taramans – Алагёз (страница 86)
Само представление и проставление прошли довольно удачно. Неплохо прошло! Полковник Нежинцев оказался вполне здравым офицером лет сорока пяти, может — ближе к пятидесяти. Плещееву он показался очень похожим на его убывшего к новому месту службы приятеля — ротмистра Ростовцева. Был полковник высок, заметно худощав и весьма подтянут. Икона стиля! Правда — сугубо армейского стиля. Выдержан, умен, вдумчив. Гулянка позже показала, что и с чувством юмора у командира все хорошо. Разве что за дамами, как Ростовцев, не волочился, но это и понятно: не было в полевом лагере дам.
Всего на мероприятии присутствовало порядка тридцати офицеров разных чинов. Кто-то с интересом отнесся к появлению нового товарища, кому-то было все равно — но повод «на халяву» погулять опять же! Да и не принято манкировать «посиделками», ежели сам командир полка участвует.
Уже привычно Плещеев узнал, что офицерский состав полка зияет изрядными лакунами: вакансий было предостаточно. Причины были все те же, что и Пятигорске: офицерский корпус Императорской армии не горел желанием делать карьеру на постоянно кипящем Кавказе. Далеко от цивилизованных мест, глухомань! И опять же — многочисленные возможности не дождаться желанного повышения по службе: уж горцы такие возможности подкидывали ежечасно.
Да и те офицеры, что в юном возрасте соблазнялись героикой завоевания местных гор, по прошествии времени, набравшись опыта, старались перебраться в места более спокойные, пусть и скучные. Оно и понятно — надо же и семьей озадачиться, потомством обзавестись, наследников оставить.
Сейчас Нижегородский драгунский полк имел в своем составе десять эскадронов и еще один, резервный, он же — учебный, располагался в Нижнем Новгороде. Каждый эскадрон состоял примерно из ста тридцати драгунов и порядка двадцати-двадцати пяти лиц нестроевого состава. Кстати, капитан Васильев командовал именно одним из эскадронов, а не рот, как полагал Плещеев.
«Х-м-м… А почему я думал, что структура драгунского полка включает в себя роты? Это же — ездящая пехота, а пехотные полки состоят именно из рот и батальонов. Может, поэтому? Вот и еще одна из причин, по которой Юрий так не хотел перевода в этот полк: классические кавалерийские части с некоторым пренебрежением относились к драгунам — именно как к ездящей пехоте! А к пехоте — какое почтение у кавалериста? Да никакого, конечно же!».
— То есть, у вас… Прошу прощения! У нас, конечно же! У нас сейчас в полку около тысячи человек — здесь, в Грузии? — улучив момент, решил поинтересоваться реалиями подпоручик.
Поручик-сосед пьяненько хмыкнул и покачал головой:
— Ну что вы, Юрий Александрович! Скажите тоже — тысяча человек! У нас в лучшие периоды более семисот сабель в строю никогда не было.
«М-да-с… Потери в схватках с горцами, а пуще того — болезни изрядно прореживают полк! Как я понял, в некоторых эскадронах подчас и половины личного состава не набирается! Но здесь-то… Именно здесь, в месте расположения полка в настоящее время довольно тихо. Потери идут от стояния на Лезгинской линии. Вот там — да, «веселуха» постоянная, с перерывом на зимние непогоды!».
А потом кто-то из офицеров вдруг вспомнил, что вновь испеченный драгун, по слухам, является автором некоторых, весьма популярных в последнее время песен. Что поделать? Пришлось петь! И даже пообещать господам офицерам, что непременно напишет песню и про драгун: как только — так сразу! Вот только Муза в очередной раз заглянет на огонек, и сразу же, да!
Глава 36
И снова под копытами коней дорога. «Дорога, дорога, ты знаешь так много…»
«Да ни хрена эта дорога о жизни моей не знает! И плевать этой дороге на мою жизнь, так же, впрочем, как на любую другую! Хорошо, что сейчас лето, и Крестовый перевал прошли почти влегкую. Сейчас будет Скалистый хребет, потом — Дарьял и мы почти дома. Ну как — дома? Будем стараться к нему привыкнуть как к таковому!».
Плещеев усмехнулся про себя: сам того не замечая, приглядывался к местам вокруг дороги с точки зрения пригодности к засадам. Вон там, дескать, хорошо стрелковую лежку устроить — и дорога открыта метров на двести в обе стороны, и не забраться туда быстро, при всем желании, и пути отхода по тем же кустам имеются. И по всем признакам там ложбинка есть — то есть подход и отход в наличие. Атаковать стрелков, то есть — при всем желании не получится. И если вон туда и вон туда посадить по паре стрелков — к первой позиции вообще не подойти будет!
А здесь — стоит вот сюда заложить бочонок пороха — и можно вызвать обвал, что очень хорошо запрёт хотя бы на несколько дней всю Военно-грузинскую дорогу.
