taramans – Алагёз (страница 20)

Ковязин усмехнулся.

«Ну да, понятно, что кто-то из гарнизонного начальства помогает тем армянам — не просто так!».

— А в крепости господин капитан не волен! — продолжил объяснение охотник, — Так что… думаю, не будет он против. Понятно, что без его разрешения ничего в слободке не получится. Но, думаю, даст он таковое!

— А вот этих… будущих унтеров, их как — к той же охране обоза можно пристроить?

Макар задумался:

— Думаю, можно. Если все это под учебу подстроить. Что-то вроде — марша или еще чего. Да солдаты те — за радость пойдут. Прогуляться, развеяться… А то… Сильно скучно им там живется! Нет, так-то муштрой им штабс-капитан скучать не дает, но все одно… Если месяцами ничего больше не видишь, то и такая прогулка до Пятигорска и назад — за счастье будет!

Плещеев решил предложения и той и другой стороны изложить на бумаге. Не бизнес-план, конечно, но, чтобы все было понятно, «экстрактно» и красиво оформлено. А как же — дело касается армии, а значит — что? Правильно! Штабная грамотность в оформлении документов! «Ди эрнсте колонна марширт!», «Ди цвайсте колонна марширт!». Ну и прочие колонны — тоже «марширт» в своих направлениях!

«А чего? Делать было нечего, дело было — вечером!».

Плещеев официально пребывал на излечении от полученных ран. Ранами он не тяготился, и скучновато было подпоручику. Если честно сказать. Все вроде бы хорошо, но… Скучно! И посещения его Агнессой Карловной эту скуку развеивали не слишком. А то? Всего дважды в неделю, да и… Стыдно сказать, но что-то приедаться быстро начала госпожа полковница подпоручику. Так-то вроде и баба неглупая, и поболтать с ней забавно. Порой. Но… если женщина изначально не нравилась мужчине, то и неплохой секс с ней полноценной заменой всестороннему общению с другой, которая по душе, не станет.

Да и сама Агнесса как-то призналась, что не может она надолго оставаться с одним мужчиной — приедается, надоедает, становится скучновато. Да и… «Бесит, блин!». А тут еще Варвара выкатила некий демарш: стала избегать подпоручика, к себе в гости не звала, прежним общением манкировала!

Потому Плещеев с нетерпением ждал, пока обещанное им лечение Кащеевой закончится. Раз уж договорились на месяц, то… воленс-ноленс — продолжать надо!

Возвращаясь с утренней прогулки, а Плещеев возобновил таковые… Ну как возобновил? Чтобы не показать быстрое выздоровление, дабы не быть «припаханным» Веселовским опять к выполнению какой-нибудь задачи, подпоручик, совершал променад конно, в сопровождении своих гайдуков. А вот уже отъехав от города верст с пяток, оставив коней пастись на одной из выбранных полян, сам возобновил пробежки, и Власа с Айдамиром заставлял делать то же самое, невзирая на все их возражения и неудовольствия.

— Бег, дорогие мои нукеры, развивает мышцы ног, спины, задницы и прочие. Кроме того, именно бег заставляет ваши легкие… то есть требуху, предназначенную для дыхания, работать. А когда она, требуха эта, работает, то она и развивается. Так же, как и прочие упражнения! Ты же, Влас, не ждешь, что человек, впервые взявший в руки шашку, будет пластовать ею, как опытный казак. Не ждешь? Ну вот и правильно. Упражнения с шашкой развивают умения, заставляют привыкать к оным упражнениям все мышцы тела. Так и легкие наши, привыкая к постоянному бегу, растут, работают, позволяя захватывать столько воздуха, чтобы ты мог бежать, не запыхавшись долго. Так что… Не филоним, не филоним! Побежали, ать-два, ать-два…

Парнишка-горец, кстати, ничего против этих упражнений не имел и втянулся куда быстрее, чем пластун.

Потом следовали упражнения на растяжку и мышцы. В качестве турника — подходящий сук выбранного дерева; в качестве утяжелений — камни, во множестве попадавшиеся здесь. Потом разминка с шашкой — фланкировка, и по окончании — учебные бои, спарринги между всеми участниками. Добавил подпоручик и стрельбы — как из пистолетов, там и из ружей. Здесь Айдамир показал твердую руку и острый глаз, частенько заставляя Власа раздраженно пыхтеть: парень быстрее овладевал оружием, чем пластун восстанавливал навыки.

Так вот… Возвращаясь с утренних занятий, Плещеев заприметил купчиху, выходящую из своей лавки. Кивнув нукерам, чтобы следовали во двор, он конем преградил путь женщины, и, спрыгнув, раскланялся с Варварой. Та, холодно поздоровавшись, попыталась обогнуть постояльца, но Юрий снова преградил ей путь.

— Варвара Никитична! Позвольте вас задержать на минутку! — улыбаясь, попросил Юрий.

— Слушаю вас, Юрий Александрович! Только давайте покороче, я иду по делам! — поджала губы пассия.

— Варя! Нам нужно поговорить. Мне решительно непонятно, что происходит. В чем причина такой внезапной нелюбви ко мне?

Женщина чуть приподняла бровь, коротко огляделась по сторонам и прошипела:

— Ах, вам непонятно, господин подпоручик? Вот как? Ранее вы не производили впечатления тугодума!

