taramans – Корнет (страница 57)

С Рузановым они разработали таблицу сигналов, подаваемых с помощью ракет. Решили ограничиться максимумом в три ракеты разного огня и дыма.

«Иначе путаница будет!».

Таблица была небольшая, и ее содержимое заставляло Плещеева морщиться — неказисто и топорно. Но — что поделать, все это только начинает отрабатываться, опробоваться. Ошибки неизбежны, и сигналы будут корректироваться. Да и номенклатура сигнальных мин пока весьма невелика.

Какие-то копейки им за все это перепали, но именно что — копейки, ибо пришлось отдавать все это фактически по себестоимости. Лишь оплатили работу кустаря-механика, изготовившего пистолеты, да химику пришлось заплатить за работу. Долг Грымова и Гордеева перед Плещеевым подрос значительно.

Теперь уже подпоручик грустно вздыхал — от тех денег, что были отданы ему казаками за трофеи, оставались сущие крохи. Особенно — после разгула «проставления» за звание и «Аньку».

— Господин подполковник! Я здесь посидел с прошлогодними рапортами и донесениями…, - начал подпоручик.

— Что? Опять?! — Веселовский, сам не зная того, очень точно изобразил волка из одного мультфильма, но потом рассмеялся и сказал, — вы продолжайте, голубчик! Это я шучу. Просто каждый раз, работая с документами, вы вновь и вновь выуживаете оттуда какую-нибудь мысль. Это — хорошо! Эх, если бы все мои штабные офицеры работали с таким интересом…

Плещеев кивнул, собрался с мыслями:

— Так вот… Я уже вам передавал аналитическую записку…

Юрий увидел, как Веселовский беззвучно, одними губами повторил только что произнесенное им наименование документа — «аналитическая записка». Понравилось подполковнику сие понятие, как и еще некоторые, что так некстати порой вылетали из уст сновидца.

— … по общему количеству нападений в течение прошлого теплого сезона. Помните — с потерями, ранеными, материальному ущербу?

Задумчивый «начштаба» отозвался:

— Помню, голубчик, помню. Я все поданные вами документы помню. Очень уж толково подготовлены и составлены! И что же?

— Теперь я решил еще раз просмотреть их, но — несколько с другой стороны. Так сказать — по методам нападения…

— А что же там не так с этими… методами нападений? — удивился подполковник.

— Видите ли… основной массив этих нападений очень похож. И, надо признать, привычен для горцев. Я бы сказал — весьма бестолково задуманные и реализованные нападения. Обстрел, как правило — издалека, без особой надежды на результат. Есть немного другие — тот же обстрел, но с уже более близкой дистанции. Там результаты существенно хуже для нас. Есть несколько — обстрел и последующая атака наших объектов. Здесь, как говорится, тоже безголово реализовано…

Веселовский, с интересом разглядывая подпоручика, вновь перебил его:

— Х-м-м… вот вы, Юрий Александрович, несколько раз повторили — безголово, бестолково. А вы что же — сами бы по-другому действовали?

— Конечно. Тут и сомнений быть не может! — пожал плечами Плещеев.

— И как же, позвольте спросить?

Юрий задумался:

— На мой взгляд, все зависит от цели нападения. Если это — просто нанести нам урон, то… в любом случае в первую очередь я выбрал бы место нападения. Близость к дороге, чтобы стрелять наверняка. Потом — чтобы место давало максимальную возможность не очень-то опасаться ответных действий противника. К примеру, стрелять со скал, с некоторой высоты. Сами знаете, стрелять по укрывшемуся противнику, который загодя позаботился об укрытиях от ответного огня… х-м-м… возможно, но результат будет сильно хуже. И ответную атаку в пешем строю… Вверх, да по камням или другим препятствиям — не больно-то поскачешь-попрыгаешь! Далее — наличие скрытного подхода к позиции. Скрытно подошли, сделали свое дело и также скрытно — ушли!

Взглядом Юрий попросил разрешения налить воды из графина, налил и освежил несколько пересохшее горло. Веселовский же встал, подошел к окну, выходящему во двор, и крикнул:

— Корней! Корней, каналья! Где ты там? Сбегай-ка в лавку, прикупи баранок, да самовар поставь!

Плещеев продолжил:

— Другое дело — когда абреки покушаются на какое-либо имущество. Как говорится — волка ноги кормят! Здесь от места нападения еще больше зависит: заблокировать противника… Обоз — к примеру! В нужном месте. Перестрелять сопровождающих и, собрав трофеи, ретироваться. На все это нужно время. И чтобы никто не мешал! А значит — место должно быть удаленным или труднодоступным для нашей подмоги. Нужно знать — хотя бы примерно — количество сопровождающих, их силы. Рассчитать свои силы, разместить их грамотно… К примеру — для ведения перекрестного огня.

