Тара Девитт – Лови момент (страница 29)

– Отлично! Раз, два, три…

До чего же холодно! Аж дух захватывает. Ледяная океанская вода кусает за щеки. Внутрь гидрокостюма затекает случайная струйка; я вздрагиваю, но быстро согреваюсь.

Со смехом выныриваю, ищу взглядом напарника, однако не вижу ни его, ни весла.

– Фишер!

Из-под перевернутого каноэ раздается приглушенный стук. Здесь, в устье, вода спокойная, глубина не более десяти футов. Подныриваю под борт и заплываю внутрь – ну конечно, Фишер там, где же еще.

– Прячешься?

Он улыбается и качает головой.

– Я знал, что ты меня не бросишь.

Его взгляд останавливается на моих губах. В других обстоятельствах я покраснела бы, но сейчас чувствую лишь приятное волнение. Каноэ приглушает внешние звуки; слышится только шум нашего дыхания и тихий плеск воды. Словно мы попали в потайной уголок вселенной, где можно говорить и делать все, что хочется.

– Не брошу, – шепчу я, не в силах высказать вслух, как рада, что поддержала его в ночь приезда, а он меня в библиотеке. Думаю, и без слов ясно: мы оба не бросаем и поддерживаем друг друга.

От сырости волосы Фишера закрутились на кончиках, слипшиеся ресницы напоминают стрелы. Он по-прежнему смотрит на мои губы. Машинально слизываю соленую каплю.

– Сейдж. – В замкнутом пространстве даже тихие звуки отдаются гулким эхом. Волны стучат о борта в ритме моего сердца. Спасательный жилет трется о жилет Фишера. Широкая ладонь ложится мне на бедро, большой палец упирается в мягкое место над косточкой, где сосредоточивается все тепло тела. От каждого движения по воде расходится рябь, заставляя каноэ раскачиваться быстрее.

Как в библиотеке, с Фишером мне спокойно, легко – но эта умиротворенность опасна и искусительна. Разница в том, что здесь нам некого стесняться, не нужно никому ничего доказывать.

Я его хочу, вот и все. В сознании всплывают путаные мысли, слова, которые следует произнести… А может, последовать собственному совету и насладиться моментом? Фишер тоже меня хочет – это видно по румянцу на высоких скулах, расширенным зрачкам, прерывистому дыханию. Почему бы не завести короткий роман? Мы много времени проводим вместе. У нас соглашение, мы теперь команда. Дополнительный приятный бонус не помешает.

Приятный бонус, и только. Ничего большего нам не светит.

Шум в голове набирает силу, желание рвется на волю. Мы с Фишером тремся носами, ахаем от прикосновения – или это только я и мое эхо. Теплое дыхание касается щеки, пальцы крепко стискивают бедро. Прочь ненужные мысли! Прижимаюсь губами к его губам.

Фишер удовлетворенно мычит, словно пробует что-то вкусное, помогает обхватить ногами его бедра. Вода начинает неистово плескаться.

– Обними меня за шею. – Он хватается за борта каноэ, стараясь удержать нас обоих на плаву.

Словно зачарованная, касаюсь языком ямочки на его щеке, прикусываю зубами подбородок. С этого момента запах Фишера и соленой воды всегда будет ассоциироваться у меня с летом.

Фишер проводит губами по моей шее. Из груди невольно вырывается слабый стон. С мокрых волос падают холодные капли, щетина царапает нежную кожу.

– Проклятье, – шепчет он мне на ухо, – как сладко, Сейдж. – И снова накрывает губами мои губы, точно пробуя на вкус. Сама того не осознавая, трусь об него бедрами, тихо ахаю, когда он мощным движением притягивает меня к себе. Подаюсь ему навстречу, прижимаюсь к твердому бугорку, зажатому между нами.

Безумие какое-то… Так дольше не может продолжаться. Мое бурное воображение разыгрывается в полную силу, рисуя пленительные картины, как мы избавляемся от гидрокостюмов и наконец сливаемся воедино, однако буксует на неловких подробностях логистики.

