Тара Девитт – Все сложно (страница 37)
– Конечно, я пойду с тобой.
Повисает пауза. Я почему-то знаю, что мы оба улыбаемся.
– В таком случае заранее извини, но я даже близко не подпущу к тебе никакого Дермота, черт бы его побрал.
Мы висим на телефоне до тех пор, пока в Огайо не наступает Новый год. К этому моменту голос Майера уже становится хрипловатым от усталости.
Через три часа, в 23:59 моего времени, меня будит новый звонок.
– Майер? – бормочу я в подушку.
– Я хотел, чтобы мы сегодня два раза встретили Новый год вместе. Наверстали упущенное.
Судя по голосу, он тоже уже лег.
«Я люблю тебя», – проносится в моей мутной голове. Эти слова, которые я сотни раз повторяла, когда мечтала о нем, прозвучали так отчетливо, что я даже не знаю, не произнесла ли я их вслух.
Где-то там, у Майера, включился обратный отсчет секунд. «Десять», – слышу я.
– Джонс, пусть этот год будет для тебя счастливым.
Пять, четыре, три, два, один.
– С Новым годом, Майер! Я уже очень счастлива.
– Я тоже. Спокойной ночи, Фи.
– Спокойной ночи.
Глава 27
– Расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе еще не знаю, – просит Фи.
Сегодня второй день наступившего года, и у меня создалось такое впечатление, будто мы выучиваем какой-то новый танец. Мы оба знаем, что пересекли границу и ступили на незнакомую территорию. Мы увлечены, но постоянно следим за тем, чтобы наши движения были слаженными. С утра до ночи мы переписываемся и разговариваем. Делимся друг с другом всякими мелочами: прикольными видео, забавными наблюдениями. Все это было и раньше, но теперь тональность несколько изменилась. Получается, у нас телефонный… флирт?
Да, пожалуй, именно так.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я с тревогой.
Чуть раньше или чуть позже мне придется сообщить ей о своем решении относительно нашей совместной работы. Но лучше бы не сейчас…
– То и имею. Расскажи про какое-нибудь неудачное свидание, какой-нибудь странный сон, иррациональный страх или тайный предмет мечтаний, которым ты меришь успех и счастье.
– Например?
Я с трудом сдерживаю смех, чувствуя, как Фарли начинает сердиться.
– Например, знал ли ты, что я уже год занимаюсь йогой?
– Правда?
– Да. Доктор Деб посоветовала. Мол, я должна научиться «тихо проводить время наедине с собой, своими мыслями и чувствами». – Фи, смеясь, вздыхает. – Прошел месяц, прежде чем я смогла спокойно проделать все положенные упражнения: не захохотать, не заплакать и не уйти. Но сейчас я занимаюсь каждый день.
– Фи, это… это замечательно.
Я улыбаюсь, представив себе, как она смирно сидит в почтительной позе. А потом вижу, как она наклоняется, тянется, принимает разные причудливые позы, и в штанах становится тесно. Блаженная сосредоточенность… Капельки пота, тяжелое дыхание… леггинсы…
– Да, теперь мне и самой нравится. Ладно, твоя очередь.
– Хм… Я хожу в спортзал.
– Да ну тебя, Майер! Это я и так знаю, даже слишком хорошо.
–
– Не бойся, выкладывай. А я, если хочешь, отвечу каким-нибудь реально стремным звуком.
– Э… Зачем?
– Чтобы ты, когда будешь вспоминать эту историю, сразу же вспоминал и мой звук. И смеялся вместо того, чтобы содрогаться. Получится как лечение электрошоком. Только смехом.
– Фи, я думаю, это работает немножко не так.
– Майер, я не хочу хвастаться, но вообще-то я эксперт по борьбе со стыдными воспоминаниями.
Я фыркаю.
– Уговорила. Слушай. На первом свидании, на которое я пошел после рождения Хейзл, я… хм… заплакал.
Обещанный звук представляет собой нечто среднее между смехом мультяшного злодея и гудением тромбона, о чем я и говорю Фарли.
– Неудивительно, – отвечает она. – Мне часто кажется, что я плод любви Крошки Германа и Джессики Рэббит.
– Нет, – говорю я, поперхнувшись водой, которую пил. – У нее титьки больше.
Фи смеется, и я крепче сжимаю телефон. Аж пальцы белеют.
– Майер, – мягко произносит она, – мне жаль, что так получилось.
– Ты имеешь в виду свой стремный звук или…
– Или. Свидания – это вообще мучительно. А после того как ты столько пережил… Догадываюсь, как тяжело тебе было попробовать снова, имея за плечами такой эмоциональный багаж.
– Все не так уж драматично. Просто я переволновался, выпил лишнего, ну и разревелся, – признаюсь я со стоном.
Воспоминания не из приятных!
– Прямо-таки разревелся? Что-то не верится, – говорит Фи, но в ее голосе слышится приятное удивление. – В любом случае мне жаль. Она соврала, что у нее дома какое-то чрезвычайное происшествие, и свалила? Или посочувствовала тебе? Я поцарапаю ей машину, если она тебя обидела.
– Э…
Несколько секунд Фарли молчит.
– Погоди… Она же не… Вы переспали?
– Гм…
– Шутишь!
– Тебе кажется странным, что женщина захотела провести со мной ночь?
Фарли фыркает.
– Я бы назвала это иначе: ты заплакал на первом свидании, а она в ответ тебя трахнула. Если бы я попыталась сделать такое, любой мужик сбежал бы.
Я мог бы сказать Фи, что она не права. Но вместо этого меняю тему.
– Чего там ты еще хотела? Иррациональный страх?
– Да. Типа того, что я содрогаюсь при виде ватных шариков. Глубже давай не полезем. Боязнь несоответствия, проблемы с отцом… Расскажи лучше про какую-нибудь ерунду, из-за которой тебе непонятно почему становится некомфортно, – отвечает Фарли.
– Волосы.