taramans – Чердынец (страница 89)

— Вот вредный ты, Юрка! Вредный!

— Я не вредный… если я начну тебе сейчас рассказывать, как ты мне нравишься… а ты мне — нравишься! И это я так — очень сильно снижаю уровень своего… Галя! Ну что же ты меня мучишь? Тебе нравится это, да? — я смотрю на нее.

— А вот… с Надей тебе было хорошо? — она смотрит куда-то в сторону.

— Ты знаешь… мне и в той жизни не часто было так хорошо… ну вот — с женой моей… ну — там отдельная история, — Галя смотрит на меня с интересом, — там у меня от Дашки… мозги напрочь пропадали… там как болезнь какая-то была — долгая… от встречи и до самой моей смерти…

— Ты ее так любил? — Галя задерживает дыхание, чувствуется, что удивлена.

— Я и сейчас ее люблю… прости… мне сложно и больно об этом говорить… потом как-нибудь… если будет возможность — расскажу… если смогу, конечно… сама знаешь — подчас словами это — не выразить!

— Так… ладно… зарубочку себе в память… ну — а с Надей?

— С Надей… это как фейерверк страсти и эмоций! С ней так здорово… вот… если бы у меня в памяти не было бы Дашки… в Надю можно и влюбится. Она такая… классная… и страстная очень! И кончает — ух как! — я улыбаюсь, вспоминая.

Что-то Гале… не нравится, что ли? И губку закусила, и отвернулась.

— Эй! Красивая! Ты что это — ревнуешь меня, что ли? Нам с тобой вот только фиги по карманам держать и осталось — друг от друга! Ты ведьма, да я — чердынец! Нам вместе держаться нужно!

Галя поворачивается ко мне:

— Да ладно… ревную я его… я вон с Надькой договорюсь, да мы тебя и поделим! Что — против будешь?

У меня как-то враз пересыхает в горле, и я сиплю:

— Не знаю… нет, наверно… не буду… только вот… как же — с дядькой?

— А я тебе что обещала — не обижать его! Я его и не обижаю — он у меня и накормлен, и напоен, и обстиран. И ласкаю я его так — что он чуть сознание не теряет! Может твоя Надя и не умеет так, а? — Галя смотрит на меня с усмешкой, — а вот, что верной ему буду — я такого не обещала! Или не так?

Я молчу, охренев от такого поворота событий.

— Так… я кого-то обещала расцеловать! И я не люблю оставаться в долгах. Иди-ка сюда!

Она поворачивается ко мне, обвивает мою шею руками и целует. Сначала так — слегка, но потом… это был такой поцелуй, что, действительно — сознание потерять можно!

Время для меня замедлило бег. Разум ушел… в голове туман… смутно помню, как моя рука оказалась на ножке у Гали и поползла вверх, под платье…

Она молодец, сумела вовремя остановится. Я бы — не смог.

— Вот же, Юрка… и запах этот твой… с ума сойти… Ой, как же мне с Надькой поболтать охота, как охота!

Мы медленно шли к дому по Роще. Хорошо, что она — остановилась. К этой теме — не возвращались, по невысказанной вслух договоренности.

— Галя! А что — получается, что Гнездилиха и правда — ведьма? Раз смогла меня… вычислить?

— Н-у-у-у… я бы не сказала, что она — ведьма. Что-то знает, что-то умеет. По верхушкам — нахваталась. Но не ведьма, так — недоучка какая-то.

— А… а ты — ведьма? — я уже ее не боюсь, мне и правда интересно.

Как отнестись к тому, что кто-то обладает непонятными умениями? Когда я сам — непонятно как сюда попал.

Да и в прошлой жизни, еще Палыч что-то и как-то рассказывал, про непонятное. Правда — невнятно рассказывал. То ли — не хотел, то ли и сам знал немногое.

Галя засмеялась:

— Нет, Юрка. И я не ведьма. Скорее — знахарка. Могу какие-то настойки приготовить… лекарственные, порошочки, мази. Так — немного совсем. Погадать вот могу! Но сразу скажу — тебе даже браться не буду! Таким как ты гадать — дело неблагодарное! Даже себе — не возьмусь. Да и тем, кто рядом с тобой — тоже вряд ли что толковое скажу.

— Я ведь, Юрка, пять лет с бабулькой одной прожила. Так получилось. Помогла она мне здорово, да в такой период, что мне в пору было — руки на себя наложить. Вот ее можно было назвать ведьмой. Старая она была, откуда с Поволжской глухомани, из деревни. Хотя к тому времени, что мы встретились — она уже лет двадцать в Сызрани жила.

— Вот она — да. И привороты-отвороты, и всякие прочие… нехорошие капельки. Но она тоже этим — практически не занималась. Боялась сильно за посмертие. Она — здорово в это все… потустороннее верила. Редко-редко, когда, только за очень хорошие деньги. А так… наговоры, настрои, порошки, капли… детишек вот лечила.

— Ну и меня помаленьку учила. Да вот — ворожить еще… Гадать же, Юрка, это надо человека понять, который к тебе пришел. Кто он, с чем он, что ждет-хочет. Разговорить человека нужно, понять, а потом — и направить. Мягонько так, чтобы он и сам не понял, что его — направили. Ну вот — как цыганки, из старых. Не из тех, которые сейчас — наглые, шумные, и ни хрена не умеющие.

— Вот она, кроме тех настоек и порошков, и учила меня — как людей слушать, да говорить с ними. Я тоже — так только… по верхам. Это же не пять лет учится нужно. Да бабуля говорила, что потенциал у меня хороший.

— А потом? — я смотрю на нее.

— А потом бабушка умерла. Она месяца за три-четыре что-то почувствовала. И деньги мне все передала, и домик — переписала. Только — не держало меня там ничего, как ее не стало. Да и она предупреждала, что мне уехать нужно будет. Вот так я и оказалась здесь — пальцем ткнула в карту и рванула. А тут — с Надей познакомилась. Мы с ней как-то быстро сдружились. Потом она меня с Володей познакомила. И я — ни о чем не жалею. Я только-только стала чувствовать, что у меня и семья появилась, и дом здесь может быть. Ты, Юрка, не представляешь, как это здорово — вот так, хоть какую-то уверенность приобрести!

— Так что — в финансовом плане, у меня все нормально, тех денег, что она мне оставила — надолго хватит, даже не работая. Или — вот как Вы, дом купить. А вот по-человечески — только оживать начала.

— Галя… мне кажется… нам нужно вместе держаться — я здесь… случайный пассажир, и ты — пока чужая. Давай… дружить, что ли? Помогать друг другу, поддерживать, прикрывать как-то…

— Ой, Юрка, а мы — вроде бы и начали так, — она посмотрела по сторонам, и наклонившись ко мне, коротко, но жарко поцеловала в губы, — а в любовницы — я тебе не гожусь? — она чуть слышно засмеялась.

— Годишься… только вот — как ты меня делить будешь — с Надей и девчонками… я же — развратник, верности хранить не умею! — прохрипел я.

— Ну… я — не ревнивая… разберемся как-нибудь! — Галя игриво посмотрела на меня.

— Ты только не вздумай меня перед бабками чересчур уж защищать, они враз что-нибудь заподозрят. Они — чуют! Это Надя мне обеспечит — тут понятно, она моя подружка, — Галя озабоченно наморщила лоб.

— А остальные?

— Ну… с Володей я и сама разберусь, — Галя улыбнулась и меня пробило в дрожь — представил, как она с ним «разбирается», — да-да… ты прав! Я хорошо умею «разбираться»! Может и получше твоей Нади! — опять смеется.

— Со Светой, мамой — твоей, у нас вроде бы стало налаживаться — постепенно я ее подружкой сделаю. Ну — деды… да они — сами по себе, на все остальное — наплевать, на «бабьи сплетни».

— Слушай… а вот мне интересно — как это со стороны выглядит: мне двенадцать здесь, но вот родные — и батя, и деды — вполне со мной разговаривают, как… ну — пусть не со взрослым, но — таким уже, заслуживающим выслушать и ответить. Бабушки — те с подозрением, да и мама — отчасти тоже. Вот на сколько лет меня воспринимают?

— Я не могу уж совсем «со стороны» сказать… Я же тоже постоянно рядом, каких-то изменений могу и не заметить. Но, мне кажется, ты так — лет на пятнадцать-шестнадцать воспринимаешься. А в некоторых вопросах, — она игриво посмотрела на меня, — и куда старше — лет на двадцать, двадцать пять!

— Да и ты и внешне на двенадцать не выглядишь — вытянулся здорово, вон плечи куда шире стали. Я вас с Сашкой, с Крестиком, рядом видела — так ты года на три кажешься старше. Вот так… как-то.

Мы дошли до дома. Галя переложила свои коробочки из общего свертка в сумку, подумала и шепнула:

— Я Надькин подарок возьму, сейчас забегу, передам. Скажу — от тебя! А потом — дождусь вечера, и твоим подарком Володю порадую, — она обернулась, нет ли рядом бабушки, — вот так-то, пум! — и смеясь, слегка щелкнула меня по носу, — а ты — представляй, да завидуй!

Увидев, как я, представив, нахмурился — довольно рассмеялась!

После того, как Галя с Лизкой ушли, я поужинал — вот мы с ней проходили-то сколько! На ворчание бабули, о нашем долгом отсутствии, сказал:

— Баб! Ну ты же знаешь этих молодых женщин — они как в магазин с тряпками зайдут — все! Не оттащишь! И времени не замечают совсем!

— То так! То так! бисгаловые-то, дефки эти становятся, ага! Тебе-та все купили, чё хатели, ли чё ли?

Я заверил бабулю, что — все. Даже кеды новые, их Галина походя с полки «Орбиты» цапнула — и в размер же попала сразу! Ведьма, чё!

Глава 13

Полив у бабушек огороды, подумал и решил сходить к нам домой. Мама, скорее всего дома, Катя — тоже. Вручу им подарки, сделаю благое дело. Колготки сейчас для женщин — предмет культа. Не то, что их совсем нет в продаже. Они поступают довольно регулярно, но раскупаются — еще быстрее. Колготки женщина бережет и хранит, носятся они подолгу. Их чинят — сначала — замазывая лаком для ногтей мелкие затяжки, если затяжка побольше — ее аккуратно штопают. Даже есть непонятное шаманство — считается, что, если колготки перед ноской положить в холодильник, в морозилку — они будут служить дольше. Не знаю, насколько это правда — не химик я, и про воздействие низких температур на капрон ничего сказать не могу.