taramans – Корнет (страница 63)

— А тебе разве плохо было? — хлебая степлившийся квас, спросил, усмехнувшись, подпоручик.

— Да как же — плохо? Конечно, неплохо, но ведь… Я же ходить толком дня три не смогу. Яж думала — помру совсем! Это где ж такую науку дают, чтобы вот так… сладко баб истязать? Сомлела ведь совсем я…

Плещеев пожалел женщину и погладил ее — как мог, и — где мог. Анисья быстро ожила, приподняла голову, блеснула задорно глазами в свете лучины:

— А может… еще разок, а?

Подполковник Веселовский с досадой поморщился:

— Я все понимаю, подпоручик. Да, время идет. Весна на пороге, скоро и… как вы выражаетесь, «зеленка» начнется. Но… Не могу я поставить результат такой заманчивой и интересной операции в зависимость от неопытности либо некомпетентности исполнителей! Надо подождать…

— Господин подполковник! Так вы хоть объясните — кого или чего мы ждем? — пожал плечами Плещеев.

— Кого… Отправил я депешу во Владикавказ…

— С фельдъегерем? — удивился Юрий, — Так это туда две недели, да назад — две недели!

Веселовский укоризненно посмотрел на гусара:

— Перебивать старших, господин подпоручик… И не с фельдъегерем вовсе, а голубиной почтой!

Юрий почесал затылок: он как-то и вовсе выпустил из внимания, что имеется здесь таковая.

«Вот вылетело из головы, и все тут! А ведь и голубятню при штабе видел, и ранее еще много где!».

— Так что уже через недельку жду команду одних добрых молодцев, — продолжил «начштаба», — Которые будут предпочтительнее, чем простые казаки.

— Извините, Петр Васильевич, за несдержанность. Поймите и вы меня… время идет, как вы правильно сказали. А ну как горцы начнут выдвигаться к этим своим… схронам? Наткнемся на них… А вы сами знаете — встречный бой он такой… весьма непредсказуем бывает. Сорвется все… Кстати! А что за молодцы? О ком вы речь ведете?

Подполковник, не торопясь, набил трубку, кивком разрешив то же самое сделать подпоручику.

— Жду я десяток охотников из команды капитана Васильева. Не слышали о таком?

Плещеев задумался: «Что-то мелькает в голове, но — что?».

— Это охотничья команда Нижегородского полка. Базируются они во Владикавказе. Да, может удивиться, сам-то полк возле Тифлиса стоит, а их охотнички — вот так… Вы же слышали, подпоручик, про охотничьи команды пехотных полков?

Плещеев пожал плечами, развел руки:

— Слышать — слышал, и — не раз. Но вот что они, кто они… Как-то и не вникал. Просветите, Петр Васильевич!

Веселовский с сомнением покосился на Юрия, потом хмыкнул:

— Все же я забываю, что вы на Кавказе — без году неделя. Да к тому же и из кавалерии. Ну да — ладно… Слушайте!

При каждом пехотном полку имеется некая учебная и охотничья команды. Нет, это не те учебные команды, которые расположены непосредственно по местам постоянной дислокации полков. Те — большие! Там обучают азам рекрутов. Доходят они и до тысячи человек личного состава. К примеру, нижегородцы и стоят в Нижнем Новгороде.

Здесь, на Кавказе, к удивлению Плещеева, всего-то около восьми сотен офицеров и нижних чинов этого полка. Тогда как численность пехотного полка в это время может доходить и до трех тысяч человек.

«То есть — некая сводная команда от определенного полка! Во втором сне, про разведчика в Чечне, речь шла именно о таком отряде — вроде рота, но — сводная!».

— Так вот…, - продолжал рассказ «начштаба», — Во всех полках имеются указанные команды. Учебная… то есть — уже обстрелянных солдат учат для замещения ими унтер-офицерских должностей. Как правило, большой не бывает — человек до пятидесяти, редко — больше. Но имеется и охотничьи команды…

«Что-то вроде наших разведрот!».

— И хоть у каждого полка таковая имеется… Но вот у капитана-нижегородца Васильева, на данный момент — самая толковая, боевая и опытная команда… Не сильно ошибусь, если скажу, что как бы… не по всему Кавказу.

— В таковых, полагаю, и потери большие? — задумался Плещеев.

— Не без того, подпоручик, не без того… Но вот Васильеву…

«Точно! Это же тот офицер, с которым я беседовал в том трактире… или — в чайхане, не знаю, как ее правильно обозвать! Во Владикавказе! Тот, что так на Никоненко мне показался похожим!».

— … но вот Васильеву удалось собрать у себя таких ухорезов, что… Нет, у остальных-то — тоже все больше народ смелый, но… Потери у Васильева при всем — куда меньше. С головой действуют охотнички его, с головой! И результаты всегда выдают!

— А как же… полк — там, охотничья команда — во Владикавказе, а один из десятков — следует по вашему вызову? — снова не понял подпоручик, — У них же свое начальство есть.