Что-то сильно ударяет меня по макушке.

– Ай! – Пригибаюсь я и поднимаю руку. Пальцы упираются в твердую поверхность.

Черт. Отталкиваю Фишера, в панике ищу весло.

– Затвор!

– Какой затвор? Где? – Он вскидывается, с размаху бьется головой о йок [19].

Наверное, позже ситуация покажется смешной, но прямо сейчас сердце едва не выпрыгивает из груди.

– Мы должны сломать гидрозатвор и перевернуть каноэ, прежде чем оно утонет. Нужно выбраться из-под него, а потом поддеть веслом. СКОРЕЕ!

Вынырнув, обнаруживаю, что суденышко погрузилось сильнее, чем когда-либо на моей памяти. Однако я не готова признавать поражение. Переохлаждения мы не боимся, и сил у нас достаточно.

– Наша задача – перекатить каноэ на бок. На носовом сиденье закреплен мешок. Как только повернем, отстегивай его и начинай вычерпывать воду.

Фишер молча кивает и принимается за дело.

Наконец нам удается прекратить всасывание и, кряхтя, приподнять корпус со стороны кормы. Едва лодка переворачивается, Фишер плывет на нос, хватает мешок и поспешно принимается вычерпывать воду. Одной рукой удерживаю каноэ, второй помогаю черпать. К тому времени как наша Конни обрела способность держаться на плаву, мы совершенно запыхались и выбились из сил.

– Погоди минутку, – хрипло говорю я. – Сейчас немного приду в себя, а потом… – закашливаюсь, – покажу, как забраться.

– Все нормально? – обеспокоенно спрашивает Фишер.

Поспешно отвожу взгляд. Лучше не думать, чем мы только что занимались, иначе придется бултыхаться здесь, пока не восстановлю душевное равновесие.

– Нормально, – с наигранной бодростью отвечаю я и натянуто улыбаюсь. – Сам-то в порядке?

– В порядке.

Показываю Фишеру, как забраться в каноэ, не перевернув его и не свалившись с другой стороны. Когда он успешно справляется с задачей, позволяю ему втащить себя в лодку. Он устраивается на носу, а я переставляю сиденье на корму, чтобы не находиться лицом к лицу с Фишером. Через плечо даю краткие инструкции по гребле (главное – повторять мои движения), и мы направляемся домой.

На открытом пространстве в душу с воем врывается тревога. Чего я хочу от Фишера? И что более важно, чего я могу ожидать от него, помимо дружбы и помощи? Слепому ясно – нас тянет друг к другу. Однако не стану лгать – я ни разу в жизни не заводила легкие романы и не знаю, способна ли на отношения без обязательств. При этой мысли неуклюже втыкаю весло в воду.

Глупая, мягкая, добренькая Сейдж. Почему бы просто не насладиться моментом и провести лето, полное веселья и здорового секса?

Если, конечно, Фишер согласен.

Это моя единственная возможность завлечь столь яркого красавца. Обычно люди вроде него быстро начинают скучать с такими, как я. В конце августа Фишер уедет и вернется к своей жизни. Как он сказал? Ему нужна перезагрузка.

Возможно, мне тоже не помешает перезагрузка. Главное – держаться в рамках. Если раскрыться слишком сильно, откатить назад не получится.

Господи, как глупо! У меня впервые появился друг, готовый помочь исполнить мое заветное желание, а я взяла и безнадежно влюбилась!

Остаток пути мы гребем молча. С каждой секундой гидрокостюм все сильнее давит снаружи, а тоска – изнутри. Наконец добираемся до нашего крошечного пляжа.

– Не нужно поднимать каноэ наверх. – Избегая встречаться взглядом с Фишером, вытаскиваю Конни на берег.

– Сейдж.

– Летом я храню его здесь, под навесом. Сюда никто не ходит, так что опасаться нечего.

– Сейдж, – повторяет Фишер.

