taramans – Корнет (страница 80)

— Присаживайтесь, господин подпоручик! И… можете закуривать… Так, я все же хочу узнать, из каких таких соображений вы позволили подчиненным подобные действия.

— Господин подполковник… Вы сами знаете, что длительное время я готовил анализы действий и методов как противника, так и наши, собственные. Кроме прочего, мной был осуществлен сбор статистики за прошлые годы. По моим выводам, ежегодно части русской армии теряют в боях с горцами, и что хуже — при нападениях и в засадах — до тысячи человек. Это только убитыми! И примерно вдвое больше — ранеными. Вам, господин полковник, не хуже моего известно, что очень часто туземцы позволяют себе действия в отношении захваченных солдат и офицеров, которые иначе как зверствами не назвать. Самые изощренные пытки, древние способы казней — все идет в ход у этих дикарей. Мало того… Даже за прошлый год было совершено более двадцати нападений… Это на линии от Пятигорска до Моздока! Более двадцати нападений на мирных поселенцев, цивильных граждан. Как мужского, так и женского пола. Причем методы при этом у абреков ничем не отличаются от методов, применяемых к военным чинам. Пытки, убийства, зверские, групповые изнасилования женщин и даже — детей! И как, по-вашему, я должен относиться к этому? С волками жить — по волчьи выть!

— Голубчик! — Веселовский с явным пониманием обратился к Юрию, — Я все понимаю, но нельзя же так…

— Позвольте спросить… А кто и как именно донес вам о случившемся?

Веселовский хмыкнул:

— Ну… Кто — я вам не скажу. Просто имейте в виду, что по ту сторону гор есть люди… Нет, они не наши агенты. Просто они имеют здесь свои интересы, не связанные с боевыми действиями. Вот… доносят иногда о сложившейся обстановке… Это лишь подтвердило слова того молодого разбойника, которого вы притащили с собой. И сейчас, я вам скажу — многие, очень многие из горских племен возмущены тем, что произошло. И это, несомненно, повлияет на их отношения к нам!

— Позвольте усомниться, господин полковник. Их отношение к нам и так далеко не дружественное. И ничего это не изменит. Ни-че-го! Возмутились, говорите? Пусть эти возмущенные приходят, встретим! А вот мирных трогать — не моги! Вот вообще — не смей, иначе будет очень больно. Вот так я рассуждаю… Я вообще бы… будь моя воля — за каждого убитого солдата убивал бы по десять горцев-мужчин. Институт аманатов они же сами и придумали! Убили солдата — получите ответ. И — либо они поймут, что… нельзя. Либо — у них мужчины кончатся! А за мирных… особенно — за детей я вообще бы сжигал парочку аулов, со всеми их выводками. Тем более что они из поколения в поколение воспитывают их в ненависти к нам. Не мы начали эту войну, не мы! Еще тогда, когда именно из Степи приходили грабители, убийцы, насильники. Заметьте — не с Руси в Степь, а совсем даже наоборот. Да они же и друг друга — режут, грабят, воруют женщин и детей. Продают их как скот туркам и между собой. Как к ним можно относиться?

— М-да… Юрий Александрович… Как-то отравил вас Кавказ, — грустно покачал головой Веселовский.

— Ничего подобного! Мы забываем, что нашу незлобливость, отходчивость и терпение они воспринимают сугубо как слабость. Сильный здесь имеет право на все. Они так веками живут. А потому… «Мне отмщение и аз воздам!».

Подпоручик еще немало говорил с подполковником. И вроде бы Веселовский с пониманием отнесся к его словам. Понял, но вот — принял ли?

— Здесь же еще что… Юрий Александрович… Полагаю, что найдутся среди наших офицеров и те, кто осудит вас. С такими-то методами. Как бы вам обструкцию не объявили!

— Дураков учить — только время терять! А умные, опытные офицеры меня поймут. Они и сами повидали уже многое. И в отношении горцев не обольщаются!

— М-да, Юрий Александрович! Непросто вам служить будет, непросто. Лет эдак пятнадцать назад, при Ермолове… М-да-с… Тогда несколько по-другому все было. А сейчас Петербург диктует политику умиротворения… Вы слышите — умиротворения туземцев! Хотя… Возможно, назначение командующим генерала Засса свидетельствует, что политика в этом вопросе вновь переменится. Поживем — увидим! А пока… мне нужно отлучиться на час-полтора. Берите-ка вы своих… головорезов, да ступайте в трактир, пообедайте. Но! Вина много не пить, ибо к семнадцати часам я вас жду назад. Разговор у нас будет, и разговор серьезный!

«Х-м-м… а о чем разговор? Хотя чего гадать: придет время — скажет!».

Выйдя из штаба, Юрий взглядом нашел «подельщиков» и махнул рукой:

— Пошли в трактир, пообедаем!