Веселовский покачал головой:

— Ну, в чем вы правы — полк подчиняется штабу генерала Цицианова, это верно. Но по договоренности, в рамках взаимодействия, команда предоставляет некую часть для выполнения определенных задач. К примеру, каждое лето один из десятков — под моим руководством. Возле Тифлиса — тоже пара десятков. Остальные — либо у себя на базе, либо — по отдельным задачам командования. Вот такой десяток охотников я и жду. Поверьте, подпоручик, старому служаке: десяток «васильевцев» полусотни казаков стоит! А если не казаков, то — роты пехотинцев!

— М-да… Такие хорошие бойцы? — задумался Юрий.

— И бойцы хорошие, но дело даже не в этом… У казачков тоже есть, знаете ли… есть такие хваты, что просто удивляться не перестаешь… Но здесь… Как бы вам объяснить? Они в своих десятках…

Веселовский поднял обе руки и сцепил их пальцами:

— Вот так! Они так притерлись друг к другу, что — дорогого стоит. И Васильев абы кого к себе не берет. Вообще, хочу вам сказать… Некомплект в этих командах, в полках — большой. Новобранец там ни к чему — сам голову сложит, и товарищей подведет. А уже обстрелянный, опытный солдат — сам сто раз подумает, идти ли туда. И, как правило, откажется! А вот у капитана… все немного не так!

— А что там, может быть, не так? Учи солдат, натаскивай…

Веселовский засмеялся:

— Это — правильно. Но… недостаточно.

— А что еще?

Начштаба «попыхал» трубкой, вновь ее разжигая:

— Многим начальникам и офицерам не очень-то нравится… у капитана охотники — люди зажиточные! Да и как бы не поболее, чем многие наши офицеры.

— Трофеи? — догадался подпоручик.

Подполковник кивнул:

— Не знаю уж, как Васильев договорился с полковым начальством, но… думаю, немалые трофеи у него бывают.

Плещеев задумался:

— Ладно! Это все хорошо, и привлечь к нашему делу таких профессионалов — просто здорово. Но вот у меня вопрос… А кто в поиске будет старшим?

Веселовский кивнул:

— Я давно считаю, что подпоручик Плещеев — человек неглупый! Вам вот что понять нужно, голубчик… Несомненно — поиском будете командовать вы. Иного и быть не может. Но вот… Там, в горах, я бы вам настоятельно рекомендовал прислушиваться к мнению унтера, что пришлет Васильев. Даже не так… Каждый шаг вы будете должны обговаривать, обсуждать с командиром десятка. Не потому, что я вас не ценю, вовсе нет! Вы показали себя храбрым и думающим офицером. Удачливым, к тому же… А у охотников удача — ох как ценится! Они, знаете ли, еще как суеверны! Так вот… просто в горах и в лесу… Этот унтер не только вам форы даст, но и, уверен, любому моему офицеру! Так что, голубчик…

Веселовский выпустил тонкую струю дыма изо рта, внимательно глядя на Юрия:

— Если вы не согласны…

Подпоручик вздохнул:

«С одной стороны, часть возможных преференций как единственного командира операции — пролетает мимо. С другой стороны… С другой стороны, опытный унтер… Не помешает. Или… помешает? Ладно! Будем думать, что предостережет от явных глупостей!».

— Согласен, господин подполковник…

— Ну вот и славно! — было видно, что Веселовский успокоился, — Я надеялся на ваше благоразумие и понимание, Юрий Александрович, и — не ошибся! А то, знаете ли, молодые офицеры в большинстве своем так хотят отличиться, показать себя, что подчас совершают такие глупости, что потом горько… Горько и им на родину письма писать и солдат хоронить в больших количествах. Так что… Рад, господин подпоручик! Весьма рад!

Глава 25

«Свет. Неяркий, но теплый свет трех свечей в бронзовом подсвечнике, стоящим на столе. Вот сейчас он как раз к месту! Здесь не подошел бы свет электрических ламп: ни обычных, накаливания; ни люминесцентных, ни светодиодных. И уж тем более — ламп дневного света, белых! Может быть, свет керосиновой лампы? Стоп! Керосиновая лампа! А я их здесь не видел!».

С некоторых пор Плещеев начал записывать все, что мог вспомнить по различным предметам, которых еще вроде бы нет, но они могли бы быть изготовлены в текущих условиях. Уж больно денег хотелось, ибо таяли его запасы «трофейных» — со страшной силой!

Только вот мало — вспомнить! Надо же и людей с деньгами найти, кто заинтересуется, запустит процесс изготовления и продажи. А таковых в округе пока не находилось. Пятигорск — мал, и функция его, как одного из форпостов на линии не способствовала большому количеству производств. Да и другим жил Пятигорск в летнее время — лечебные воды и лечащиеся ими приезжие.

«Вот, может, кого из них и можно будет подписать на это? Ведь и купцы, и промышленники здесь бывают!».

А пока Плещеев был занят рисованием. Да-да, рисованием. Сидел он возле стола, где свет свечей был поярче, и с помощью нехитрых инструментов отображал на большом листе хорошей, плотной и толстой бумаги Анфиску, что расположилась на его кровати в костюме Евы.