«Профессиональная деформация, похоже, начинается!».
Сейчас в летние месяцы, на всем протяжении дороги устроены стационарные посты — аж одиннадцать штук на двести с небольшим верст. При некоторых постах даже станции открыты — для подмены лошадей для фельд-курьеров и почтовых. И небольшие трактиры имеются. Но, правда, трактиры — это громко сказано! Скорее, корчма. В некоторых местах карманы предусмотрены для разъездов встречных обозов.
«А когда зимой мы шли — не было этих постов. Видно, на самые хреновые зимние месяцы с их метелями и морозами, снимают их. И правда — чего солдатиков зря морозить?».
Двигались сейчас Плещеев с присными не быстро — с обозом потому как шли. А местный обоз — это дело такое! Около сорока-пятидесяти телег с разными грузами, в сопровождении чуть не сотня солдат, да еще три десятка казачков в разъездах. Даже пушка одна есть! Вот на кой хрен им здесь пушка — Плещеев вовсе не понимал, но видно — так принято! Потому и скорость движения — скорость пешехода. Если верст тридцать в день делают — уже хорошо!
Юрий прислушался: позади него опять спорили Айдамир с Власом. Пацану все неймется: никак не может смириться с поражением на соревнованиях в полку «нижегородцев». Они все же продемонстрировали на следующий день после пьянки свои способы тренировок. Сами тренировки господами офицерами были восприняты доброжелательно, но все сошлись почему-то во мнении, что как индивидуальные тренировки — вполне, а вот строить так занятия со всем полком — не получится. Почему так? Типа: слишком уж уровень у драгун разных лет службы разный. Ну так и подтягивай его до уровня лучших! Понятно, что не сразу, но все равно польза будет…
«Ладно! Пусть их… Мне в самом полку не служить, а у «васильевцев» индивидуальная подготовка на высоте!».
И сам Плещеев, и его нукеры на той «показухе» отстрелялись очень даже неплохо. А вот после этого последовало предложение устроить учебно-соревновательные поединки на клинках: шашках или саблях. И кожаную защиту притащили, и учебные клинки нашлись. Вызвалось участвовать от полка пять офицеров. Очень достойный уровень показали. Очень достойный! Четверо вполне могли составить конкуренцию и самому Плещееву, и даже — Власу. Примерно ничья и вышла. А один… Один ухарь, чуть улыбаясь, «размотал» и Юрия, и казака. Причем не оставил шансов ни в одиночных схватках, ни даже тогда, когда они с Власом вышли против него вдвоем! М-да…
Сам Плещеев понимал, что это — нормально, что на каждого хорошего бойца всегда найдется еще более лучший боец. И Влас был того же мнения, стащив защиту, почесав мокрый от пота затылок, признал, что «их благородие, господин капитан» — очень даже… Ага!
А вот мальчишка-горец все никак не мог примириться с действительностью: как так, они же постоянно упражнялись, а тут какой-то… Юрий ему тогда сказал, что еще больше нужно заниматься, что подчас люди всю жизнь этим занимаются и больших вершин достигают в мастерстве далеко не на первом году этих занятий.
Дотащились, наконец-то!
Плещеев представился капитану Васильеву уже как полноправный офицер его эскадрона.
— А что, господин поручик… Драгунский мундир вполне вам к лицу. И орденов со временем прибавится! — Васильев был явно доволен случившимся прибытком.
Вечером после баньки, они сошлись за столом в доме капитана и под рюмочку обсудили дальнейшие перспективы службы теперь уже драгуна Плещеева. Васильев с места в карьер не гнал, давал подпоручику время на обустройство быта. Пользуясь случаем, Юрий выпросил некоторое время для того, чтобы съездить в Пятигорск, закупиться всем потребным, ну и «ценные указания» перед своей длительной отлучкой раздать — как без этого-то?
Васильев особого удовольствия от просьбы не выказал, но признал, что необходимость такового имеется. Во Владикавказе сложно было найти многое: в основном офицеры, служащие здесь были вынуждены заказывать все через немногих купцов, торгующих в крепости.
«Хорошо, что Некрас уговорил не продавать ту мебель, что вывезли из ранее снимаемого флигеля: аккуратно все разобрали, да и сложили где-то в сарае нового дома. Вот она-то, мебель эта, и пойдет для здешнего быта!».
Юрий еще раз прошелся по своему новому месту жительства. Две большие комнаты дома так и просились под столовую…
«А ну как кто в гости заглянет — где принимать прикажите?!».
Под столовую и кабинет. Правда, кабинет придется совмещать со спальней — просто дом был очень уж невелик. Та же столовая соседствовала с кухней, в которой имелся еще и неплохой чулан. Отопление дома велось всего одной печью, но здоровенной: сама топка с варочной плитой была расположена на кухне, одна стена выходила в комнату, определенную под столовую, а большая стена как раз в будущую спальню.