taramans – Каннут, отродье Севера (страница 81)
— Поднимись, воин!
Когда он выпрямился, она встала тоже. Роста они были практически одного, и лицо красавицы было совсем рядом.
— Скажи мне, юноша… Ты ведь — нордлинг? — и впилась в него взглядом, улыбаясь при этом.
— Не смею врать такой красоте, госпожа. Да, я нордлинг! А ты… ты — самая красивая из всех созданий на Айке. Сам Эру Иллуватар мог бы гордиться своим творением, такой дщерью своего народа…
Послышался громкий ропот стоявших позади эльфов.
«Не нравятся вам нордлинги, ушастые?».
Но эльфийка подняла руку, чуть пошевелила пальцами, и ропот стих. Мало того! Эльфы отступили на несколько шагов назад.
— Мальчик! А знаешь ли ты, что я из младшего рода? — улыбаясь, негромко спросила она.
— Мне говорили. Но мне плевать! Наверное, в младшем роду и кровь моложе, не так ли? А молодая кровь — это всегда красота молодости! И я сейчас вижу именно красавицу, а не представительницу того или иного эльфийского Дома.
«А глаза у нее — зеленые! Прямо омут какой-то!».
— Опустись на колено, юноша! — потребовала эльфийка.
Кан снова опустился, как было сказано, и наклонил голову.
«Фу-у-у-х… так даже легче, а то ноги что-то трястись начали. Кровушки-то с меня видно немало натекло!».
Сверху что-то отрывисто потребовала на своем языке красавица. Каннут только и разобрал:
«Скхаш-ш-ш!» — «ишь ты, как змея зашипела!».
Недовольно что-то пропел один из эльфов.
— Скхаш-ш-ш…, - резко ответила красавица и еще что-то снова на эльфийском требовательно.
Когда Кан увидел на своем плече лезвие узкого эльфийского меча, то даже не удивился. Мелькнула мысль:
«Она мне решила голову срубить, что ли? А получится? Я ведь в доспехе и кольчужный капюшон на плечах!».
Эльфийка что-то запела коротко, а потом перешла на общий:
— Встань, рыцарь! Встань и прими мой поцелуй!
«Поцелуй? Х-м-м… поцелуй — это мне нравится! С такой-то… я целоваться всегда готов!».
Губы ее были прохладны и приятны.
«Только что это за поцелуй такой?! Секунда и все!».
Голова изрядно кружилась, но на губах застыла дурацкая довольная улыбка.
«М-да… мне тут двенадцать, а я уже с эльфийками целуюсь! Кто может таким похвастать? Завидуете? Вот то-то же, бля!».
— Капитан! — позвала эльфийка Бергфельда, — Помогите рыцарю, он потерял много крови!
«Это — про меня, что ли? Х-м-м… ну… я бы все-таки попробовал что-нибудь показать ей в койке. Наверное…».
Глава 33
— Тащите-ка вы его в мыльню! — смутно послышался Каннуту голос Филипа, — Там его осмотрю. А то в комнате все в крови испачкаем…
Голова кружилась, сильно хотелось спать. А еще и мутить с чего-то начало!
«Это, скорее всего, от этого «допинга». Но ведь маг говорил, что часа через три, не раньше? Видно, ошибся!».
Сквозь пелену, накрывшую его с головой, Каннут чувствовал, как его куда-то тащили, а потом смутно узнаваемые Габор и Гривс принялись крутить и вертеть его, расстегивая ремни сбруи доспехов.
— Кладите на лавку! — распорядился маг, — Анджи! Помоги мне! А ты, Витка, раз уж взялась помогать, не скули, а быстро притащи горячей воды! Ага… так. Ну это — ерунда, тут я сейчас его подлечу и просто забинтую…
Довольно беспардонно маг крутил ему руки-ноги, осматривая тушку.
— Под коленом… Так. Здесь тоже ничего страшного! А вот бедро… Бедро нужно штопать! Анджи, помогай!
Когда парень почувствовал, как освежающая теплая, но колкая волна прошлась по его телу, то не смог сдержать позывов и простонав, свесил голову со скамьи.
— Вот! Сейчас блевать будет, это — нормально! Витка! Ведро подставь, что замерла?!
После очистки желудка, прошедшей весьма бурно, слава Валарам, что — очень быстро, голова Каннута изрядно очистилась от мути, дышать сразу стало легче, и он открыл глаза.
— Как там Бруно? Что с поединком? — прохрипел он.
— Ай да что там может быть? — отмахнулась Анджи.
Но ответом на вопрос парня стал сам Бруно в доспехах, с шумом появившийся в мыльне. Следом за ним зашел и Седрик.
— Ты как, дядька? — спросил Кан, и сам с себя удивился — дядькой хозяина таверны он прежде не называл.
— Дядька?! А что — пусть будет так, мне нравится! — захохотал толстяк, и на повторный вопрос парня, махнул рукой, — Да все, как и говорил — снес ему башку и делу конец! Слабы галлы против бойцов граничных отрядов! Это не орки, с теми, куда сложнее было!
— Хвастун! — пожевал губами Седрик, — Филип! Как он?
Старик кивнул на Каннута.
Маг, вытирая руки полотенцем, пожал плечами:
— Нормально! Неделю, может — две похромает, а потом снова начнет жеребчиком носиться. Рука и колено — ерунда, с бедром немного сложнее, но я там все зашил, почистил. Хорошо, что он пропустил удар снаружи. Вот если бы изнутри — тогда и артерию бы мог перерубить этот галл. Ну… Если бы так, мы бы с Каннутом уже не беседовали!
— Ага… — протянул Седрик и обратился к парню, — Вот как ты можешь так вляпываться во все дерьмо, а? Ты что за представление опять устроил вместо поединка? Что это за кличи и речи? Это ты так незаметно себя ведешь, да? Так, ты поезжай сразу в Сентран, да прямо на центральной площади заяви: «Король, дескать, — говно! Север — крут, а нордлинги — лучшие! Галлов и франков — на ножи!».
«Хорошие «кричалки» у Седрика получаются!».
Голова опять закружилась, и Каннут, поморщившись, закрыл глаза.
«А в чем он не прав? Во всем прав! Кто идиот? Я идиот! Безголовый тупой засранец!».
Но язык, похоже, сейчас жил отдельно от головы парня, потому как сам, не ожидая того, Каннут прошипел:
— Как в жопе заноза, как в поле сорняк, сидит щас на троне Филипка-мудак!
В мыльне замолчали. Тишина провисела недолго — Бруно хохотнул, но довольно смущенно пробормотал:
— Ты это… Ты, Каннут, не перебирай, ага! За языком следи!
— Вот! Вот видишь, Бруно — и скоморох у нас подрос! — скрипел Седрик, — Можно на площадях выступать, подрывая устои королевства. Правда — недолго! А там — язык вырвут, в глотку — кипящее масло, а потом — четвертование за коронное преступление! А всех здесь присутствующих, как соучастников — на дыбу, и тоже на эшафот. Нам с тобой, как рыцарям, головы мечом порубают. А остальным — петля! Нормально, ага! Мальчонка веселится!
«И правда — что-то я в последнее время разболтался. Привык, что вокруг всегда все свои, а потом — как? Когда рядом будут люди разные? Так, я долго на этом свете не заживусь! За базаром следить надо!».
— Ладно! — решил Бруно, — Анджи, Вита! Отмойте этого засранца от крови, да тащите в его комнату. И чтобы даже носа оттуда не высовывал! Ну, пока эти гости не уедут, по крайней мере!
Лежа с закрытыми глазами, Каннут слышал, как выходили из мыльни его близкие.
«А как иначе? Именно мои близкие. Таковыми они стали для меня за прожитое здесь время!».
Выходя, Филип посоветовал Анджи:
— Ты, как отмоете его, тело помассируй — он быстрее тогда в себя приходить будет. Только возле ран — аккуратнее, а то опять может кровь пойти…
Анджи ответила:
— Да знаю я все это, Филип! Иди уже!