taramans – Дикси. Рейнджер (страница 60)
Ну да, руки сейчас у Кида были довольно заскорузлые, а все почему? Работа с железом, а что есть оружие, как не железо? Занятия с саблей, уход за лошадьми, в поле и горах — хвороста нарубить для костра, яму под сортир выкопать, воды натаскать. Все это занятия явно не писарские. Но тут же и хмыкнул про себя:
«Отговорки — это все. Я же большинство этих работ в перчатках делаю: так повелось с самого начала. Даже пижоном некоторые обзывают. Просто отвык писать и… Лень!».
С трудом накалякав три страницы с огромным количеством зачеркиваний, помарок и клякс, с тяжким вздохом перечитав все, что получилось, Гюнтер решил:
«Как черновик — сойдет! Завтра продолжу. Не забыть только предупредить Вильгельма про скорый инцидент в Харперс-Ферри и этого малохольного Брауна. Когда это произойдет точно — не помню. Но уже вот-вот где-то. Его вроде бы до Нового года и вздернуть успели. Надо, чтобы южане не проворонили шанса смешать с дерьмом этого сумасшедшего, не нужно давать северянам этакого мученика. Там ведь и выдумывать ничего не нужно, просто поднять и грамотно изложить все этапы «жития» этого «преподобного»: неудачник по жизни, фанатик, кровавый убийца. Упырь, одним словом! Зато аж двадцать детей от двух жен. Концом махал, не покладая оного! Х-м-м… А откуда я могу это знать, с точки зрения Вилли? Да по хрену! Видение мне было, вот! Так-так-так… Там же и Фредерик Дуглас отметился, при подготовке этого «действа». А где Дуглас, там и другие аболиционисты. Тоже их какашками погуще вымазать!».
С облегчением отложив писчие принадлежности, Кид тщательно отмыл вымазанные в чернилах руки и, прокравшись на кухню, принялся клянчить у Марты небольшой запасец съестного, аргументируя это тем, что намерен съездить в горы, на свою поляну и поупражняться в стрельбе. Почему крался, спрашивается? Да, чтобы деду на глаза не попасться, а то у старого не заржавеет припахать «юного рейнджера» к домашним работам.
«А на это я никак пойтить не могу: я с Рыжей уже условился!».
Сестру долго уговаривать не пришлось: пофыркивая непонятно, поглядывая искоса, Марта собрала ему «сухой паек», а когда недоумевающий от поведения девчонки Гюнтер уже вознамерился ускользнуть из дома, бросила ему в спину:
— Ты смотри — не переусердствуй со стрельбой. А то сотрешь свой револьвер, как до ветру ходить будешь?
«Это чё это сейчас было?» — опешил Кид, — «Это что за непонятные речи? Угу-м… Надо у Гленны поспрошать — не разболтала ли Рыжая Марте о наших игрищах?».
Но времени оставалось совсем мало, потому Гюнтер, сторожко, оглядываясь по сторонам, оседлал мерина и в обход фермы, ведь «смелые герои всегда идут в обход!», потрусил по тропе вверх.
Приехав, быстренько натаскал воды, разжег очаг в пещере…
«Уже не лето и от камня несет прохладой. А нам для «секаса» комфортные условия нужны!».
И только накрыл стол, как от входа в пещеру послышалось негромкое:
— Кид… Кидди… Ты здесь?
Как он был рад приходу подружки — аж сам удивился! И сам рад, и еще более от того, что видел, что и она рада. Горячие поцелуи взасос, почти не прерываемые процессом сумасшедшего разоблачения обоих, быстро перешли в горизонтальную плоскость, и вот уже Рыжая стонала, захлебываясь шепотом:
— Ах, Кидди… Как же мне хорошо! Ах, еще, еще… Не останавливайся!
Особо доставляло Гюнтеру, что Гленна уже вовсе не смущалась. Она и раньше-то была тот еще огонек, а сейчас, по мере набора опыта, стала просто — ух!
«Интересно. Выходит, и впрямь есть все основания тем слухам, что рыжие — особенно страстные и совсем бесстыжие. Смена позы? Гленна только — за! Минет? Давай-давай! Тем более, если он тоже не погнушался перед этим приласкать девчонку. И минет уже делает — вполне, бесстыже поглядывая на него, поблескивая в полумраке глазками!».
Даже — ага — анал они уже попробовали несколько раз, и Рыжая была не против продолжить обретение опыта. Только после такого приходилось по очереди выходить из «спальни» в «прихожую» и обмываться, «разводя сырость» перед входом.
В перерыве, покуривая, он как будто невзначай спросил у подружки:
— А ты что же… Марте проболталась, что ли?
Рыжая фыркнула, села на топчан, потянулась грациозно «кошечкой» и, забавно сморщив носик, ответила:
— Ну как проболталась… Эта выжига как-то пару раз заметила, когда мы с тобой друг за другом подавались сюда, на поляну. Ну и пристала… «Ой, я никому-никому! Честно-честно!».
В исполнении Гленны Марта «вышла» смешно, и Кид, не удержавшись, расхохотался. Он и так-то уже особо не боялся огласки. Точнее, он полагал, что огласки никакой и не будет: Келли это было вовсе ни к чему, да и Майерам…
«Здесь, примерно, как и у нас в России, до поры: не так важно, что девка к свадьбе оказалась не «целкой», куда важнее какое приданное за нее дают, да справная ли ее семья. А Келли явно начали обрастать жирком: не богатеют — до этого еще очень далеко — но и не нищеброды пропащие. А если у меня получится все же уговорить деда на преобразование фермы, отец Гленны станет не простым арендатором или наемным работником, а кем-то вроде старшего арендатора, который присматривает за прочими. А это уже совсем другой статус. И, думаю, доходы тоже другие!».