— Варенька! Давай сделаем так… Чтобы не привлекать внимания посторонних, пройдем ко мне, да поговорим.

— Я же сказала: я тороплюсь! Да и не о чем нам с вами, ваше благородие, разговаривать! — женщина продолжала шипеть змеей, при этом улыбаясь, не забывать раскланиваться с прохожими и покупателями, направляющимися в лавку.

— Варюша… Ты не поняла… Мне, как человеку военному, кавалеристу к тому же вовсе не привычно оставлять за спиной странности и непонятности. Требуется немедля разрешить все недоразумения, которые вдруг возникли между нами! — также негромко пропел Плещеев, улыбаясь мимо проходящему малознакомому господину.

— Вот еще! — фыркнула купчиха, — Говорю же — не о чем говорить! Позвольте пройти, господин подпоручик. Вы меня ставите в неловкое положение!

— Послушай, хорошая моя… Если ты не согласишься сейчас, я, ей-богу, перекину тебя через плечо и все же унесу к себе, раз не хочешь идти по-хорошему. Вот это уже будет — компрометация!

— С ума сошел, Юрий! — чуть задохнулась Варя, — Ты себе такого не позволишь!

— Хочешь проверить? — засмеялся гусар, — Изволь!

Снова оглядев улицу, женщина, чуть покраснев щечками, была вынуждена согласиться:

— Ну… Хорошо! Только недолго. И вообще… Юрий Александрович — вы забываетесь, я честная вдова, уважаемая женщина…

— Конечно, конечно! Ну кто бы сомневался, Варвара Никитична? И что тут такого — квартирная хозяйка разговаривает с постояльцем? Может, мы вопросы оплаты обсуждаем, не так ли?

Варя кивнула, и, приподняв голову, несколько громче, чем было нужно, подхватила:

— Да, кстати! Господин подпоручик, по вопросу оплаты…

Под локоток Плещеев сопроводил женщину в калитку, бросил узду коня и прикрикнул:

— Влас! Коня прими и обиходь! — повернувшись к женщине, сменив выражение физиономии на медоточивое, — Варвара Никитична! Прошу вас, проходите!

Варвара, пройдя в прихожую, попыталась повернуть к кабинету, но Юрий ей такого не позволил: подхватив сзади поперек талии, затащил в спальню, невзирая на то, что женщина взвизгнула от неожиданности.

— Что вы себе… Ах! Подпоручик! Ай… Юрий Алекса… Юра! Не смей! Ну что ты… Ах! Порвешь же платье! Не вздумай! Я тебе говорю!

Гусар не обращал внимания на сопротивление — ни на вербальное, ни на физическое!

— Ах! — «И — сомлела! Вот так-то лучше!».

Через некоторое время:

— Может, ты все же позволишь мне хотя бы раздеться? — хмуро пробурчала она.

— Давай я тебе помогу, чтобы быстрее стало! Ну же… душа моя… Ну вот, так лучше. Иди сюда, моя хорошая…

— Ах! Вы… господин гусар… Бесстыдный, циничный повеса!

«Угу-м… а снизу-то как активно помогает!».

— Да, да, хорошая моя! Я именно такой. Вот… Каюсь пред тобой!

— Кается он… А кто тут с этой… Ах! С этой лошадью миловался? Ах, еще, еще! Во-о-о-т… Ах, хорошо-то как! Ну что… нагулялся с госпожой полковницей? С этой бесстыжей, с этой… М-м-м… Как же ты хорош, мерзавец! Ну же… Не останавливайся! Глубже! О-о-о-х-х…

Юрий, повернувшись набок, покусывал слегка плечо любовницы, поглаживал ее по крепкой попе.

— Ну… Успокоилась, прелесть ты моя пятигорская? — шепнул он.

— Ничего я не успокоилась! — пробурчала в подушку женщина, — И извинения ваши, господин подпоручик, еще не приняты!

— М-да-с? Досадно! — Плещеев приподнялся на руках и передвинулся ниже, — Значит, буду извиняться далее!

— А-а-а-х-х… Извиняйся. Еще извиняйся… Вот так, да! Еще…

Глава 9

— Ну, теперь-то — успокоилась? — перебирал он окончательно сбившиеся и растрепавшиеся пряди подруги.

— Успокоилась… Ну сам пойми — принимаешь тут у себя эту… кобылу. Ко мне не заглядываешь. Что мне было думать? — все еще обиженно тянула Варвара.

— Варенька! Радость моя нечаянная! Но я же думал… Думал, что мы с тобой все ранее обговорили. Откуда я мог знать, что ты вот так вдруг взревнуешь? — мягко мурлыкал на ушко Плещеев.

— Обговорили… Обговорил он, видите ли! — приподнялась Варя, — А мне, думаешь, приятно смотреть, как она к тебе шлындает? Если хочешь знать, ее тут чуть не весь Пятигорск…

— Перестань, душа моя! Я ее лечу. Просто лечу и все! — попытался оправдаться Юрий.

— Ага, знаю я, как ты лечишь! — хмыкнула Варя, — Всяко, поди-ка, излечил — и спереди, и сзади!

«Ну-у-у… не без того! А что делать?».

Женщина что-то увидела в лице друга и снова прошипела:

— Кобель, ты! Кобель блудливый! Как кот мартовский: пока всех кошек в округе не переберет — домой не явится!