taramans – Дикси. Рейнджер (страница 34)
Насупившись, Кид промолчал. Был и еще один повод для расстройства чувств: в процессе выбора, проверки качества, замеров и прочего, Сюзанна вела себя очень активно. Она частенько наклонялась либо тянулась вверх, чтобы указать на полке требуемое, присаживалась на корточки, а то и просто забиралась вверх по стремянке. Все это время она машинально поджимала юбки или поддергивала подол, или… В общем, виды тетушки порой бывали такими, что не раз Гюнтеру приходилось смущаться, делая вид, что он заинтересовался чем-то другим, чтобы отойти в сторонку, пряча то, что…
«Эрекция, мать ее за ногу!».
И даже то, что и Вильгельм пару раз был замечен Кидом за разглядыванием тетушкиного афедрона, не сделало его более спокойным. В одной из последних лавок, когда Сюзанна вовсю заглядывала за прилавок, где Вильгельма облачали в один из вариантов «парадно-выходного» сюртука, Гюнтер не выдержал и, сделав пару шагов, прижался всем телом к тете. Как ни странно, Сюзанна не обратила на это внимания. Парень потянулся и принялся принюхиваться к волосам красавицы.
«Ба-а-а… Как от нее пахнет! Запах чистых волос, запах женского тела, чуть приправленный ноткой цветочной воды. Просто… Писец, как тянет меня к ней!».
Кид сзади приобнял тетушку за талию. Сюзанна, вся во внимании к процессу примерки, мимоходом обернулась, не задумываясь, улыбнулась племяннику, но потом… Потом до женщины дошло, что происходит: какие у нее стали глаза! Мимика мгновенно выказала массу эмоций: шок, испуг, возмущение, негодование. Она бедром так поддала парню, что тот за малым не отлетел в сторону. Показав лицом, насколько она возмущена его действиями и что может воспоследовать за его вопиющим поведением, Сюзанна повернулась назад. А Кид, мышкой скользнув вперед, взялся обеими руками за попу тетушки. В этот раз Сюзанна не стала поворачиваться, а, лишь коротко вздохнув, пошире расправила юбки, закрывая тканью творящееся позади нее непотребство.
С продавцами договорились о доставке всего купленного в дом дяди Фрица.
На улице Вильгельма окликнул какой-то знакомый парень. Чтобы не мешать разговору давно не видевшихся людей, Кид с Сюзанной отошли в сторону. Здесь, с видом заботливой тетушки, принявшись то ли поправлять воротник его рубахи, то ли стряхивая что-то с его плеча, Сюзанна, не убирая улыбки с лица, прошипела:
— Ты что же делаешь, паршивец? Я прибью тебя, мелкий гаденыш!
— Сюзи… — в ответ шепнул он, — в лавке же никого не было. А продавец и Вилли были очень заняты. Так что никто ничего не увидел. Я, конечно, виноват, но… Красавица! Как же ты меня влечешь…
— Я тебе сейчас уши оторву, поганец! — «глядя со стороны сейчас, ни за что бы ни подумал, что она вовсю чихвостит меня, ведь такая радушная, заботливая и любящая тетушка!».
— Только не сейчас, Сюзи. Боюсь, что тебя не поймут, если ты примешься отрывать мне уши именно здесь и в сию же минуту. Но, Сюзи, как же ты хороша и как же я тебя хочу! — горячечным шепотом отвечал парень.
— Не поймут меня, говоришь? Может, и так, но вот сейчас именно ты ведешь себя странно. Ты вообще не умеешь притворяться. А ну-ка… Изобрази смирение и робко улыбнись! — «ох уж и лицедейка!».
— Знаешь, май дарлинг, чем дольше ты меня дразнишь, тем хуже мне удается держать себя в руках, — покачал головой Кид.
— Ты что же, не понимаешь, что все это устроить не так просто? — чуть заметно возмутилась женщина, — Возьми себя в руки, в конце концов!
— Да я каждую ночь беру себя в руки, каждую ночь! — злым шепотом ответил он красавице, — У меня от этого противоестественного процесса уже мозоли на руках. Можешь убедиться!
И Гюнтер выставил перед собой ладони. Сюзанна удивленно перевела взгляд на предъявленное, хихикнула:
— И правда — мозоли! Но ведь они не от того вовсе. Или от того?
— От того, не от того… У меня голова кругом идет от тебя. Пока тебя не вижу, вроде бы терпеть можно, но как только… Как только ты рядом — все, нет никакого терпения!
— Может тебе и правда в кирху зайти, вдруг поможет, — задумчиво произнесла тетя, — Ты становишься каким-то похотливым животным, Гюнтер.
— Поможет мне прямо противоположное заходу в кирху, Сюзанна. И ты это прекрасно знаешь!
— Вот сомневаюсь я, Кидди. Очень сомневаюсь! Ведь аппетит приходит во время еды.
— Если питаться регулярно, то все будет в порядке, смею тебя уверить.
— И как мне наладить этот процесс питания, может, подскажешь? — начала раздражаться женщина.
Перепалку прервал подошедший Вилли. Сделав вид, что ничего не произошло, младший брат и тетя с улыбками повернулись к родичу.
