судьба. Именно с таким местечком на карте и столкнулась Анна. Вроде бы всего лишь сотня километров от Москвы, однако название деревни, отпечатанное на карте: Глухое, говорило само за себя. Именно такие мысли: о превратностях судьбы и, вероятно, верно принятых решениях посещали её в тот момент, когда деревня показалась за вековыми деревьями.

Красный, слегка пыльный после долгой дороги среди полей и лесов, «Шевроле» неспешно въехал на деревенскую улочку. Яркое, уже клонившееся к западу солнце заглядывало в салон прямо через лобовое стекло, заставив Анну снизить скорость и опустить козырёк. Лучики, преломлённые деталью машины, весело переливались и скакали по обивке салона, игриво задевая подбородок девушки, который не смог скрыться за тенью.

Неухоженная, но не ухабистая, довольно ровная дорога, яркий слепящий свет солнца и старенькие покосившиеся домики сразу же складывали впечатление заброшенности. Бревенчатые строения с заколоченными окнами, заросшие участки, отсутствие любопытных глаз — вот всё, за чем ехала сюда Анна. Конечно, она всё же надеялась повстречать здесь хоть одну живую душу, ведь в такой глуши оставаться одной в какой-то момент могло быть опасно.

Но опасения себя не оправдали. Проехав дальше по улице, у одного из крайних домов Анна приметила лавочку, на которой сидели и внимательно наблюдали за незваной гостьей две старушки, одетые, словно в старорусской сказке. Девушка притормозила, высунулась в открытое окно, собрав в кулак всё своё природное обаяние, широко улыбнулась и погромче, чтобы её точно услышали (всё-таки неизвестно, хорошо ли слышат старушки), спросила:

— Здравствуйте, бабушки! Не подскажете, как проехать к дому с синей крышей? — Улыбка вышла кривоватой, но ничего, она ещё поработает над этим.

— Подскажем, чего ж не подсказать.

Две пары внимательных глаз буквально впились в Анну, разглядывая её наружность.

— Дальше езжай. Направо, вдоль домов. Твой последний самый, у границы леса, — ответила та, что сидела поближе: дородная, широкомордая, с маленькими глазами.

— А ты чейная будешь, девица? — подала голос её соседка.

— Я ничейная, бабушки, я — сама своя! — Анна попыталась напустить на себя невозмутимый, но горделивый вид. — Домик вот у вас в деревне купила, приехала отдыхать от города, наслаждаться природой.

Старушки молча переглянулись, но прочитать, что написано на их лицах, Анна не смогла: солнечный лучик не вовремя отразился от глянцевого покрытия машины и прилетел прямо в глаза, заставив Анну на секунду зажмуриться. Когда зрение снова пришло в норму, старушки просто сидели, всё так же внимательно разглядывая её.

— Ну, добро пожаловать, деточка! Ты езжай, обживайся, а нас встретишь ещё, раз не на один день приехала. Отдохни с дороги, а там как-нибудь и познакомимся, — бабушка номер один, как окрестила её про себя Анна, слегка улыбнулась, да снова махнула рукой в ту сторону, куда отправляла девушку.

Крикнув: «Спасибо!», Анна быстро вернулась внутрь и поехала по полученной инструкции. Улыбка, так старательно растянутая для местных, не сошла с её лица, как это бывает у всех и каждого. Наоборот, она застыла, как маска, но через несколько секунд всё же сползла, вернув Анне вечно скучающее выражение лица.

Наконец, всего через десяток домов показалась её конечная цель. Старенький, но вполне крепкий дом, за которым простирался глухой тёмный лес. Дом был небольшой, наверное, всего пара комнат. Окошко под крышей наводило на мысли о чердаке, а стены, местами разного цвета, говорили о том, что дом перестраивали и ремонтировали несколько раз. Фундамента не было, по всей видимости, прежние хозяева не оставались здесь на зиму, так что то, что дом стоит на камнях и поднят примерно на полметра от земли, никого не смущало.

Но главный ориентир, тот, который был указан в инструкции по проезду — синяя крыша, сразу же бросался в глаза. Действительно, крыша была покрашена в синий, довольно неприятный глазу цвет, и разительно отличалась от крыш домов, что Анна проехала чуть ранее.

Анна, графический дизайнер по роду деятельности, мысленно застонала. Крыша синяя. Стены серые, местами зелёные и даже коричневые. Прежние хозяева явно не заботились о внешнем виде дома, либо стесняясь в средствах, либо просто не думая о том, как он выглядит со стороны.

Но какие-то стены и крыша не смогут её остановить. Ведь не просто так она проделала весь этот путь! И речь не только о плохой дороге, начавшейся примерно через тридцать-сорок километров после выезда за МКАД, нет. Анна долгое время приходила в себя и налаживала жизнь после того, что произошло в её прошлом, и она заслужила, целиком и полностью заслужила покой и отдых. От этого рабочего балагана, от шума, от скорости жизни в большом городе. Отчасти даже от себя самой. Так что увиденные мелочи не перечеркнули бы последний год работы над собой.