Под плотный обед, ограничившись стопкой водки — «Не пьянки ради, а аппетита для!» — повели неспешный разговор. Нелюбин посочувствовал подпоручику:

— А ведь и правда, ваш-бродь, как бы вам солоно не пришлось-то — в общении с господами офицерами. Вы уж простите, но среди вашего брата встречаются такие блаженные, что диву даешься. Порой к врагу относятся лучше, чем к нашему брату — простому солдату. И ведь видно же — сколь многих захватила эта дурацкая мода на черкесский костюм! В горах — понятно, удобнее так. Но ведь он и в горы-то никогда не пойдет, не нужно это ему. Но вот с костюмом тем — восхваление этих горцев пошло. Дескать, и смелые они, и умелые. Храбрые до одури. А того не видят, что это только одна сторона целкового. А на другой-то стороне — что? Дикость, жестокость, кровожадность без меры. Хуже волка, ей-богу! Волк-то что? Он, когда сытый, скотину резать не будет. А эти… абреги — они и голодные режут, и сытые — тем хуже. Тогда они куражиться начинают!

Плещеев пресек разглагольствование унтера:

— Ладно! То беда небольшая. У меня и так-то знакомцев особенно нет, поэтому та потеря невеликая.

— Зря все же мы так-то… с дохлыми этими…, - почесал затылок Подшивалов, — Надо было просто зарезать их и делу конец. А сейчас — шуму будет…

Макар зло ощерился:

— Ничё! Проглотят, не подавятся. Глядишь — так бы еще раз десяток, подумали бы копченые как мирных резать, да баб сильничать!

— Я вот думаю… порочная то практика — их убитых горцам продавать. Если еще на обмен наших павших… То да, дело нужное, похоронить тела своих как положено. А продавать… А так бы — пропал с концами, и пусть думают, в каком овраге его волки доедают! — раздумывал подпоручик.

Нелюбин поддержал его:

— И правильно! Мы вот когда в горы идем — разве продаем местным тех, кого порешили? Да мы бы уж озолотились в таком разе!

Ефим засмеялся:

— Да у вас же разве есть такая возможность? Глупость это! Как бы вы потом оттуда ноги унесли?

— Ладно! То не нами начато, не нам и заканчивать сие! Вы мне лучше скажите: что думаете — о чем разговор будет? — спросил Юрий.

Ефим пожал плечами, а Нелюбин усмехнулся нехорошо:

— А чего тут гадать? Загонят нас куда ни то, куда черти еще не заносили. Там, где пожарче, да злых абреков побольше. Да ладно, чего там?! Наше дело телячье… Лучше о хорошем поговорим — о дуване, да о монете звонкой. Получается, у нас двадцать три лошади. Все — хорошие или еще лучше. Кабардинцы! Вы, ваш-бродь, не передумали ли коняшку брату Василия отдать? Нет? Ну, тогда — двадцать две лошадки. А это, если на круг — две, а то и две с половиной тысячи рубликов. Да еще справа всякая. Там тоже есть очень даже ничего и шашки с кинжалами, и ружья с пистолями. Еще клади — тысяча, а то и полторы! Предлагаю не спешить с продажей: сейчас приезжие на воды повалят. Много их будет, а там люди все денежные, не бедные. Может, выйдет и подороже, что продать.

И Подшивалов с Макаром принялись считать доли — пять, значит, Плещееву, да по три — им двоим. Погибшему тоже три доли — родным. Остальным — по доле. Выходило — очень неплохо! Рядовым — по сотне, а Плещееву — целых пять сотен, что его откровенно радовало!

В назначенное время Плещеев, Нелюбин и Подшивалов сидели в кабинете подполковника Веселовского. Хозяин кабинета расхаживал позади стола, вынуждая время от времени сидевших выворачивать шею, когда Веселовский обращался к тому или иному.

«Где-то я читал, что Сталин вот также любил ставить подчиненных в неудобное положение. Видно, прием этот давно придуман!».

Веселовского интересовало, как далеко заходили охотники в этой части Кавказа. Нелюбин пояснил, что верст на тридцать округу точно знает. Дальше… Дальше еще на двадцать — бывал несколько раз, но не более. Подшивалов же на аналогичный вопрос ответил, что неоднократно бывал в Тифлисе, Владикавказе. Хаживал по горам в области Сванов, но вот далее к западу, ближе к Черному морю — не бывал.

— Понятно…, - разочарованно пробормотал подполковник, — Значит, надо озадачиться проводником.

— Господин подполковник! Может, вы прямо скажете, что вас интересует, а мы уж сообща подумаем, как это выполнить! — предложил Юрий.

— Выполнить, выполнить…, - с досадой произнес Веселовский, — Вот что я вам скажу… То, что на Кавказе вовсю промышляют агенты Стамбула — это вы и сами знаете. То известно всем. На юге Дагестана и вдоль Каспийского побережья — там все больше персы шалят. Но то от нас далеко и пока нам неинтересно… А вот здесь, у нас под носом… Оружие, деньги, припасы разные — порох, свинец… Все это сочится от наших недругов весьма изрядно. И все это — существенно подкрепляет это противостояние с Российской империей. Это понятно?

Присутствующие нескладно, в разнобой подтвердили, что — да, понятно.