— И чего — ты прямо вот так ей все-все и рассказала? — продолжил расспросы Гюнтер.
— Ну как — все? — принялась крутить рыжий локон Гленна, — Не все, конечно…
И так это было сказано, что Кид понял: рассказано было именно что все, до последней мелкой детали и во всех подробностях!
«М-да уж… «Языком метут, как метлой машут!». То-то я гляжу: Марта на меня как-то странно поглядывает, да и ведет себя тоже… То мурлычет, как кошка, то фыркает, как кошка же, только рассерженная. Твою-то мать! А кто сказал, что об этом уже не знает Сюзанна? Вот же… И чего теперь? Да хрен их знает!».
Прикинув что-то к носу, Гюнтер понял, что ему, в общем-то, «фиолетово»: на Марту он никаких планов уж точно не строил, а Сюзанна…
«А что Сюзанна? Вот уж кто и правда достал — так это тетушка. Вроде и да, а вроде и нет. Ухлестывать за ней у меня нет ни возможности… А ну как «спалюсь», к едрене-фене? Да и желание уже пропало. А пропало ли? Ну-у-у… Нет, так-то тетя тот еще лакомый кусочек, вспомнить только какая она фемина. Какие там бедра, попа… Ух, просто! Но… Но вот слюной исходить в томлении страстном я уж точно не буду, пусть не надеется!».
Похоже, какая-то часть его размышлений явно отразилась на его лице, потому как Рыжая вновь припала ему на грудь и принялась успокаивать:
— Ты не думай, ничего страшного… Ну, подумаешь, знает Марта и что с того? Она, чтобы ты знал, похоже, завидует мне, как кошка в течке…
«Вот-вот! О чем и речь! Зависть — она того, на всякое подчас людей толкает. И чего теперь ожидать? Сюзанна устроит скандал? Да ну вряд ли. Марта фыркать будет? Так — уже! А вот если Марта чего-то решит, ну — по поводу подвинуть Гленну от «тела комиссарского», вот тогда стоит ждать скандала от Сюзанны. Ладно, сменим тему!».
— А твои-то что? Отец не знает с кем ты… Ну — того-сего!
— Нет, отец не знает. Думаю, он все на Киршбаума грешит. А мама… Маме я сама рассказала.
— Вот ни хрена ж себе! — приподнялся на локтях Кид, — С этого места поподробнее, пли-и-з…
— Да не бойся ты! — легонько шлепнула его по груди Рыжая, — Она сначала ругалась, а когда я ей твой подарок… Ну, кулончик этот на цепочке показала да объяснила ей, для чего он, что ты вот так умеешь, то она и успокоилась.
— Х-м-м… — «оказывается, что все куда более «запущено», чем я предполагал», — вот так вот и поверила? И прямо вот так — успокоилась?
— Ну, не сразу, да… Она с бабкой-индианкой посоветовалась. А та ей и подтвердила, что — да, этот может. Вот… Мамка и сказала, что, мол, в таком случае — хрен с тобой, блуди. Дело-то молодое. Она же видела, какие ты мне подарки даришь, это же тоже… Так что меня теперь и она перед отцом прикрывает.
— О свадьбе, надеюсь, речи не шло? — откашлявшись, спросил Кид.
— Вот еще! — фыркнула снова Рыжая, села и потянулась к портсигару с пахитосками, — А ты уж сразу и испугался! Никто тебя к пастору тянуть не собирается.
«Обиделась!».
— Лена… Я же тебе уже говорил… Ты мне, конечно, нравишься, но жениться я сейчас не могу.
— Ой! — всплеснула руками девчонка, — Сейчас опять свое заведет: война, война…
— Да, именно так. Ну, ладно… Не дуйся. Ты мне и впрямь очень нравишься, — потянулся он к девушке, — А уж какая ты в постели, так и вообще…
Гленна, оторвавшись от прикуривания, шлепнула его по шаловливым рукам:
— Отстань!
— Ну, Ле-е-е-н… Ну правда, не обижайся! Давай выпьем, что ли…
Выпить Рыжая не отказалась, а после, размякшая от его опытных рук и языка, вновь начала постанывать. Завершили они уже ближе к вечеру. Второпях собираясь, Гленна хихикала:
— С тобой, Майер, как встретишься… Так, про все забываешь. Это сколько же уже времени… Ой, все-все-все! Я побежала!
Но Гюнтер успел сунуть за пазуху девушке свернутые банкноты:
— Купишь себе что-нибудь. Из одежды или еще чего-нибудь…
Вытащив подарок из одежды и пересчитав, Гленна взвизгнула от радости:
— Двадцать долларов! Кидди…
Оторвавшись от его губ, зашептала:
— Гюнтер! Я бы и еще с тобой осталась, но бежать уже нужно, темнеть скоро начнет…
— Беги, стрекоза! — шутливо шлепнул он по попе подружку.
Проводив ее взглядом, Кид принялся наводить порядок в пещере, а потом, весело посвистывая, направился седлать мерина.