Веселовский подал реплику:

— Да-да… все верно! Хорошо, что у противника мало грамотных командиров. Но вот в горах Чечни и Дагестана — там такое частенько случается… Там больше мюридов опытных, думающих головой…

— Х-м-м… ну, тут тоже — против лома нет приема, окромя другого лома! — хмыкнул Юрий.

— Как вы, батенька, ловко все эти пословицы и поговорки вворачиваете! Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду… что на таковых мюридов можно тоже неплохо охотиться! Сбор информации о человеке, пути передвижения, засада. Набрать команду бесшабашных, но неглупых людей, которые опасности не боятся… И отстреливать этих грамотных мюридов. А может, и самого Шамиля!

Веселовский невесело засмеялся:

— Не все так просто, мой друг! Не все так просто…

— Основная масса горцев чем характеризуется? — почесал лоб подпоручик.

— И чем же? — наклонил голову набок начштаба.

— Они, как правило, очень горячие по характеру. И в целом… В целом — довольно диковаты. А потому — думать не очень привычны. А вот те, кто уже перерос по возрасту эту горячность, или по природе своей — умнее прочих… Вот они-то и самые опасные! Уничтожь их — и сопротивление нам на Кавказе станет куда слабее. Ну, или точно — глупее!

— М-да-с… Ну да — ладно! Что там с нашими нападениями, с которых вы начали разговор.

— Да… Из числа выбивающихся из ряда случаев я отметил четыре! — кивнул Плещеев.

— И чем же они отличаются?

— Именно: местом нападения, результатами, способом отхода. Прошлым летом случилось нападение на пасеку. Крестьянин из переселенцев завел вывозную пасеку на одном из лужков в долинке неподалеку от крепости «N». Разрешите карту, господин подполковник?

Расстелив на столе карту, в очередной раз поморщившись от ее «точности» и «информативности», Плещеев указал приблизительно место нападения.

— В результате нападения сам крестьянин был убит на месте. Видимо — оказал сопротивление. А его жена и двенадцатилетняя дочь — пропали без вести.

Веселовский с досадой поморщился.

— Сама пасека была разграблена, — цыкнув зубом, продолжил подпоручик, — Интересен способ отхода разбойников… Они вот тут прошли по долине, пересекли основную дорогу от Пятигорска в крепость и, опять же — по долинке, только по другой — ушли в неконтролируемую нами зону.

— Второй случай… Нападение на обоз, следующий в малую крепостицу. Вот здесь! — подпоручик вновь указал место на карте, — Точнее… Нападение было произведено не на сам обоз, а на фургон, у которого лопнуло колесо. Кстати! Интересно — почему их бросили? И фургон, и троих солдат при нем? В итоге — один солдат убит на месте, двое — пропали. Я бы этого унтера, что командовал обозом…

Веселовский снова поморщился, вздохнул и ответил:

— Уже, подпоручик, уже! Я помню этот прискорбный случай. Унтер-офицер Разумовский был разжалован и сослан в крепость Грозную. Пусть там попробует отличиться и смыть вину кровью.

Увидев вопросительный взгляд Плещеева, начштаба, пояснил:

— Струсил, сволочь! Унтер, из вольноопределяющихся. Бросил и имущество, и товарищей. Причем — еще до нападения, даже не зная о готовящемся! Просто побоялся стоять на дороге, ждать, пока заменят колесо. Это же — коней нужно выпрячь, телегу разгрузить, поднять ее, колесо поменять. И далее — в обратном порядке. Ну, вы сами знаете, голубчик! Не раз этим командовали.

— Да, я знаю. Не раз водил обозы… А Разумовский… он что — из поляков? Не так ли?

— Да. Из студентов, из Варшавы. Что-то там злоумышлял против государя и империи. Был заподозрен жандармами, вот и выбрал такой способ избежать ответственности… М-да… Продолжайте, подпоручик!

— Так вот… Еще два случая — из подобных. Произошли вот здесь… и — здесь!

Веселовский задумался:

— Верст двадцать пять или тридцать будет. По окружности. Если не больше…

— Да, примерно так! И вот что я подумал… Поговорил с казачками, которые, как правило, вдогон и идут. Они не ходят дальше трех-пяти верст за линию наших постов и пикетов.

— И это — понятно. Были случаи засад…, - кивнул подполковник.

— Вот я и подумал… Возможно… Возможно, есть кто-то, кто очень хорошо изучил наши ответные действия на такие нападения. И как действуют казаки — тоже. А что если… горцы создали неподалеку от нашей территории несколько таких…

Плещеев уже было хотел сказать — «аэродромов подскока», но вовремя опомнился.

— … небольших укромных баз. Они там сидят неподалеку, имеют все необходимое, высылают своих соглядатаев, как щупальца, в нашу сторону… И как только видят что-то интересное — раз! Нападают. А потом уходят на эти базы и отсиживаются там, зная, что казачки до них не дойдут. И, мниться мне, не доходят они, казачки, то есть, до них — сущие пустяки. Версту, может, две. Или — пусть будет — пять!