Участок перед домом давно зарос, так что «Шевроле» припарковаться было негде, благо дорога заканчивалась настолько близко к узкой тропинке, ведущей к дому, что оставленная на ней машина никак не помешала бы соседям свободно пройти как в одну, так и в другую сторону. А там, будет время, можно и расчистить пространство.

Анна покинула автомобиль, прихватив багаж. Всё, что ей было необходимо, вместилось в обычную спортивную сумку. Вещей у неё в принципе было не много, да и новую жизнь всегда надо начинать с нового листа, по максимуму оставляя за спиной всё, что связывало с душной Москвой.

Ключ, заботливо оставленный прежним хозяином под массивным камнем у порога, остался никем не тронутым. Анна с улыбкой, теперь уже настоящей, тёплой, открыла входную дверь и сделала шаг внутрь.

***

— Городская, похоже. Василь!

Бабушки так и сидели на лавочке, провожая машину взглядом. В доме зашуршали, и через минуту из-за двери практически вывалился поджарый старичок, загорелый после долгого и жаркого лета, насыщенного огородной работой. На ходу вытирая руки о грязную тряпку, он, невзирая на возраст, в мгновение ока оказался возле старушек.

— Чегось, Марфуш? Ну, кто там такая?

— Новенькая, Василь. Всё в тот же дом.

Марфушей оказалась та самая дородная женщина. Всё ещё влюблённый взгляд мужчины легко помогал определить, что крепкий, сложенный Василь уже невесть сколько лет души не чает в этой женщине. Он присвистнул:

— Эвона как. Чего делать?

— А чего сделаешь? — подала голос вторая, вполне обычная и внешне неприметная старушка.

По брошенному ей взгляду Василя сразу было понятно, что подругу в семействе не очень-то жалуют. Во всяком случае, мужская половина этого самого семейства.

— Ты, Василь, завтра к ней наведайся. Посудачь, присмотрись. Коли просто жить хочет, так пусчай живёт. Кто ж мешать то будет. А ежели ей чего похлеще надобно, так постарайся осадить сразу. Расскажи, как другим рассказываешь. И про овраг не забудь. Нечего лишний раз в лес лазить, а уж к оврагу — тем более. Нехорошо это, — Марфуша наспех перекрестилась, — Нехорошо, если Тот опять выползет. Ой, нехорошо.

Василь задумчиво посмотрел в сторону дома с синей крышей и, немного помедлив, кивнул.

— Да, — теперь уже он перекрестился. — Ничего хорошего.

Глава 2. Сосед

Первая ночь выдалась трудной. Старый дом, скрипучие половицы, отсутствие городского шума: всё это неожиданно давило, немного нагнетало атмосферу. Анна не боялась одиночества и темноты, но резкая перемена всё же не давала уснуть. Больше всего её пугали звуки — деревья за окном мерно покачивались, и стоны древних гигантов были похожи на крики неведомых зверей.

Анна некоторое время провела у окна, выходящего в лес, вглядываясь в тёмное пространство между деревьями, чтобы понять, кому они принадлежат. В какой-то момент она даже хотела выйти из дома, пока не поняла, что звуки появляются при покачивании деревьев: именно они, по её наблюдениям, и создавали этот специфический звуковой эффект.

Успокоившись и убедив себя в том, что абсолютно ничего страшного здесь нет, Анна всё же улеглась спать и, ещё немного поворочавшись и привыкнув к обстановке, всё же провалилась в сон. Ей, как и раньше, снилась сплошная темнота. Она всегда отчётливо помнила этот сон, в котором не происходило ничего. Каждый раз она оказывалась в тягучей, почти осязаемой тьме и каждый раз не могла пошевелиться. В этом сне не было ни образов, ни звуков. Она будто оказывалась в накрепко замотанном коконе, из которого невозможно было выбраться, и потом просто открывала глаза, когда приходило время просыпаться.

Однако на этот раз пробуждение было неожиданным, как и то, что в своём обыкновенном, ничего не значащем сне она впервые услышала звук. Где-то там, в темноте, довольно далеко, но не настолько, чтобы полностью исчезнуть, медленно раздавался звук падающих капель.

Из сна её вырвали крики петухов, уже бодрствующих и готовых к новому дню. За окном едва светало. Наручные часы, оставленные на маленькой тумбочке возле кровати, показывали почти пять утра. Недовольно застонав, Анна потянулась в кровати, собираясь снова закрыть глаза, но очередной крик петуха заставил её улыбнуться, а следующий и вовсе рассмеяться. Разве это не то, к чему она стремилась?