— Встретил приятеля, Вилли? — мило улыбаясь, как ни в чем не бывало поинтересовалась женщина.
— Ну, не столько приятеля… Мы учились вместе. Причем вот смехота-то, Вальтер, оказывается, учится в лютеранском колледже, в Пенсильвании. Он, оказывается, решил стать пастором. Никогда бы не подумал, что Вальтер Буковски станет священником: большего пройдохи и забияки в то время в школе было не найти. Ну да ладно… Мы же закончили, не так ли?
— Нет! — поспешил ответить Гюнтер, — нам нужно зайти в еще одну лавку.
И глядя на недовольное лицо Вильгельма, и удивленное — тетушки, Кид пояснил:
— Надо же тебе обзавестись приличным саквояжем. Да и чемодан тебе нужен — куда ты сложишь всю одежду, которую не наденешь на себя, когда поедешь в Ричмонд? Я видел здесь одну лавку, где все это есть.
И Гюнтер увлек родственников за собой. Именно в оружейной лавке он и видел все это. Там вообще было довольно много интересного для лиц путешествующих.
— Мистер Клеменс! — позвал он хозяина с задней половины зала, — Уильям! Это снова я, и я снова намерен потратить некоторую сумму.
Дождавшись, пока лавочник раскланяется с Вилли, и, пуще того — с Сюзанной, Кид пояснил, что ему потребовалось в этот раз. Клеменс на секунду задумался, кивнул, и вынес из подсобного помещения чудесный саквояж толстой рыжей кожи и примерно того же цвета большой кожаный же чемодан. Предложив тете и брату осмотреть предложенное, Гюнтер увлек хозяина чуть в сторону и пошептался с ним. Лавочник усмехнулся, кивнул и вновь удалился за требуемым.
И саквояж, и чемодан тетушке явно понравились. А уж Вильгельм и вовсе не мог выпустить их из рук, все ощупывал, гладил кожу и разглядывал внутреннее устройство этих девайсов.
— Это еще не все, Вилли. Позволь мне сделать тебе подарок. Ричмонд, как любой другой большой город, населен разными людьми. И далеко не все из них законопослушны, и их нельзя назвать добрыми самаритянами. Так вот, чтобы иметь возможность оградить себя от их наглых притязаний… Посмотри-ка! Это «дерринджер», двухзарядный пистолет, с патронами кольцевого воспламенения. Вещица небольшая, можно даже сказать — изящная, но тем не менее калибр «малыша» и его мощность вполне способны доставить массу неудобств грабителю, вплоть до летального исхода. Потом я научу тебя, как им пользоваться. Мистер Клеменс был так любезен, что отыскал к пистолету поясную кобуру. Смотри, брат, как ловко пистолет входит в нее. Размещаешь на поясе, прикрываешь полой сюртука, и ни одна наглая морда даже не заподозрит тебя в том, что ты способен дать отпор. Далее… Я посмотрел на твою трость. Когда-то она была надежной и крепкой, но время никого и ничего не щадит. Потому вот тебе новая трость…
Лавочник подал красивую трость черного дерева с отделкой рукояти бронзой.
— Обрати внимание, Вильгельм: вещь сама по себе красива. Думаю, ее крепость окажется ничуть не хуже твоей прежней. Но здесь имеется один секрет… Оп-па…
Сделав поворот рукояти, Гюнтер извлек из трости клинок. Для шпаги он был коротковат, для стилета — длинен, но насколько же он был красивым и хищным! Прямо вот бери и пыряй кого ни попадя. И было сразу понятно, что узкое, отдающее серым цветом жало не остановит даже кожаный доспех.
«А металл сейчас уже никто не носит, вышел из моды сей костюм!».
Пусть Вилли и был «ботаником» и «заучкой», но он был юношей, а какому мужчине не понравятся такие подарки. Вот и старший принялся крутить и вертеть пистолет, и трость…
— Стоп-стоп-стоп, Вилли! Я забыл тебе сказать, что пистолет заряжен. Так что давай ты уберешь его в кобуру, а дома я научу тебя им пользоваться. Мистер Клеменс, насколько я помню, вы говорили, что у вас есть патроны к такому пистолету? Да, давайте коробку. Сколько в ней? Сто штук? Полагаю, хватит на первое время.
Наконец, Гюнтер повернулся к тете, которая все это время с неодобрением смотрела на происходящее.
— Кид! Все-таки ты настоящий внук своего деда, чокнутого вояки. Знай, что я не одобряю таких подарков…
— Милая тетя! Мужчине, чтобы приобрести для себя либо в подарок такие вещи, не требуется одобрение или неодобрение женщины, уж извини!
Краем глаза Гюнтер заметил, как одобрительно хрюкнул лавочник, но поспешил скрыть улыбку, наклонившись к прилавку.
— Но я, моя красивая тетя, готов принести извинения. И за эти слова, и за то, что ты с таким терпением помогала нам сегодня. Скажи мне, тетушка, нет ли у тебя необходимости в чем-либо, что я мог бы купить для тебя?
Когда они вышли из лавки, Сюзанна, взяв его под руку, с мстительной улыбкой шепнула:
— А скажи-ка мне, милый племянник, насколько я могу рассчитывать? Имею сейчас в виду твои извинения и твою благодарность?