taramans – Каннут, отродье Севера (страница 78)
— И все же… Господин капитан! Я не могу себе позволить оставить просто так поведение этого молодого человека, пусть и эделя! — поджал губы маркиз, повернулся к Каннуту и добавил:
— Если вы, молодой человек, знаете, что такое честь благородного нобиля, то не сочтите за труд быть завтра на рассвете во дворе! Шевалье Плюжон будет иметь честь потребовать от вас удовлетворения!
«А Плюжон… Это, стал быть, этот «шнобелевый индивид»? Так получается?».
Каннут чуть поклонился, хмыкнул и ответил:
— А будет ли в состоянии шевалье чего-то требовать от меня?
— Я вас уверяю — будет! В любом случае его умений хватит, чтобы укоротить на голову какого-то провинциального наглеца! — язвительно изогнул губы маркиз.
Тут снова вмешался Бергфельд:
— Маркиз! Я вынужден предупредить вас, что парню всего лишь двенадцать лет!
Маркиз явно опешил:
— Это кому двенадцать лет? Вот этому вот?
Капитан пожал плечами:
— В нашей провинции часто рождаются рослые мужчины…
Маркиз с кислой миной погрузился в раздумья.
«Ну да! Благодаря вздорности своего подчиненного он сейчас угадал в весьма глупую ситуацию: зарубит завтра шевалье меня, и все скажут, что галльские рыцари убивают детей, а если я зарублю его — так вообще смех! Ребенок убил галльского дворянина!».
Но вельможа тряхнул головой:
— И все-таки я полагаю, что честь рыцаря должна быть очищена! Вы, молодой эдель, можете принести свои извинения Плюжону. При должной денежной компенсации, полагаю, он согласится принять ваши извинения!
Каннут засмеялся:
— То есть — я должен извиниться перед пьяным невежей за то, что не позволил себя убить? Тогда как я был безоружен? И еще и золота ему отсыпать? Я ценю хороший юмор, милорд! Но у меня к вам вопрос, господин маркиз… Значит ли это, что галльского аристо можно оскорбить, даже унизить, а потом просто заплатить ему несколько золотых монет? Чем тогда галльский аристо отличается от продажной женщины?
А вот тут маркиза проняло по-настоящему! Он прошипел что-то невнятное, но потом, пожевав губами, кинул Каннуту:
— Ты сдохнешь завтра, щенок! — и направился к лестнице.
— На все воля Валар! — бросил ему вслед Каннут.
Бергфельд последовал за маркизом, и уже с лестницы послышались слова капитана:
— Милорд! Я буду вынужден сообщить о случившемся маркграфу, для его последующего доклада герцогу. Маркиз! Я не понимаю Вас — так в обратную дорогу вам придется отправиться одному. Сколько у вас было людей в кортеже изначально? Мне говорили, что два десятка, на так ли?
«Сдается мне, что тут галлы вообще безголовые! Отправляться с важной миссией и впутываться во все дерьмо по пути без разбора? Потерять десяток, даже не доехав до орков, то есть цели миссии? Маркиз-то, видно, тоже умом не блещет. Гонористые, но дурные! Это напоминает мне наших «пшеков» из реальности. Гонорова шляхта, блин! Не просто так, стало быть, в реальности французы всегда дружили с поляками — родственные души, наверное!».
Глава 32
После отбытия высоких гостей в зале ненадолго установилась тишина. Присутствующие молчали, но уже через полминуты Бруно захохотал и велел девушкам:
— Ну что встали? Со столов уберите да накройте заново нам! Вон — в том углу…
Девчонки заметались, поглядывая на хозяина и кидая в сторону Каннута испуганные и сочувствующие взгляды.
— Вот и приняли высоких гостей, эх-хе-хе…, - проскрипел Седрик, а потом взъярился на приятеля, — Ну ладно этот… безголовый северный тюлень! Он хотя бы молод и глуп, а ты-то куда полез, идиот?!
— Не ори, трухлявый ты пенек! — отмахнулся Бруно от друга, — Хоть вспомню, как это делалось раньше, а то застоялся я совсем…
— Застоялся он! Вот проткнет завтра этот галл твою застоявшуюся вонючую требуху, как и обещал, и — что тогда? — не унимался Седрик.
— Ай, брось! — Бруно был настроен жизнерадостно, — Чтобы какая-то галльская немощь меня проткнула? Х-х-х-а!
За стол они уселись впятером: чуть дальше, немного наособицу, с кружкой в руке, уселся и Габор, все время стычки незаметно простоявший у дверей в зал с мечом в руке.
— Ладно… Давайте думать, как вытаскивать эту тощую нордлинговскую задницу из того дерьма, в которое он сам себя загнал! — пробурчал Седрик.
Благо, что никто не стал кудахтать над Каннутом: «Ах, что ты натворил? Ах он тебя убьет!».
«Не те люди! «Мусчины» конкретные, прошедшие не один десяток схваток. А то и — не одну сотню боев за свою жизнь!».
— Полный доспех на Каннута соберешь? — спросил Бруно у приятеля.
— Нет! — покачал головой тот, — Не будет полного доспеха. По размеру не подберу! Кираса, наплечники, наручи… Бедра, голень. Но все в разнобой, некомплектное. Шлем?
— Армет? — задумался Бруно.
Каннут влез:
— Лучше салад! Он мне больше нравится!
— Нра-а-а-вится ему! — снова разозлился Седрик, но быстро «стух», — Ладно, салад! Тогда нужен бугивер и горжет. Ох-хо-хо…
— Габор! — повернулся Бруно к «вышибале», — Как ты оцениваешь парня? Меч и щит?
Габор задумался, качнул головой:
— Нет. Рано ему еще, нет у меня уверенности…
Снова влез Кан:
— Полэкс! Что тут думать?!
Старшие задумались, потом Седрик почесал затылок:
— Будет довольно неожиданно!
Потом наставники пояснили парню, что полэкс в поединках используется нечасто — все же это больше боевое оружие. Ну, или турнирное!
— Филип! Что скажешь? Как парень с полэксом? — уставился на мага Бруно.
— Слабовато еще. Но… все же получше, чем щит и меч, или щит и топор! — кивнул Филип, — Только если не затягивать! Вот если бы на ножах… На ножах он уже вполне хорош!
— Да что о том говорить?! Что, этот шевалье согласиться, как какой-то босяк из трущоб Луки на ножах драться? — снова заворчал Седрик.
— А он что выберет? — спросил у опытных товарищей Каннут.
— Да демоны его знает… Щит и меч, скорее всего, — протянул старик.
— У благородных сейчас в поединках принято драться на мечах и дагах! — подсказал Филип.
— Меч и дага, говоришь? — задумался Бруно, — Спорно. Против одоспешенного воина? Только на укол работать?
— Может он мастер? — почесал затылок Седрик, — Прибьет утром одного малолетнего идиота…
— Ну, ты это брось! — хмыкнул Бруно, — Как Валары решат. Бывает, что и новичок против опытного воина победителем выходит!
— Да, бывает! — согласился Седрик, — Только очень редко, случайно, если только! Топай, спи, отрыжка Севера! Утром пораньше тебя подниму, доспехи подберем. Эти-то…
Седрик мотнул головой, указывая на второй этаж:
— Эти-то рано не поднимутся. Непривычные они, рано подниматься!
— Хорошо! — кивнул Каннут, — Только в мыльню заскочу, всю задницу себе вином да объедками вымазал.
— Одежду девкам отдай, постирают! — напутствовал его Бруно.
— Ага… В чистой и похоронят! — ехидно добавил Седрик.