Тара Девитт – Любовь под ключ (страница 10)
Он ведет меня в паб «Живая вода», местную пивоварню, где я никогда не была, но чья хозяйка встречает Дикона сияющей улыбкой. Дикон отвечает еще более лучезарным взглядом. Я так сильно закатываю глаза – вот бы не потянуть ненароком какую-нибудь мышцу.
– Спасибо, Аня, – благодарит он, когда та усаживает нас за столик на открытом воздухе с великолепным видом на океан. – Как тетя? Процедура прошла нормально?
Аня размашисто кладет перед нами меню, не замечая, что мое соскальзывает на дощатый пол террасы. Я приподнимаюсь со стула, чтобы его достать, пока девушка рассказывает об операции на пальце ноги своей тети.
– Передай Глории мои наилучшие пожелания, – говорит Дикон, когда она завершает повествование.
– Обязательно, – воркует Аня. – Приятного аппетита! – весело обращается она ко мне.
Я улыбаюсь и, одобрительно хмыкнув, начинаю выбирать еду.
– Что не так? – спрашивает Дикон из-за своего меню.
– Ты о чем?
– Ты скривилась.
– Нет.
– Скривилась, скривилась. Просто скажи, в чем дело.
Я невинно хмурюсь:
– Ни в чем.
Дикон качает головой и облизывает губы.
– Твоя девушка? – спрашиваю я.
Его меню мягко шлепается на стол.
– Нет, – отвечает он, и это слово звучит как вопрос.
– Значит, обожаемая бывшая?
Понятия не имею, что я высматриваю в этом меню.
– Это просто знакомая, Ларри, – произносит он.
Откладываю меню и изучаю Дикона из-под солнечных очков. Он наклоняет голову и смотрит на меня через свои.
– Ой ли? Ты в курсе подиатрических проблем в семьях всех своих знакомых? Какая-то странная разновидность фут-фетишизма, но дело твое.
Дикон снимает очки, надевает бейсболку козырьком назад и с тихим смешком опирается на обе руки, положив их на стол. Пристально смотрит на меня своими темными глазами и произносит:
– Может, у меня просто на редкость хорошая память.
И вновь этот непрошеный трепет, когда сердце, презрев законы гравитации, прыгает вверх. Для меня это то же самое, как если бы он сейчас сказал: «Помню, что твои ноги оставили следы на потолке салона моего старенького „Бронко“, ведь я частенько их раздвигал и поднимал вверх».
К счастью, мне не нужно ничего отвечать, потому что к нам подходит официант. Дикон встает и приветствует его как принято между добрыми приятелями: обменивается с ним рукопожатием и приобнимает, а после этого знакомит со мной. Не знаю почему, но я лучезарно улыбаюсь Оскару, а затем смущенно подпираю подбородок рукой. Широкая улыбка Оскара исчезает, и он заливается ярким румянцем. Дикон заказывает пиво, а я – коктейль. Мы оба берем крылышки.
Я замечаю, что Дикон бросает на меня скучающий взгляд, когда Оскар забирает наши меню и удаляется.
– Ты что, пыталась с ним пофлиртовать? – осведомляется он, скривив губы в ухмылке.
– Что? Нет! – возмущенно фыркаю я.
Дикон хмурится с притворной серьезностью.
– Ты напугала бедного парня, Ларри.
– Да не пыталась я с ним флиртовать!
– Какой бы красивой ни была твоя улыбка, ты не умеешь ее имитировать, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь.
– Не знала, что записалась на уроки по очарованию, – говорю я. Мне срочно нужно меню, чтобы спрятать взгляд.
– Так ты считаешь меня очаровательным?
– Ну конечно! – отвечаю я со смехом.
Дикон откидывается на спинку стула и вновь надевает очки, опершись татуированной рукой о бедро.
– Тогда почему из твоих уст это звучит как оскорбление?
Приносят наши напитки, и я делаю большой глоток. Дикон ждет.
Пожимаю плечами:
– Я склонна думать, что очарование не просто так ассоциируется с чарами. Это всего лишь уловка. Способ заставить людей вести себя так, как вы хотите, и делать то, что вам нужно.
