taramans – Каннут, отродье Севера (страница 93)

— Дурень! Я же тебе говорил — не открывай глаз! Сосредоточься! А ты чего? — маг был раздражен.

Парень пожал плечами с виноватым видом — «Облажался!».

— Ладно, для начала хватит! — все-таки согласился учитель, — Так… Сейчас скажи мне: что ты чувствуешь?

Каннут прислушался к себе:

— Бодрость. Кисти и выше… чуть ниже локтей — чуть покалывает. Вроде как мурашками!

— Ага! — торжествуя, маг поднял палец вверх, — Получилось! То есть, какую-то часть силы ты все же смог притянуть к себе. Так-так-так… Надо подумать… Хотя вот! Ты же видел, как я лечу или чищу тело пациентов? Как я тебя лечил — помнишь?

Каннут кивнул: уже сколько раз он ощущал на себе это воздействие — теплые покалывающие волны лечебной магии.

— Ага! Так вот, на себе ты это не проверишь. Видишь ли, Кан… Себя лечить у магов получается сложнее, чем лечить других. Приходиться и смотреть, то есть видеть ауру, определять повреждения или участки боли и контролировать подачу силы, а еще и оценивать воздействие на себя. С опытом это делаешь довольно легко, но… Вот моя рука. Попробуй по чуть-чуть подать на нее силу, ну то есть, эти мурашки, как ты сказал.

Каннут посмотрел на протянутую к нему руку мага, прижмурился, и накрыв своей рукой…

— Ай! Идиот! Ты что делаешь?! Я же сказал — помаленьку! — завопил маг, тряся рукой.

Кан опешил: чуть выше кисти Филипа расплылось синеватое пятно.

Маг, продолжая шипеть разъяренным котом, принялся выводить пассы другой рукой над пострадавшим участком. Но через некоторое время успокоился и облегченно выдохнул:

— Я же сказал — потихоньку! Вот ты… тюлень северный! Ты же сразу все слил, да?

Каннут прислушался к себе и обескураженно кивнул:

— Так получилось! А как контролировать это — «потихоньку»?

— М-да… Это я погорячился! — признал Филип, — Думал, до тебя самого дойдет, раз так легко вышло качать магию из окружающего пространства.

Рука у него пришла в норму, но маг продолжал на нее периодически поглядывать.

Как объяснил учитель, магии больше на открытом пространстве. И есть такие места, на которых природная сила концентрируется в больших количествах — места силы.

— Но нам, для учебы, и того, что в помещениях хватит. Так даже лучше, а то ты по неумению еще что-нибудь натворишь! — решил Филип.

«Ну вот — натворил!».

— Ирчей южнее и восточнее от нас на три дня пути нет! — докладывал Клеменса Бруно, продолжая жадно поглощать расставленную для него по столу пищу.

Егерь периодически пропадал из таверны, выполняя поручения хозяина.

— Они ушли на юг с ухудшением погоды. Похоже… Если судить по следам — ушли они к селению Инглара на зимовку, как я думаю! — продолжал следопыт.

— Х-м-м… ну, этого и следовало ожидать. Они всегда так делают поздней осенью, но убедиться стоило! — кивнул Бруно, — Ладно! Пару дней отдохнешь, а потом вместе со мной съездишь в Луку, надо посмотреть, что там твориться, да с людьми встретиться, поговорить…

— А как вы в дожди-то поедете? — удивился присутствующий здесь Каннут.

Толстяк хмыкнул:

— А не будет дней десять дождей! Вон у нас Седрик имеется, — кивнул Бруно на приятеля, — У него такие колени и локти — за неделю погоду предсказывают. Да и маг говорил о том же.

Владелец таверны и постоялого двора и зимой не сидел на месте. Бруно постоянно курсировал между селами и деревнями округи, мониторя ситуацию, а иногда выбирался и в город.

— Привычка у меня такая! Еще из тех времен, когда пограничный отряд у меня под рукой был. Надо постоянно держать ушки топориком, чтобы в один из дней не получить меж тех ушей этим самым топориком! — поучал он парня.

«Скучно, блин!» — про себя поднывал Плехов.

Вроде бы и занятия всегда есть, и девчонки никогда не отказывают, а…

«Каким-то адреналиновым наркоманом становлюсь, что ли? «Сидеть на попе ровно» — аж до зубовного скрежета скучно. Или меня так в этом юном теле корежит? Все хочется куда-то нестись, что-то делать. И это что-то — вовсе не эти ежедневные занятия по фехтованию и даже магии!».

