Тара Девитт – Все сложно (страница 13)
Прежде чем он успевает разинуть рот, я смотрю на часы (вернее, на запястье – часов на мне нет) и говорю, дублируя свои слова знаками:
– Вообще-то мне уже пора. Мы с Мариссой договорились встретиться. А с вами, ребята, мы увидимся завтра, когда пойдем обирать соседей.
Я выбегаю из магазина, не рискнув еще раз посмотреть на Майера. Я и без этого вот-вот вспыхну.
Когда я паркуюсь возле продуктового магазина, от Майера приходит сообщение:
Сначала я слегка обижаюсь – он усомнился в моих словах! – но потом вспоминаю: у нас общий электронный календарь, в котором на сегодняшний вечер ничего нет. А обычно я все туда заношу, потому что не надеюсь на свой безалаберный мозг.
Входя в магазин, я звоню Мариссе.
– Приветик! – отвечает она.
– Привет. Слушай, Майер позвал меня на так называемое репетиционное свидание. В общих чертах мы уже обсуждали это, но теперь он разработал целый план и настроен, похоже, серьезно. Боюсь, я все испорчу: сорвусь и прыгну на него. У нас ведь уже был такой момент…
– Притормози-ка. Отсюда поподробней.
Я рассказала о том, как мы с Майером вместе обедали, как он дотронулся до моей руки и что я при этом ощутила. Не знаю, мол, как себя вести, чтобы крышу не сорвало.
– Ясно… Не подумай, что я недооцениваю серьезность твоей проблемы, но когда у тебя в последний раз что-нибудь было?
– О, в этом смысле у меня полный порядок. Сегодня я прекрасно провела время сама с собой, – говорю я довольно громко, идя по овощному ряду.
Какой-то пожилой мужчина с негодованием поворачивается в мою сторону.
– Так, конечно, проще, но все-таки, подруга, это не то. Ни тебе тяжести мужского тела, ни напряженных толчков… Не говоря уже о страстных взглядах, галантных комплиментах, маленьких знаках внимания и долгих поцелуях.
Я беру рулон бумажных полотенец, на котором изображен мускулистый мужчина в красной клетчатой рубашке, и вздыхаю.
– Не спорю… – Я бросаю полотенца в детское кресло на соседней полке. – Боже мой! Я уже начала вожделеть мультяшных персонажей! Плохи мои дела!
Правда, к Майеру я испытываю нечто большее, чем плотское вожделение. Это какое-то более многогранное чувство.
– Что может произойти в худшем случае? – невозмутимо спрашивает Марисса.
– Я скажу ему: «Ты для меня не просто друг, ты для меня все. Я тебя люблю». Ему станет дико неловко, и нашим отношениям придет конец – и дружеским, и рабочим. Я потеряю его и Хейзл.
– Черт! Ладно, допустим. Майер не открытая книга. Я не могу наверняка сказать, что он отвечает на твои чувства. Ты моя подруга, и я не хочу тебя зря обнадеживать. Исключать такой вариант нельзя. Если он к тебе равнодушен, а ты ему признаешься, то да, на ваших с ним отношениях это может отразиться. Но общаться с Хейзл он тебе не запретит.
– Так мне идти с ним в кино?
– Конечно, иди. Заодно сделай так, чтобы он в тебя влюбился.
– Лучше ведь пока не давить на него слишком сильно, правда?
Майер никогда не баловал меня комплиментами. Разве что изредка отпустит с равнодушным видом какое-нибудь замечание по поводу моей одежды. Единственная вещь, которую он, пусть ворчливо, но все-таки действительно похвалил, – мои красные ботильоны.
Поэтому сейчас я их и надеваю. Вообще-то они не красные, а красно-коричневые. На каблуках, с квадратными носами, кожа выделана под крокодила. Они стали первым броским предметом в моем гардеробе. Я купила их, когда впервые выступила в клубе, где люди платят за билеты.
Надеваю платье и кожаную куртку, предварительно проделав все, что проделала бы перед настоящим свиданием. Все волоски ниже шеи удалены, а благодаря толстому слою всевозможных кремов мое тело, наверное, приобрело способность отражать свет. К макияжу я тоже подхожу основательно. Ну и как на любом свидании, с момента появления мужчины на пороге мое поведение становится неадекватным.
– Здравствуйте, сэр, – говорю я и в дополнение к этому нелепому приветствию кланяюсь, как дворецкий.
