taramans – Алагёз (страница 38)
— Да там не было ничего особо героического! — пожал плечами Грымов, — Наше командование, как всегда, оказавшись не в курсе замыслов противника, поперву изрядно растерялось. И мне со своими пушкарями пришлось мотаться туда и сюда, выполняя приказы, которые зачастую противоречили один другому или отменяли предыдущие. Так что маршей было много, а реальных дел — мало. Лишь дважды пришлось вступить в бой: один раз отражали атаки горцев на одну из наших застав, а в другом случае, уже когда их загоняли на юг, сбивали заслон татар в одном из ущелий. Но дело сейчас в другом…
Капитан к разговору подготовился основательно: сдвинув в сторону ополовиненную бутылку вина, кружки и пепельницу, он разложил на столе карту. И Плещеев уже в который раз сморщился, как от зубной боли — ничего иного взгляд на эту невзрачную и малоинформативную бумагу не вызывал.
— Вот здесь, южнее крепости Грозная, верстах в сорока, есть еще одна наша крепость — Воздвиженская. Можно сказать, форпост наш на территории вайнахов. Этим летом нашим пришлось посидеть там в осаде. Но — молодцы, отбились! М-да… Так вот, еще южнее, верст пятнадцать, имеется наша застава. Заставу эту в разное время то выставляли, то снимали: уж больно место это опасное…
«Да уж! Как говорится — и хочется и колется! Выставить здесь заставу, так сказать, прямо возле калитки во двор Шамиля — это как быка красной тряпкой дразнить. Но опять же, начальство наше понять можно: в качестве боевого охранения той же крепости Воздвиженской — куда как хорошо. Только вот служащим там, на этой заставе, не позавидуешь: хрен расслабишься, спать надо вполглаза, и ушки держать на макушке. Как есть — штрафбат, работенка для смертников!».
Грымов подтвердил, что дело именно так и обстоит: на эту заставу ссылали офицеров-«залетчиков», да и солдатики там — все как есть — оторви да выбрось!
— Ну… Или — другой вариант: кому из офицеров быстро выслужится хотелось — не препятствовали! — засмеялся капитан, — Опять же! Начальство, понимая все прелести службы на этой заставе, находило возможности поддержать офицеров не только быстрым карьерным ростом и наградами, но и повышенным денежным содержанием. Но это — в прошлом! Сейчас же решили установить здесь полноценную, пусть и небольшую, крепостицу.
Место это было очень уж привлекательным: мало того, что здесь проходила неплохая дорога от Грозной и Воздвиженской на юг Чечни, но имелась и другая дорога: к перевалу и далее — на Владикавказ.
— Мне доводилось бывать на этой заставе прежде. Пару раз, да! — кивнул сам себе Грымов, — Место выбрано, с одной стороны, очень удобное — практически на перекрестке двух дорог. Рядом речушка имеется, то есть с водой проблем нет…
Со слов артиллериста выходило, что заставу ту расположили на вершине одной из горушек.
— Я бы даже не назвал это горой. Горушка, а скорее — большой холм с плоской вершиной. Обзор здесь — на юг, запад и север — замечательный! Дороги эти проходят, фактически мимо холма, у его подножия. Грубо говоря — доплюнуть можно! — рассказывал Грымов, — Вершина, как я уже сказал, плоская. И что характерно — есть две хорошие тропы, можно сказать, даже дороги — от подножья к вершине. То есть, доставка провианта и снаряжения от дорог на вершину вполне комфортна.
— Но я так и не услышал — в чем проблема-то? — поторопил капитана Плещеев, на что тот досадливо поморщился.
— Я сказал, что с юга, запада и севера — обзор хороший и любую опасность можно увидеть заблаговременно. Но! Но вот с востока, буквально через ущелье, или, иначе сказать, неширокую долину, имеется еще одна гора. И эта гора существенно выше нашего холма!
— А почему ее не выбрали в качестве места расположения заставы? — заинтересовался подпоручик.
— Да вот неудобно сие! — усмехнулся капитан, — Мало того, что ее вершина — это практически скат на две стороны, без удобной площадки, так туда если и заберешься — то только ножками. Ни дороги, ни тропы хорошей! Воды, опять же, нет. А к речке ходить далеко — больше версты выходит! Да, далеко и опасно: склоны заросли кустарником и засаду устроить на водоносов — как нечего делать! Сами представьте — это же каждый раз полноценную колонну формировать как положено: с охранением, дозорами и прочим. Да и к тому же — наш-то холм на три стороны будет обзор загораживать! Вот… Да все бы ничего, раньше как-то жила застава на этом холме, но вот сейчас…
«Вот же черти продуманные! — хмыкнул про себя Юрий, слушая рассказ капитана, — Не-е-е-т… Этих абреков и мюридов за дураков держать нельзя, они уже сколько раз доказывали, что сие — выйдет боком, и будет больно!».
Ранее застава могла быть атакована только с двух сторон, именно с тех, по которым на вершину поднимаются дороги. То есть, без неожиданностей «ломить в лоб» приходилось татарам.
— Сейчас было принято решение разместить на холме полноценную роту солдат и пару малых пушек. Укрепления? Да особых нет. Там, похоже, ранее стояла каменная башня и еще какие-то постройки — камней от них много осталось. Вот из этих камней и соорудили саклю для офицеров, сарай для размещения припасов. Ну — кое-где стенки выложили, вроде бруствера. Солдаты размещаются в палатках…
Со слов капитана выходило, что ранее обстрелов заставы не случалось: стрелять снизу вверх, с подходов — это ворон смешить. С той, соседней горы — далеко выходит, саженей триста-четыреста. Вот и начали обживаться солдатушки на новом месте службы…
— Но эти хитро выделанные татары! — капитан с досадой покрутил головой, — Ведь придумали же способ! В общем, они нашли где-то пару наших пушек, нашли ядра и порох… Но! Самое главное — они нашли где-то вполне толковых артиллеристов! В общем…
На склоне соседней горы имелся… Назовем это балкончик, который выходил прямо на нашу заставу, да! Раньше-то на это и внимание не обратили: ну и что, что есть? Далеко же! С ружья не дострелишь! Даже из штуцера… Нет, можно, конечно, но то так — баловство. Попасть можно только случайно! А вот — пушки… Пушки — это дело совсем другое! Для них эти четыреста саженей — тьфу!
— Картечь, конечно, использовать бесполезно, но ядрами — кладут, как надо быть!
Получалось, что хитрожопые абреки, выбрав время, ночью выкатывали на этот балкончик…
— К нему, с одной стороны, по склону, вполне можно артиллерийские упряжки завести! — кивнул капитан, — Не быстро и аккуратно, но — вполне возможно. Склон там более пологий.
«Ага. Выкатывают, значит, абреки ночью на балкон парочку пушек и с рассветом: «Приходи, кума, любоваться!».
— Как мне рассказывали, — продолжал повествование капитан, — Первый обстрел был весьма неожиданным для наших! Ну сами представьте: жили вы, не тужили. Уже обвыклись как-то на новом месте, быт стали обустраивать; на ту гору и тот балкончик и внимания никто особо не обращал! Наблюдение-то велось больше за дорогами да подходами к холму. И тут…
«М-да… Представляю, что там творилось! «Хватай мешки, вокзал отходит!».
Повезло тем, что абреки как артиллеристы были все же не гении. Пока пристрелялись, пока поняли, что к чему — наши, постреляв некоторое время в ответ…
«Ну-ну! Из гладкоствольных ружбаек, которые на сто, ну пусть — максимум — на двести саженей!».
В общем, наши приняли решение, что вполне можно отсидеться на склоне холма, противоположном той горе. Вроде бы и правильно, но ведь эти… «дети гор» лупили по холму, пока не надоело! Сожгли палатки, развалили склад — к такой-то матери… Пушку… Правда, только — одну! Умудрились разбить.
«Абыдна, да?».
Рассказчик и слушатель выпили винца, закурили трубочки, и капитан продолжил…
Второй обстрел не был уже таким неожиданным. Вовремя заметив шевеления на балконе, сыграли тревогу. Приданные артиллеристы даже попытались провести контрбатарейную борьбу.
— Как я уже сказал, та гора существенно выше этого холма. И даже этот балкон — заметно выше. То есть, татарам — все как на ладони, а вот нашим…
В общем, популяв ядрами в ответ, наши «боги войны» убедились, что их снаряды летят либо выше цели — в склон горы, либо ниже края этого балкона. Убедились. Особенно убедительным был очередной выстрел оппонентов, и, утащив раненых товарищей, пушкари расположились на склоне, где уже какое-то время укрывалась пехота.
— А мортир у нас там нет. Да их и здесь-то нет — просто пока не пригождались! — пожал плечами капитан.
— А как-то перехватить этих ухарей? Устроить на них засаду, когда они на позицию выходят? — логично спросил Юрий.
Грымов кивнул:
— Пробовали. Нарвались сами! Там в окрестностях три аула: два поменьше, а один — большой. Большой, который — вроде как замиренный. Но то — сам понимаешь…
Плещеев кивнул: да, замиренные они — когда и пока пистолет к голове приставлен!
«Любите ли вы помидоры?
— Кушать люблю! А так — нет!».
Вот и эти мирные аулы: днем — да, а так — нет!
В общем, нарвались на засаду стрелков в кустах на склоне той горы. Снова убитые и раненые.
— Вы же, Юрий Александрович, сами понимаете: это же простые солдаты и офицеры, а не те головорезы-охотники, с которыми вы дружбу водите. Поэтому, уверен: о том, что они пошли засаду устраивать — знали даже суслики в горах.
— Да уж! И что вы предлагаете? — почесал затылок подпоручик.
Капитан предлагал… Предлагал он устроить минную засаду: вкопать скрытно штук пяток фугасов заранее, ну а когда «мирные селяне» выкатят пушки — ага!