taramans – Дикси. Рейнджер (страница 56)
— Ты сверху? — спросил парень.
— Вот как? Ты позволишь мне быть сверху? — удивилась она, — Хорошо. Только не торопи меня. Если ты не против, я хочу насладиться, не спеша…
Кид дождался, когда она пришла к финишу: бурно и совсем не стесняясь. А потом несколькими интенсивными толчками закончил сам. Хитрая пышка здесь процесс контролировала: соскочила вовремя, засмеявшись предовольно. Поцеловав его в шею, убежала за ширму, к трюмо. Полилась вода, брызгая в жестяной таз…
«Есть у них какие-то свои секретики, чтобы не залетать. Еще у Анны девчонки мне рассказывали, что какие-то хитрые подмывания, какие-то травяные настои. Только вот тогда я ни хрена не понял!».
Потом они снова покурили. К столу подошли и Киршбаум с Клэр: девчонка замоталась в простыню, так что только одна голова выглядывала. Она вообще была довольно милой, эта рыжая ирландка. Но совершенно не похожа на Гленну: если та Рыжая была высокой, красивой, то эта — совсем наоборот — мелкая мышка. И еще — круглолицая и курносая, тогда как у подружки Гюнтера был красивый, правильный овал лица и тонкий, ровный носик.
«Но милая, эта Клэр, не отнять!».
Мелкая, накинув на себя платье, сбегала вниз и притащила спиртовку, на которой сноровисто сварила кофе. Почувствовав, что проголодался, Гюнтер немного перекусил, в чем Киршбаум составил ему компанию. Выпили и «по маленькой», девки же допили вино.
— Ну что, Сабина, пора приобретать новый опыт? — уставившись на пышку, плотоядно усмехнулся Кид.
Та зарумянилась щечками и жеманно возмутилась:
— Хоть предупредил бы, что не оставил своего намерения. Я бы тогда виски выпила.
— А что мешает тебе сделать это сейчас?
— И правда! — девица наполнила рюмку до края и лихо замахнула ее.
Покосилась на парней, сидевших молча, явно в ожидании, и вздохнула притворно:
— Хоть покурить мне можно? Перед этим…
Гюнтер чувствовал, как волной нарастает желание. И даже не желание, а… Похоть? Плехов и в реальной жизни не был опытен в таком деле: так, пара случаев со знакомыми в саунах — не в счет. Краем глаза глянул на Пауля — похоже, тот вообще замер в ступоре.
— Ну ладно… Я готова! — как-то подчеркнуто обреченно затушила пахитоску в пепельнице пышка, явно переигрывая, — Давай, командуй, юный развратник, что и как мне делать.
— Садись на край кровати, — хрипловато произнес Кид.
— Ага… Готово. Вот так, да? — девица уселась на краю с подчеркнуто деловитым видом.
С настолько деловитым, что это было очень забавно. Даже Клэр это поняла и фыркнула в простыню.
— Ага… Вот мы вот так встанем… Пауль! Ты чего замер? Иди сюда, — скомандовал Майер, — А ты, значит… По очереди, у каждого… Чтобы подготовить мужчин к дальнейшему.
Сабина хмыкнула:
— А чего вас готовить? Вы — вон, и так готовы, на зависть многим. О май гот… У этого еще больше! Да что же сегодня за день-то?! У одного… Дубинка какая-то. У второго — целое полено.
— Ты не отвлекайся, красотка. Слышала, у немцев есть такая поговорка: «Глаза боятся, а руки делают!»?
Не прямо вот так, но что-то подобное в фольклоре немцев и впрямь было.
— Да-а-а? То есть можно только руками, да? — обрадовалась было девица.
— Нет, здесь и губы твои понадобятся, и твой ловкий язычок…
— Ну вот… — вздохнула путанка, — А я уж думала, что легко отделаюсь.
— Ой! — пискнула от стола Клэр, — Я, наверное, пока за ширмой посижу.
— Куда? — отвлеклась от «работы» Сабина, — А ну-ка, мелкая, иди сюда! Вот, садись у изголовья кровати и смотри, перенимай опыт. На будущее — полезно. А то и подменишь меня, если устану.
Было видно, что такой перспективе Клэр не обрадовалась, но послушно села рядом, на расстоянии вытянутой руки и с широко раскрытыми глаза принялась наблюдать, как «священнодействует» коллега.
Отдавшись ощущениям, прикрыв глаза, Гюнтер кайфовал:
«Либо она лгала, когда говорила, что для нее это внове, либо… Либо и впрямь девке интересно такое. Ха! А Киршбаум-то точно впал в ступор, также как Клэр, с распахнутыми глазами уставился вниз и смотрит, не отрываясь. Он вообще — дышит ли? В обморок бы не упал!».
