taramans – Каннут, отродье Севера (страница 32)
«Ох ты ж! Это кто такая, а? И ведь какова красотка!».
Молодая женщина стояла в дверях и с интересом разглядывала парня. Было ей лет двадцать пять — двадцать семь на вид. Довольно высокая, с гибким станом, тонкой талией и широкими бедрами. Смуглая кожа лица правильного овала, тонкий ровный нос, красивые припухлые губки. Хороша!
«И кто же это такая? Ну… судя по одежде — знакомых очертаний темно-зеленая юбка, белая блузка, черный корсет — это местная работница. А кого я еще не знаю из местных? Правильно — Анджи, которая уезжала по делам, связанным с оформлением аренды земли. Корыстная и хитрая особа, со слов Филипа. И что ей понадобилось от меня? Любопытство? Не исключено. Что-то еще? А-а-а… умыться надо, голова соображать лучше будет!».
— Добрый вечер, Анджи! Проходи, присаживайся! Рад тебя видеть в моей скромной комнате: такая красавица и вдруг оказала честь… Только я сейчас умоюсь, хорошо? А то голова что-то не соображает… Пиво это… Хоть и хорошее, но…, - затараторил Кан, подхватил красотку под локоток, усадил на стул возле стола и тщательно умылся, сгоняя сон и освежая голову.
Когда он привел себя в порядок и повернулся к женщине, та, все так же молча, разглядывала его.
— Какая ты красивая! — улыбнулся ей Каннут.
Женщина хмыкнула и ответила:
— Даже как-то не верится: то бегал по двору — пацан пацаном, а то вдруг раз и вырос! И такой симпатичный парень получился…
— Нравлюсь? — усмехнулся Кан.
Красавица опять хмыкнула:
— Вообще-то я к тебе по делу!
«Ну, я так не играю!» — вспомнился Плехову один мужчина, в самом расцвете сил.
— Малыш! А давай пошалим! — неожиданно вырвалось у Кана.
С женщины можно было писать картину — «Удивленная красота». Поднятые черные, красивые брови, приоткрытые губки… А потом она расхохоталась!
— Ой, насмешил, мальчишка! Ох и насмешил! — она пальчиком поправила реснички в уголке глаз, глянула весело:
— А ты умеешь шалить? Или тебя уже девчонки научили? Ну проказницы, когда только и успели!
Потом вновь стала серьезной:
— Но все же, Каннут, давай сначала о деле!
— Слушаю тебя, красавица! — парень присел напротив женщины на кровать, поправив одеяло.
«Ну да, следовало ожидать! Если уж Филип не соврал, а похоже, что он — не соврал, то эта «штучка» схватывает все, что касается денег — на лету!».
Речь шла о крестьянах, переселяемых из деревни Речная. И по словам Анджи выходило, что она, вся в заботах о бедных и несчастных пейзанах, готова взять их под свое попечение, и всего лишь — за пять золотых монет!
«Вот молодец красотка! Ни отнять, ни прибавить — молодец! И далеко не дура — получает человек тридцать… точно не помню сколько… крестьян, которые будут работать на ее земле, да еще и все хлопоты по их перевозу и обустройству на новом месте — за мой счет! Вот даже так и подмывает — восхититься ее наглостью и беспардонностью, согласиться и отдать ей все деньги! Даже больше, чем пять золотых! Лиса Алиса, блин! Х-м-м… а может, она, да и все остальные крестьяне — аналог не итальянцев или болгар и прочих сербов-венгров из моей реальности, а самых настоящих евреев? А что — тоже чернявые все, хитрые и упрямо-нагловатые. Хуцпа же настоящая — все то, что она сейчас глаголила! Но — хороша! Отдать ей деньги, только еще и спросить сдачу «натурой»? Х-м-м… интересно, но все же попробуем немного по-другому!».
Нацепив на лицо радостное выражение, Кан кивнул и, дождавшись паузы в речи женщины, начавшей буквальный пересказ про Нью-Васюки, сказал:
— Абсолютно с тобою согласен, прекрасная Анджи! Замечательно! Все так и будет, уверен, только… Два с половиной золотых! Х-м-м…
Предельно нагло и беспардонно оглядев стати красавицы, Каннут добавил:
— Ну и твоя благосклонность ко мне. В любую минуту и в любой форме!
Женщина поперхнулась на полуслове, замерла.
«Шок — это по-нашему!».
Но надо отдать ей должное, Анджи быстро пришла в себя и с интересом посмотрела на парня:
— А ты… неплох, мальчик! Очень неплох! Каков… наглец-молодец!
— Ты даже не представляешь, прелестница, насколько я неплох! Тебе, возможно, даже серебром придется доплачивать за каждое общение со мной. Ну что… может начнем? — и Каннут предельно откровенно похлопал по одеялу на кровати.
Анджи снова расхохоталась:
— Ну насмешил, Кан! Ну насмешил… Это ты говоришь мне, которая уже десять лет… м-да… Какая самоуверенность! Мальчик… давай это приятное дополнение к договору оставим напоследок! Я, знаешь ли, не против…
Не успел Кан глазом моргнуть, как пуговки на блузке женщины, и так застегнутые вовсе не до самой шеи, оказались расстегнутыми вплоть до корсета, и даже вроде бы — ниже! Анджи медленно наклонилась вперед, ближе к парню, показывая всю красоту смуглой уверенной «трешки», что холмами сейчас норовила выскочить из корсета, облизала губки и шепотом:
— Ну что… мы договорились, красавчик? Пять золотых… Всего пять золотых монет!
«Вот же — сучка! Но какова, а? Хороша! Хочу ли я ее? Конечно же! Так бы сразу и… Но — нет! Это Каннут сейчас бы впал в ступор и отдал соблазнительнице все деньги, но я-то — не Кан! Я ей эти деньги и так отдам, но вот… только на моих условиях!».
Он тоже наклонился вперед, приблизил свое лицо вплотную к лицу красотки и, высунув язык, провел им по таким красивых губкам Анджи — туда и сюда, и снова — туда и сюда!
«Как мне нравится смотреть на так часто меняющиеся выражения ее красивой мордочки! Спокойно, Женя, спокойно! Надо дожимать красотку, дожимать и… В общем, я ее «победю»!».
Женщина выпрямилась, откинулась на спинку стула и несколько озадаченно произнесла:
— Что-то я не пойму — кто кого сейчас соблазняет?
— Думаю, ты — меня, а я — тебя! — кивнул парень.
— Согласись — как-то странно получается… Получается, что мы оба — не против, но продолжаем бороться друг с другом? Вопрос — зачем? — размышляла женщина.
— Ну… наверное, за пять золотых.
— Точно! — всплеснула руками Анджи, — Пять золотых, Кан! Посуди — крестьян нужно перевезти к месту; построить им жилье, все сараи и прочие надворные постройки; закупить скот. Обеспечить их продуктами на первое время, ведь посеять на новом месте они уже не успеют!
Плехов хмыкнул. Этот торг с красивой женщиной доставлял ему удовольствие. А еще — предвкушение того, что он ее сегодня, пусть чуть позже, но…
— Согласен с тобой, красавица, проблем — масса! Но, давай по порядку! Во-первых… хотелось бы знать — где расположен твой надел?
— Возле реки, неподалеку от Подорожки, но ближе к морю…
Кан удивился:
— А я думал, что ты из Лощины.
Анджи помотала головой:
— Нет, я из Подорожки. Там живут мои родные. Из Лощины Агнесс и Витка. А я, Милена и Криста — из Подорожки.
«Х-м-м… а я думал, что все девчонки из одного села! Ну ладно, это интересно, но сейчас к делу не относится!».
— М-да… так вот, красавица Анджи, дома у крестьян есть. Просто нужно разобрать их в Речной и перевезти на новое место. Согласись — это вовсе не то же самое, что рубить дома с нуля. Да, работы много, но… Проще все, проще! И посевы у них есть, я их видел. Кстати! Хороший урожай ожидается.
«Это мне так Филип сказал!».
— То есть опять же — продуктами они будут обеспечены. На зиму, по крайней мере. И скот у них свой. Так что… Два с половиной золотых, и то — при моем к тебе интересе. Сама понимаешь — каком!
Женщина улыбнулась:
— Не заводи меня, Кан. Я и так… Но дело — прежде всего! Х-м-м…
Она задумалась, потом с досадой произнесла:
— Не с того начала! Вот же… дура! И вообще — откуда ты такой взялся? Вроде бы бегал тут годами… Мальчишка, причем — не в себе. А сейчас…
Каннут засмеялся:
— Все меняется, красавица, все меняется! Спасибо Филипу, он меня вылечил.
— Ага, расскажи кому другому! Уж этого кобеля я знаю…, - женщина усмехнулась, — Ты как-то быстро вырос. Ты же понимаешь, чем мы тут с девчонками занимаемся, помимо…
— Знаю! — кивнул парень.
— Ага…, - размышляла Анджи, — Погоди, я отлучусь ненадолго!
«Куда она побежала? Ну не в туалет же ей приспичило? Если подумать… То на кухню — сейчас вернется с выпивкой и закуской, и начнется вторая серия переговоров!».