Тар Алексин – Тишина аномалий (страница 9)
Огни вспыхивали один за другим. Без звука. Как пульс.
В углу экрана мигнуло:
– Запускайте, – сказал Куратор.
По сигналу из центра сработали таймеры. В десятках узловых точек по всему миру открылись контейнеры. Газ – бесцветный, без запаха и вкуса. Растворялся в воздухе, будто его не существовало.
Но он был.
И уже проникал в тела.
Новичок чуть сдвинулся ближе, сердце застучало чаще. Он хотел остановить это безумие, но внутри уже знал: слишком поздно. Страх парализовал его – не тело, а волю.
– Остальные уже начали?
– Да. Всё идёт в пределах допущенной синхронизации. Мы – одна из точек. Всё должно начаться синхронно.
– Кто ещё в этом участвует?
– Мы не одни. Наша ячейка – часть сети. Координация шла годами. Мы не лидеры. Мы – исполнители.
– Значит, распылили не везде?
– Мы не запускали его везде. Только в узловых точках.
– Он сработает сразу? – спросил Новичок.
– Нет. Инкубация – до семидесяти двух часов, – отозвался Куратор спокойно. – За это время человек успевает вернуться домой. Обнять родных. Сходить в магазин. Сесть в метро. Сесть в самолёт. Добраться до другой страны.
Люди сделают всё сами. Мы лишь потянули за первую нить.
Остальное – эффект домино.
Скоро не останется чистых уголков. Ни в воздухе. Ни в людях.
Вода, почва, кровь. Всё станет носителем.
Даже молчание – уже не защита. Люди будут заражать друг друга взглядом, страхом, касанием.
Потому что вирус – не болезнь. Это зеркало.
Молчание.
– Мы действительно это сделали… – сказал Новичок и впервые посмотрел на карту. Он хотел отвернуться – но не смог.
Рука дрогнула. Сердце – нет.
Как будто всё внутри сжалось в узел, но тело осталось спокойным.
Это было хуже страха.
Это была вина – без возможности исправить.
Он не закричал. Не встал. Только на миг крепче сжал пальцы – так, что побелели костяшки.
– Мы ждали, что кто-то другой решится. Никто не решился. А планета умирала. Мы все это видели.
– Я помню доклады, – пробормотал Новичок. – Мёртвые зоны в океанах. Вымирание видов. Реки, из которых нельзя пить.
Куратор кивнул:
– Это не про зло. И не про героизм. Я был в Чили, когда в госпитале отключили подачу кислорода. Не потому что решили. Потому что кончился. В коридорах лежали люди – молча. Даже крик был экономией.
Потом – Индонезия. Засуха. Воду развозили в бронированных машинах.
Те, кто не успевал – пили из сточных канав.
Всё это – не катастрофа. Это обычное.
Мы не запускали апокалипсис. Мы просто признали, что он уже идёт.
Только тихо. Без взрывов. Снизу.
Люди уничтожали друг друга задолго до вируса.
Ни один год без войны. Ни один месяц без локального конфликта.
Они стреляли, жгли, сжигали города ради границ, ради нефти, ради веры.
Даже в мирное время – убивали словом, равнодушием, жадностью.
Вирус не разрушил цивилизацию. Он просто обнажил её.
Снял кожу. Оставил скелет.
– И ты после этого решил, что спасение – в уничтожении?
Куратор не ответил. Он смотрел на карту, будто пытался найти на ней ответ для себя самого. Он уже не верил в спасение. Только в необходимость.
– Я просто убрал ожидания. Люди строили Протокол, чтобы спасти себя. Похожие системы пытались создать в других странах. Но только в России довели все до конца. Протокол не просто контролирует. Он подавляет волю. Остальные остановились раньше. Испугались. Мы же создали то, что ему противоположно. Он – контроль. Мы – хаос. Но в этом хаосе есть цель: уничтожить вид, ставший угрозой всему остальному.
– А COVID?.. Он ведь был первой волной.