Тара Хайланд – Дочери судьбы (страница 19)
Она притворилась, будто не замечает, что его рука оказалась внутри трусиков, накрывая указательным пальцем особую точку, которую он медленно и нежно гладил. Напряжение между ног нарастало, как при желании помочиться, но приятнее. Из горла вырвался тихий стон.
Он услышал и тихонько хихикнул.
– Нравится, да?
Она промолчала. К чему слова? Тело говорило само за себя. Он наклонился над ней, стягивая мешавшие трусики. Она старалась не думать о его действиях, когда он скользнул в нее пальцем. Немного поколебался, ожидая, что его остановят. Когда она ничего не сказала, погрузил второй.
Первый прошел с трудом, от второго стало больно. Но не сильно. Пальцы скользили туда-сюда, не забывая о важной точке. Она почувствовала свежий прилив влаги и схватилась за одеяло. Колени сомкнулись – не за тем, чтобы его остановить, а усиливая ощущения. Она чувствовала себя на грани чего-то.
Эллиотт замер, ощущая в Кейтлин перемены. Именно этого он и ждал, подводя к тому мгновению, когда ей не захочется возвращаться. Вдохновленный, он убрал руки и начал расстегивать джинсы.
Шелест молнии вернул ее на землю. Туман желания рассеялся, и внезапно все приятные ощущения исчезли.
– Эллиотт, не надо, – прошептала она.
Но он не слушал. Он снимал джинсы.
– Правда, Эллиотт. Перестань.
Кейтлин попыталась опустить юбку, прикрыться, но он схватил ее за руку. Его было не остановить, и она запаниковала. Свободной рукой она изо всех сил уперлась ему в грудь и оттолкнула.
– Нет!
На этот раз в голосе безошибочно слышался протест. Эллиотт качнулся назад и ударился головой о ночник.
– Черт! – нахмурившись, он потирал затылок. – Какого черта ты меня толкнула?
– Ты бы не остановился, – пробормотала она.
– Ха! Можно подумать, что ты этого не хотела, – огрызнулся он.
Кейтлин отвела взгляд, зная, что он прав. Она натянула юбку и застегнула на блузке пуговицы. Чувство вины вернулось: какая она все-таки бесстыжая дрянь. Как она позволила с собой так обращаться?
В тишине комнаты было слышно, как постепенно приходит в норму его дыхание. Только тогда он взял ее за руку.
– Слушай, извини. Не сдержался. Ты понимаешь, как это бывает. Мне трудно себя сдерживать рядом с тобой.
Волшебные слова лились, словно бальзам на душу.
«Ты такая красивая, что я ничего не могу с собой поделать».
«Боже, ты меня заводишь».
«Я так тебя хочу».
Стыдно признаться, но ей нравилось его мучить. Видеть, как он теряет над собой контроль, задыхается, пытается сдержаться… Она чувствовала над ним власть, это ей нравилось и входило в привычку. Однажды в порыве злости он назвал ее обманщицей. Она расплакалась. Он извинился. Но уже начинала задумываться, что он прав.
И не знала, как долго продержится, говоря «нет». Отказывая, она беспокоилась, что между ними все кончится. Ей хотелось ему нравиться. Хотелось остаться его девушкой, остаться в тусовке. Впервые с переезда в семью Мелвиллов ее приняли в элитный, привилегированный мир. Ей не хотелось его потерять.
Сначала Кейтлин отказывалась смотреть на Эллиотта. Даже не понимала, что ощущает: злость, разочарование, смущение… В конце концов, неужели их отношений стоило стыдиться? Мама, конечно, воспитала ее в духе строгой католической морали, однако сама ей не следовала.
Эллиотт протянул руку, нежно поднимая ее подбородок, пока их взгляды не встретились.
– Послушай, я прошу прощения.
Она увидела искренность в темных глазах и, как обычно, растаяла.
– Все в порядке. Нам пора. Мы ведь не хотим опоздать в столовую.
Он улыбнулся, и она расслабилась. Господи, какой он чуткий. Интересно, сколько он готов ждать, и, что гораздо важнее, как долго продержится она?
Через полчаса Эллиотт сидел напротив Кейтлин в столовой «Грейкорта», притворяясь, что слушает, как она рассказывает о художественном проекте. Он же молчаливо ждал, что она наклонится через стол, чтобы мельком взглянуть на кремовую ложбинку на груди.
После шести недель вместе сегодня он перешел первый рубеж. Шесть долгих недель вел себя безупречно. Открывал двери. Выдвигал стулья. Подавал пальто. Внимательно выслушивал ее рассказы о дурацком художественном классе. Возбуждая ее – и себя по ходу, – только чтобы в последний момент она отшатнулась и уставилась огромными испуганными глазами. И потом приходится притворяться, что понимаешь, из-за чего весь сыр-бор. Раньше ради того, чтобы переспать, он столько не возился.