Мои родители – самая очаровательная пара на свете, по крайней мере на первый взгляд. Они устраивали приемы, баловали людей своего круга изысканными ужинами и экстравагантными поездками, притворяясь настоящими друзьями и обаяшками. И так по кругу. Купи-продай. Все что угодно, лишь бы избежать общества друг друга или моего. Насколько я знаю по собственному опыту, за этим роскошным фасадом скрывается мир пустых обещаний.
Дикон только хмыкает и отхлебывает свое пиво.
– К твоему сведению, – добавляю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее, – ты очаровывал кого угодно, только не меня. Большую часть времени.
И правда, он почти не флиртовал со мной до того, как мы стали встречаться.
Он задумчиво наклоняет голову:
–
К подобному разговору я совершенно не готова, а потому допиваю коктейль и жестом прошу Оскара принести еще.
Час спустя, где-то в промежутке между тем, как Дикон забрал себе все плечики крылышек и отдал мне плоские кусочки из нашего второго заказа, я осознаю, что хорошенько набралась. Вернее, подвыпила. Я так давно не выпивала, что ощущаю себя пьяной.
– Мы так и не поговорили о доме, – выпаливаю я сдуру.
Потому что, хотя мы ни словом не обмолвились о нашем общем деле, я узнала о том, чем занимается примерно половина сотрудников этого заведения. Малопонятные, слегка скандальные подробности, которыми тем не менее я живо интересуюсь. Оказывается, Аня и один из поваров на раздаче какое-то время встречались и даже создали собственную группу, но потом сюда пришел Оскар, и все узнали, что он еще и талантливый музыкант, и теперь за дверями кухни сложился настоящий любовный треугольник. Меня нисколько не удивляет, что Дикон в курсе всех местных сплетен.
Однако я ловлю себя на том, что хочу расспросить Дикона о нем самом. О татуировке на его руке, о его работе… и по какой-то причине это кажется слишком рискованным. Нужно срочно вернуть разговор в прежнее русло.
Та самая рука, которая занимает мои мысли, останавливается на полпути, потом Дикон все же подносит стакан к губам и делает глоток. На миг меня завораживает движение его мощного горла и языка, который слизывает с губ каплю пива. Завитки волос обрамляют уши Дикона и выбиваются из-под бейсболки, что придает ему слегка мальчишеский вид. Еще у Дикона красивые ресницы, замечаю я. Надо же, а я и забыла.
Определенно напилась.
– Я имею в виду, что у нас, похоже, есть только один вариант, да? Придется продать все как есть, даже если мы получим за дом только половину того, что могли бы выручить с законченным ремонтом, – заявляет он, вгрызаясь в очередное крылышко, и спрашивает с набитым ртом: – Макс ведь не согласится отдать тебе деньги?
У меня скручивает живот от того, что Дикон так беспечно упоминает моего отца.
– Мы с Максом сейчас не общаемся, так что вряд ли.
Дикон изучает свой большой палец, прежде чем с легким причмокиванием слизать с него остатки соуса.
– Хочешь поговорить об этом?
Ну все, с меня довольно! Делаю глоток воды со льдом.
– Не хочу.
– Он и вправду аннулировал твой трастовый фонд только из-за того, что ты бросила универ?
Не знаю почему, но слова «бросила универ» утихомиривают мою злость. «Бросила» звучит как нечто трусливое, хотя на самом деле это был самый пугающий шаг в моей жизни. Лишь смерть бабушки толкнула меня на этот поступок.
– Не аннулировал. Его нельзя аннулировать. – Я замолкаю и рыгаю в кулак. – Просто наложил орга… огра… ограничивающие условия.
Дикон с грохотом ставит свой стакан, и немного пива выплескивается на стол как раз в тот миг, когда из динамиков раздается звук проверки микрофона. На маленькой сцене под навесом у микрофона стоит наша милая Аня с гитарой. Она немедленно приступает к акустическому исполнению песни «…Еще разок, детка»[12].