Несмотря ни на что, занятия для Каннута уже давно превратились в рутину. Хотелось же чего-то… А чего хотелось, пожалуй, он и сам не смог бы внятно сказать! То ли новых людей и впечатлений, то ли приключений острых, пусть даже кровавых, то ли еще чего-то…

«Да и в таверне после прошедшего снегопада, и даже — метели, пустынно. Девчонки — почти все — разъехались по родным и близким. В таверне остались только те, кто проживает здесь постоянно. Хорошо хоть Лия есть под боком! Но ведь и с ней поговорить толком не о чем. Эх, скорее бы весна!».

— Эй! Ты чего здесь сидишь, как бука? — в комнату к нему ворвались Криста и Милена, — Пошли в снежки поиграем, а то так скоро можешь и в Седрика превратиться!

Каннут расплылся в улыбке:

— А вы когда приехали, красавицы? И чего там мало дома побыли?

Девушки переглянулись и, смеясь, ответили, перебивая друг друга:

— Мы тут подумали… Все же разъехались, а ты остался! Так что… Претендовать на юного Каннута пока некому! Вот и решили с тебя должок стрясти! Да не один должок же, сколько он нам уже задолжал! А Лийка… пусть подождет, ей и так в последнее время больше остальных достается!

И девушки потащили парня на улицу. В своих коротких шубках, меховых шапочках, коротких сапожках они были очень хороши!

Играя, бросаясь снегом за забором постоялого двора, бегая и хохоча друг над другом, Кан не задумывался о прочем.

С Виткой, после ее демарша с орками, он почти не общался. С ее подружкой Агнесс хоть и разговаривали вполне дружелюбно, но встреч тоже не было: похоже, девушка опять включила «режим солидарности».

Анджи, с наступлением осени, практически не вылазила из своего поместья, наводила там порядки. К Аннахен же Каннут и сам не подступался: и не нравилась ему особо эта девушка, да и по отношению к Клеменсе это было бы… Хватает того, что его официальная жена фактически не живет с ним, при этом проживая под одной крышей. И в постели Каннута оказывается чаще, чем общается с мужем.

«А Клеменсе и до лампочки! Странная они все же пара!».

Наигравшись в снежки, разгоряченные, розовощекие, они ввалились в таверну, быстренько переоделись по комнатам, и, сговорившись, устроились ужинать в комнате Каннута. При этом кувшин с вином, принесенный девчонками, был не один.

— Ну что? Чем займемся? — убрав со стола, девушки расселись рядом, и в ожидании уставились на Каннута.

— Предлагаю… Поиграть в карты! — предложил парень.

Девчонки с явным разочарованием переглянулись:

— В карты? Как — в карты?

— Да! — убежденно кивнул Кан, — В карты! Но… на раздевание!

— Это как? — опешила Криста.

— Ну… в подкидного дурачка. Кто проигрывает — снимает с себя одну вещь! Только чур! Всякие бусы, заколки и прочее — не считается! Именно вещь!

Девушки оживились, заулыбались:

— Х-м-м… будет интересно!

— Я тоже так думаю! — согласился Кан, — А потом…

— Что — потом? — «купились» подружки.

— Потом, когда мы останемся полностью голыми, мы будем играть… на желания! — предложил парень.

— Интересно…, - протянула, не отрывая от него взгляда Милена, — Очень интересно! Сам придумал?

— Тебе не понравилась задумка?

— Пока не знаю. Но… посмотрим, на что ты способен. А то Анджи нам кое-что рассказывала, очень интересное. Вот мы…

— Говоришь, хотите посмотреть — на что я способен? Ха-ха-ха… Это я хочу посмотреть, на что способны вы! — Каннут плотоядно оглядел девушек, чем ввел в некоторое смущение таких, казалось бы, опытных красоток.

— Ну-ну-ну… Мальчик! — облизнула губки Криста, — Не задавайся! Анджи, конечно, говорила, что ты хорош, но нас же — двое! Справишься ли?

— Орчанки тоже поначалу так говорили. А потом — орчанка и та циркачка! Так что… Опыт у меня есть. А вот у вас… Насколько вы бесстыжи? А, красавицы?

Девушки снова переглянулись, и Милена процедила:

— Нет! Ну до чего же развито самомнение у юноши!