Эллиотт думал, сегодня у него все получится. Ждал, пока она вот-вот кончит, мечтал, что она зайдет слишком далеко, чтобы отступать, когда он попытается пойти дальше. Но не судьба. Он наколол на вилку стручок зеленой фасоли, перенося свое разочарование на переваренные овощи. Он очень хорошо помнил о сроке пари. До Снежного бала оставалось три недели. Шестой класс делал ставки, пари заинтересовало почти всех. К несчастью, голоса разделились не в его пользу: две трети суммы выставили против него. Все считали, она слишком благонравна, чтобы сдаться. Но он все тщательно продумал. Он пригласит ее на Снежный бал, будет весь вечер ухаживать, а к концу она сама об этом попросит. Эллиотт возбудился от одной только мысли. Именно это его удивляло больше всего. Дело уже было не в деньгах и даже не в репутации. Он действительно ее хотел, больше, чем кого-либо в жизни. Неужели потому, что она единственная сказала ему «нет»?
Эллиотт смотрел, как она завела за уши тяжелые темные пряди и взглянула на него огромными сиреневыми глазами. Эту наивность подделать невозможно. Его грела мысль, что он будет у нее первым. Сначала она заробеет, застесняется. Но он возбудит ее ласками, и ей наверняка понравится…
Неожиданно он понял, что Кейтлин вопросительно смотрит на него. Черт. Он увлекся и ничего не слышал.
– Так что ты думаешь? – спросила она.
Он любовался слегка надутым розовым бутончиком губ. В то мгновение он думал о том, что хорошо бы полные губки обвили его твердую плоть.
Кейтлин нахмурилась.
– Эллиотт? Слышишь? Мне взять масляные краски или акриловые?
Он с усилием вернулся на землю.
– Делай, как считаешь нужным, – сказал он и сменил тему. – Чем бы ты хотела заняться?
Остаток вечера они провели в общей гостиной, смотря видео – так захотелось ей. Когда они наконец распрощались, он чуть не взорвался. Сев в машину и направившись в Нортгемптонский клуб к друзьям, он думал о Кейтлин. Он, как всегда, завелся и хотел спустить пары – немедленно. Его взгляд остановился на пьяной отчаявшейся Морган. Пара рюмок рома и туманное предположение, что он подумывает к ней вернуться, сделали свое дело – счастливая Морган пошла с ним в мужской туалет.
У писсуаров стояли двое парней, понятливо посмотревших, когда вошли Эллиотт и Морган, но она либо не заметила, либо ей было все равно. Он втащил ее в крохотную кабинку и запер дверь. Запах мочи и еще чего-то похуже – далеко не лучший афродизиак, но ему было ни до чего. Он прислонил Морган к разрисованной стене и сильно сжал ей одну грудь. Прелюдия на том и кончилась. Она спустила трусики, задрала юбку и поставила ногу на сиденье унитаза. Войдя наконец во влажное мягкое тепло, он закрыл глаза и представил, что это Кейтлин.
Эллиотт не сразу решился пригласить Морган к себе. Нельзя, чтобы Кейтлин увидела их вместе. Но в конце остался доволен, что рискнул. Позже, после минета, она предупредила его об Элизабет.
– Будь осторожен. Она за вами следит.
Морган набрала в рот воды, пополоскала и сплюнула в раковину.
– И что? У нас свободная страна. Она не может запретить нам общаться.
– Если ты так думаешь, значит, много куришь всякой дряни. Ты что, Элизабет не знаешь? Если она почует что-то подозрительное, то обязательно вмешается и остановит.
Морган ушла, а Эллиотт надолго задумался над этой небольшой преградой. Решение оказалось на редкость простым.
Глава девятая
На другой день после матча регбистов Элизабет пришла к Кейтлин в комнату поговорить об Эллиотте.
Судя по лицам Кейтлин и Джордж, они не верили своим глазам, и она сразу вспомнила, что впервые за весь семестр навестила сестру. Чувство вины вновь напомнило о себе, но Элизабет отмахнулась от него: она, в конце концов, здесь. Это главное.
Она попросила Джордж оставить их с сестрой наедине. Когда девочка, подхватив учебники, направилась в комнату для занятий, Элизабет села на кровать. Кейтлин примостилась на столе.
– О чем ты хочешь со мной поговорить? – спросила она, с любопытством думая о причине неожиданного интереса Элизабет.
– Об Эллиотте, – ответила та, решив не ходить вокруг да около.
Кейтлин нахмурилась.
– Об Эллиотте? Не понимаю.
Элизабет старалась говорить спокойно.
– Послушай, я заметила, что вы много времени проводите вместе, и я о тебе беспокоюсь.
– Беспокоишься обо мне? Почему?
– Ну, просто мне кажется, что он тебе не подходит. Начать с того, что он на два года старше. И у него…
Она замолчала, думая, как бы получше выразиться. Кейтлин была такой безнадежно наивной, что Элизабет не знала, насколько она поймет таких, как Эллиотт.
– У него плохая репутация. Я про девушек.
Кейтлин улыбнулась.