– Хм… Привет. Ты вроде бы обещала мне в ближайшее время не сходить с ума?
Майер одет как обычно. Серый джемпер, темные джинсы, коричневые полуспортивные ботинки. Внезапно мне приходит в голову, что я не знаю, как выглядят его ступни. Вдруг они волосатые, как у хоббита? Вдруг ногти на миллиметр длиннее, чем нужно? Вообще-то я видела его босым: мы много раз были вместе на пляже и у бассейна. Может, это и хорошо, что я не обратила на его ноги внимания? Значит, в них нет ничего особенного? Кстати, я никогда не видела мужчину во вьетнамках. Вдруг Майер их носит? От этой мысли меня почему-то тошнит. Похоже, я обнаружила у себя ни на чем не основанное предубеждение. Я, если можно так выразиться, антивьетнамочная фетишистка…
– Джонс? Моргни, пожалуйста. У тебя безумные глаза.
– Извини.
Майер подавляет улыбку и качает головой.
– Можно считать, что ты выбрала свой лимит на сегодня?
– Какой еще лимит?
– Выпадать в осадок не больше одного раза за вечер.
Я вздыхаю. Вот такой он – Майер. Раз уж на то пошло, таким я его и люблю. И сегодня я, как слабовольная женщина, разрешу себе насладиться тем, что мне так приятно. А последствия… Наплевать на них!
Да, я себя знаю. Перед Пасхой мешками скупаю шоколадные яйца «Кэдбери» якобы для того, чтобы есть их понемножку целый год… Может, мне все-таки стоит поменьше потакать своим слабостям?
Да ну на фиг!
– Хорошо выглядишь, – говорю я и искренне улыбаюсь.
Ответная улыбка Майера успокаивает мои раздерганные нервы.
– Ты прекрасна. Особенно в моих любимых ботинках.
– Спасибо. Я знаю, что они тебе нравятся.
Я поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь.
– Идем? – спрашивает Майер, кивая на свою машину.
– Ага.
Я сажусь и глупо улыбаюсь, вдыхая его запах – такой знакомый. Майер приятно пахнет чистотой, спокойствием и соблазном. Землей после дождя и дорогим сандаловым гелем для душа. Знаю эту марку. Мыло для рук с точно таким же ароматом разложено во всех ванных его дома.
Как только машина трогается с места, мы заводим привычный непринужденный разговор. Он заставляет меня смеяться, я его – кривить рот и встряхивать головой. Вот и кинотеатр под открытым небом.
– Если бы это было нормальное свидание, ты предложил бы мне выбрать, где мы закажем еду?
Здесь множество нарядных фургончиков с закусками. Мой мозг уже загрузился сложнейшей аналитической работой.
– Послушай, Джонс, – вздыхает Майер, – не обязательно начинать каждое предложение с напоминания о том, что у нас тут все не по-настоящему. И хотя наши с тобой романтические отношения, может, и фальшивые, тем не менее я не сомневаюсь: ты непременно захочешь купить что-нибудь в каждом фургоне. И сегодня я буду пробовать все вместе с тобой.
– Ну ладно…
Я в некоторой растерянности. Как понимать это его настроение? Он вроде бы такой расслабленный и в то же время… задумчивый, даже печальный. Одно я знаю точно: видя эту печаль, я хочу вытеснить ее своими прикосновениями. Хочу утешить Майера, пусть мне и неизвестно, о чем он грустит. Моя рука тычется в его руку. Он берет ее, мы переплетаем пальцы.
Я бы с радостью постояла в очереди подольше, но мы уже у окошка. Придется расцепиться… К моему удивлению, Майер слегка подталкивает меня вперед и обнимает: теперь его рука лежит на моих ключицах.
– Нормально? – спрашивает он поверх моей макушки.
Я киваю, и мой подбородок касается его руки. Мы берем картошку фри с трюфельным маслом и шоколадный коктейль с кунжутом. Потом направляемся к следующему фургончику. Майер держит меня за плечо.
– У тебя это удивительно легко получается, – говорю я, кивая на его руку.
– Потому что мне удивительно приятно.
Я по привычке жду от него иронии, а он обезоруживает меня простыми и честными ответами.
– Кажется, я тебя до сих пор не поблагодарила?
– За что?
На пару секунд мне становится трудно говорить. Наконец я отвечаю:
– За то, что согласился на это.