Собираюсь с духом, поворачиваюсь… и невольно открываю рот от изумления: он спустил гидрокостюм до пояса.

– Извини, мне стало жарко, а эта штука такая тесная… Нам, наверное, надо поговорить о поцелуе.

Перевожу взгляд на небо, избегая смотреть на обнаженную мокрую грудь, покрытую короткими темными волосами.

– О чем тут говорить? Пожалуй, это была плохая идея.

– Определенно плохая.

– Верно, – вскидываюсь я. – Но чисто из любопытства спрошу… почему ты так решил?

Фишер потирает затылок, демонстрируя твердый бицепс.

– Потому что я неудачник.

Черт побери! Зачем он берет вину на себя? Другой бы отшутился: «Ты, милая сельская простушка, обязательно влюбишься, а я, как честный человек, не хочу причинять тебе боль».

– Все мы неудачники, – отвечаю я. – Послушай… не переживай, что у нас с тобой… так получилось. Мы друзья. Я просто поддалась очарованию момента. Провинциальная девчонка с горящими глазами и тому подобное.

– Не надо так, – резко произносит он. – «Если первым посмеяться над собой, другим уже будет неинтересно», верно? – Его лицо смягчается. – Я твой друг, и мне не нравится, что ты всякий раз себя принижаешь. Прости, если я сам пытался тебя принизить, это было некрасиво с моей стороны.

Оторопело смотрю на него. Фишер подходит ближе.

– Я неудачник, потому что не представляю, где мое место. Годами пробивал себе путь сквозь дерьмо и теперь не могу понять, ради чего. В результате меня уволили, я лишился карьеры. Нужно как-то уложить в голове, почему это произошло и что теперь делать. В довершение всего от меня зависит пятнадцатилетняя девчонка, с которой я и так уже сильно облажался.

– Фишер…

– Прости, но я должен выложить карты на стол, прежде чем потеряю хладнокровие. – Его губы болезненно кривятся. – Я – крестный отец Инди. Когда сестра позвонила и попросила об этом, я торопился – уже не помню куда, но каждое слово того разговора врезалось мне в память. И знаешь, что я сделал, когда потребовалось оформить опеку? Просто взял и бросил Инди. – Голос Фишера надламывается. Еле сдерживаюсь, чтобы не заключить его в объятия. – Опекунами стали мои родители. Я позволил им это сделать. Не потому что болел, страдал зависимостью или не имел достаточно средств. Просто не знал, как совместить заботу о ребенке с карьерой, которая и без того шла на спад. Я отчаянно цеплялся за привычную жизнь, но это не помогло: в конце концов мне пришлось столкнуться с жестокой правдой. Я до сих пор пытаюсь принять произошедшее и потому совершенно растерян. – Фишер бросает на меня быстрый взгляд. – Иногда настолько, что приходится вспоминать, как дышать. Сейдж… до нашего знакомства я был словно не здесь. – Он грустно смеется. – К счастью, с тобой можно находиться только здесь и сейчас. – Таращусь на него, раскрыв рот, но он продолжает: – Я несказанно рад нашей дружбе, даже готов терпеть преступно ранние подъемы. – На его скулах играют желваки. – Не стану лгать, Сейдж, я хочу тебя. Наверное, сильнее, чем следовало бы, но это так здорово – хотеть. – На его лице написано желание. – Я не знаю, что еще могу тебе предложить, кроме этих нескольких месяцев. Мы будем друзьями, партнерами по команде. Друзьями с привилегиями, за неимением лучшего слова. Я постоянно подвожу других и самого себя и уже устал от провалов. – Взгляд Фишера замирает на моих губах, но тут же опускается вниз. – Обещаю, на сей раз я не подведу. По крайней мере, постараюсь. – Он усмехается. Прикусываю щеку изнутри, чтобы успокоить бабочек, неистово порхающих в груди. Его лицо становится серьезным. – Но в одном я уверен: если попытаюсь тебя соблазнить, это будет провал.