— Стоп, стоп, стоп! — остановил Гюнтер разошедшуюся было Сабину и похвалил ее, когда та с удивлением подняла взгляд, — Ты молодец, красавица. Просто нет слов, как ты хороша в этом. Только нам, как исследователям, не стоит останавливаться на достигнутом рубеже, нужно идти вперед. Ты вот что… Становись на кровать на четвереньки.
— Вот так, да? — звонко спросила, заняв требуемое положение девица.
Весело так спросила, с явным вызовом.
— И опять — молодец, все правильно. Пауль! Ты чего замер-то?
«Ну, здесь понятно отчего замер мой друг: вид девки очень даже… Ага! Легко вгоняющий в оцепенение. Но вот ведь шельма: она и встала так, что… Да нет, явно она уже имела такой опыт — вон как грамотно подала себя!».
Приятель откашлялся и хрипло спросил, не отрывая взгляда от «лакомого кусочка»:
— А что делать-то, Кидди?
— Ну, ты откуда… В смысле: сзади или спереди? — почесал затылок Майер.
— Ты знаешь… Сабина так хороша в этом, что я бы остался спереди. Да, спереди.
— Ну, как знаешь! Дорогая, ты готова? — подчеркнуто пафосно спросил Гюнтер.
Как мог бы спросить английский лорд, собравшийся на прием к королю, и ожидающий супругу, этак баском:
— Дорогая! Ты готова?
«А то, дескать, карета подана, да и времени остается не так уж много!».
Снова хихикнула Клэр, а Сабина затряслась в смехе:
— Кид! Не смеши меня, а то ничего не смогу сделать…
«Ну вот так-то лучше. Хорошо, когда девушки веселятся при этом, смеются, а не думают в шоке: «Боже! Что я делаю?!».
Наконец, все персонажи заняли свои места, зазвучала увертюра…
Чертов Киршбаум, доведенный до точки кипения видами, расстилающимися перед очами, самой бесстыжестью происходящего, ну и мастерством Сабины, конечно же, долго не продержался и со стоном упал на кровать. И вот тут-то Майеру пришлось потрудиться, чтобы и девчонка получила свою порцию удовольствия. Но он не оплошал, хоть в итоге и дышал как загнанная лошадь, и пот катил крупными градинами по телу, и…
«Бля… Ногу сводит сзади в бедре. Мать твою, до чего же неудобно стоять пришлось. Нет, это нужно на более твердой поверхности делать, а не на дурацкой, раскачивающейся и проминающейся поверхности кровати!».
Кид погладил по спине поникшую на кровати Сабину, что, тяжело дыша, пыталась прийти в себя, сел себе на пятки, как истинный каратэка, и перехватил взгляд Клэр. Девчонка, не отрываясь, смотрела на него. А вот что выражал ее взгляд, было непонятно. Гюнтер подмигнул рыжей и шепотом спросил:
— Хочешь! — и кивнул вниз, где еще не до конца опал «предмет его гордости».
Клэр перевела взгляд и, судорожно сглотнув, помедлила, но кивнула.
— Иди сюда… — жестом позвал он девчонку, — Ну же… Давай, постарайся. Только будь поласковее…
Потом они еще «упражнялись» на радость и себе, и девушкам. Плехов не успел задействовать весь свой опыт, больше почерпнутый из различных фильмов определенного характера…
«Да ну! Все же опыт у меня в реальности был. То есть — есть, опыт этот. С той же Юлькой… Да и со Светкой тоже! Какие мы только акробатические номера не перепробовали!».
В процессе, точнее — в его перерывах, доели все деликатесы, которые им всучили хитрые работники сферы услуг. Спиртное допили сообща. Заснул Кид на тахте, в обнимку с Клэр, изрядно устав и уже не прислушиваясь к пыхтению, сопению и стонам, раздающимся с кровати. Которая, к тому же начала вдруг изрядно скрипеть, зараза такая!
Однако проснулся еще затемно почему-то в полном одиночестве. Зевая и почесываясь, как блохастый пес, он прошел к столу — вроде бы оставался еще компот из сухофруктов, что в очередной свой забег вниз притащила рыжая девчонка. С огромным удовольствием попил и прислушался к себе: похмелья не было.
«Хорошо быть молодым!».
Огляделся, прибавив света лампы. Поганец Пауль спал на кровати в обнимку с обеими феминами. Сабина закинула на парня руку и ногу, а Клэр обнимала Киршбаума с другого бока, уткнувшись ему в подмышку.
«А по-хозяйски он их обнимает, уверенно так! Выходит, что по популярности я уступил паскуднику? Иначе чего бы Клэр от меня сбежала на кровать? Х-м-м… А я думал, что уверенно несу на себе майку лидера! Ну, женщины, ну… Ветреные особы!».
Решив заварить кофе, Гюнтер принялся искать…
«Куда же ночью все это убрали?».
Без пусть и тихого, но постукивания и побрякивания не обошлось. Клэр подняла свою заспанную головенку с копной рыжих волос, зевнула и сказала: