taramans – Алагёз (страница 15)

— Весу в тебе пока нету, чтобы мне хлопот доставить! Мелковат, тонковат, жидковат ты супротив меня, мелочь копченая!

Потом они оба дружно фыркали у умывальника, толкаясь и смеясь.

«А ведь я и сам — только три из пяти схваток у Власа беру. Надо «тщательнее» заниматься, «тщательнее»!».

Взглядом попросив разрешения и получив его, Влас, а за ним и Айдамир, присели к столу в беседке, разлили квас из кувшина, с удовольствием утолили жажду.

— Как Айдамир с пистолетами? — спросил Юрий казака-наставника.

Тот почесал нос в раздумьях, но соврать не решился:

— Хреново, ваш-бродь. Чего там скрывать: я и сам изрядно отвык от стрельбы, а ему и вовсе — где учится-то было? Но — ничего! Я это дело так не оставлю: и сам подтянусь, да снова руку набью, и этого звереныша научу!

И Влас дружески ткнул парня в плечо.

— Ты это… Вот что, Влас! У Некраса возьми рублей десять — скажи, что я распорядился. Да заедьте-ка в бани, к Оганесяну, ну и помоетесь и еще кое-чего. Ты понял, да? С главного входа не ходи, там для господ двери. А вот сбоку… Впрочем, разберешься! Ты и сам-то, поди, забыл — что такое упругая бабская грудь и мягкая задница, а этот-то и вовсе не знал никогда. Мне не надо, чтобы вы тут дурели без этого самого. Понял ли? — спросил Плещеев.

Казак явно повеселел, кивнул:

— Спасибо, ваш-бродь! От всей души — благодарствую! А то ведь и правда… Мочи уж нет терпеть-то. Пока в зиндане-то сидел, там все мысли — о чем? Поесть бы хоть чуток побольше, да чтобы воды было вволю. А самая мечта была — помыться! Какое уж тут — про баб вспоминать? А сейчас-то… Малость отъелся, отмылся и снова мысли разные. А тут-то: баб, девиц, дам — вон сколько? Приходится всю дурь лишними упражнениями усмирять. А так-то… Спасибо вам наше, Юрий Александрович!

Уже и смеркаться начало, а «пациентки» все не было. Плещеев было и рукой махнул: мало ли, вдруг случилось что, и планы женщины поменялись. Но тут небольшой звонок, повешенный над входом в прихожую, прозвенел пару раз.

Это Плещеев придумал: чтобы людям было удобно и не приходилось долбить ногами в калитку, ожидая, что хоть кто-нибудь из постояльцев услышит — повесить на петлях бечевку, конец которой, с колечком вывести на внешнюю сторону забора, рядом с калиткой. Вот такое прогрессорство. Мелкое, но значительно улучшившее доступ к жилищу подпоручика.

Агнесса стояла возле входа одна:

— Я кучера отпустила. Что ему тут дожидаться? Только внимание привлекать…

Юрий отметил, что женщина была одета совсем по-другому, более обыденно и неприметно. Сейчас она больше напоминала зажиточную мещанку, чем светскую даму. Но надо сказать, что на вкус его, Плехова — даже интереснее, чем те пышные одеяния, принятые у дам в это время. Темно-серая юбка, без дурацких колец и кринолинов почти облегала бедра; зеленый приталенный жакет выгодно подчеркивал талию; шляпка с повязанным на нее шарфом прикрывали лицо.

Агнесса Павловна с любопытством осмотрелась в кабинете:

— Х-м-м… Это… Здесь будет происходить, да? — румянец на щеках выдавал волнение, а может быть, и возбуждение, женщины.

— А пойдемте, я вам другую комнату покажу! — предложил хозяин, — Сами выберете, где вам будет комфортнее и уютнее.

В спальне Кащеева тоже осмотрелась, засмеялась:

— Если здесь… То это — уютнее, без сомнения. А если в кабинете, то более… к-х-м-м… соответствует процессу лечения, не так ли?

Плещеев решил не ходить вокруг да около, подошел к женщине, обнял ее за талию и негромко произнес:

— Душа моя! Прежде всего, я хочу, чтобы тебе было уютно и комфортно. Когда ты, как пациент, будешь себя чувствовать раскованнее, то и само лечение будет протекать успешнее!

Похоже, что слова его рассмешили Агнессу. Она покосилась на широкую кровать и засмеялась:

— Лечение, говоришь, будет успешнее, да? Ну что же… тогда… тогда я выбираю… Здесь!

— Ну вот и славно! — руки подпоручика сами собой опустились с талии.

— Ты даже не предложишь мне вина? — чуть отстранилась она.

«Х-м-м… вообще-то… Вообще-то, с гастритом вино как-то… не рекомендуется. Лучше уж водки стопку!».

— Обязательно, мон ами! Но… лучше будет, если вино мы выпьем в процессе!

Плещеев поцеловал женщину в губы, которые оказались вполне чувственными — в меру полными, теплыми и умелыми. Агнесса явно с удовольствием отвечала на поцелуй.

— Тебе помочь раздеться? — шепотом спросил он.

Женщина чуть отстранилась, на секунду задумалась, но покачала головой:

— Нет. Пока — нет! Я все же немного смущена. Поставь ширму, пожалуйста, и выйди. Я позову тебя…

«Вот тоже — интересно! Ведь она меня вообще не привлекает как женщина. Но… Я — не против, и организм реагирует должным образом. Это что — моральная неразборчивость, или же не прошедшая еще гиперсексуальность тела, когда все равно — кого, когда, где? Как в той присказке: «Все, что шевелится!».

Дождавшись оклика, подпоручик зашел в спальню.

«Все же какое сейчас дамское белье: эти панталончики по колено с рюшками понизу. Чулки она отчего-то не сняла, как не сняла и корсет, надетый поверх короткой, до середины бедра, нижней рубахи. И везде рюши, оборки, складочки — забавно!».

Агнесса стояла явно смущенная. Пытаясь это скрыть, она скрестила руки и подперла ими грудь. На устах дрожала улыбка — дама старалась выглядеть спокойной, уверенной и даже насмешливой.

— Милая! Давай я помогу тебе снять корсет, — Юрий принялся расшнуровывать это произведение портняжного искусства, поглядывая на лицо женщины, стараясь не засмеяться: она стояла, прикрыв глаза, и чуть дышала.

— Вот… А сейчас — ложись сюда. Да-да, вот сюда головой, на живот! — Плещеев быстро скатал валиком большую простыню, «изобразил» из нее круглый валик, чтобы можно было удобно лечь лицом.

— Вот так, да! — лекарь чуть задумался, — Погоди! Сорочку придется все же снять — мне нужна будет твоя голая спинка.

«Ага. Вижу вот здесь воспаление. Небольшое и застарелое, оно явно доставляет большие неудобства. Здесь даже как бы не защемление! Хреново, что я совсем ничего не понимаю в массажах. Еще и мышцы спины отчего-то сильно напряжены, как сведены судорогой. Так… Сначала я сниму ей боль и дискомфорт, потом… потом постараюсь размять спину. А вот вправить — получится ли? Не навредить бы! Ладно, посмотрим!».

Легкими пассами Плещеев сначала уменьшил, а потом и совсем убрал боль.

— Душа моя! Сейчас мне нужно будет помять тебе спину. Если будет больно — сразу говори, не молчи. Так… смажем руки…

Оливковое масло он прикупил по случаю у итальянцев-колонистов. Для еды прикупил. И вот сейчас оно пришлось впору. Плещеев растер ладони и пальцы, разогрел их интенсивными движениями и принялся разогревать мышцы спины пациентки.

— А-а-а-х-х… Очень приятно! — пробормотала та, — Я не буду против, если ты будешь делать это подольше…

«Ага! Вот где оно. Думаю, это и есть причина ее проблем со спиной. Попробуем вправить? Сейчас тебе не будет столь приятно. А то — ишь, замурлыкала, как кошка!».

Энергичными надавливаниями вдоль позвоночника в необходимом месте Юрий подготовил тело, и…

— Ай! Ой-ой-ой… Вот сейчас… Сейчас было больно! — запыхавшись, заныла Агнесса.

— Уже все. Все, сейчас просто сниму боль! — успокоил он подопечную.

«Получилось? Х-м-м… вроде бы. Сейчас успокоим даму!».

Глава 7

Юрий отдыхал, сидя в кресле возле окна, покуривая трубку. Лечение ему далось явно непросто. И дело даже не в том, что у него не хватило «силы», той как раз-таки было с избытком! Просто он с досадой и даже со злостью на себя в очередной раз размышлял что надо, надо все же заняться самообразованием. Там в реальности!

«А то я, как негодный подмастерье, тыкаюсь, пробую что-то делать, а вот как надо — ни хрена не знаю! Вон сколько массировал ей спину, даже у самого руки заныли, а толку? Нет, боль-то я ей снял, и, будем надеяться, что и защемление тоже: диск вроде бы встал на место. Но сколько стараний ушло впустую? Наверняка все можно было сделать и быстрее, и проще, не тратя столько сил и времени! Но дамочка вполне довольна — вон что-то щебечет!».

Агнесса сейчас лежала по-прежнему на животе, подперев подбородок рукой, улыбаясь, смотрела на Юрия и все высказывала ему свое восхищение. И даже полностью открытые взору подпоручика груди женщину уже не смущали.

— Чего ты молчишь? — чуть обиженно спросила она.

Плещеев в ответ улыбнулся:

— Слушаю тебя. Мне нравится так на тебя смотреть…

Тут он явно лицемерил. Перси ее были хоть и не совсем маленькими, но — возраст, и, скорее всего, роды.

— А хочешь… Хочешь — я тебе груди подлечу и поправлю? Как у семнадцатилетней девчонки они не станут, но будут выглядеть очень соблазнительно! — предложил он.

Женщина ошарашенно замолчала, а потом, не веря, переспросила:

— Ты можешь вернуть мне красоту грудей?

— Нет, Агни… Ты меня не слушаешь. Я говорю тебе, что вернуть тебе молодость я не смогу — это не в моих силах. Но сделать их чуть более упругими, поправить форму, подтянуть кожу, сделать ее шелковистой… Можно попробовать.

Агнесса молчала, являя миру неизвестную здесь красоту аниме.

«Глазища-то какие! Вот бы японки с зависти удавились!».

Чуть слышно женщина прошептала: