Таня Виннер – Брошенка. Я тебя верну (страница 2)

– Я не знаю, куда детей после абортов девают, не спрашивала, – Кристина берет несколько манто одновременно, не удерживает, и они валятся на пол, стуча металлическими вешалками.

Так и я, не в силах устоят на ногах, делаю шаг назад и хватаюсь за дверной косяк.

– Абортов?

– Да, Перовский, что не понятно? – Кристина злится, поднимает манто, бросает их на кровать и смотрит задумчиво.

Затем возвращается в гардеробную и прикатывает еще один чемодан.

– Меня достало жить с тобой, ничего не получая взамен. Ты вечно в командировках. Вечно на переговорах. Я так и состарюсь одна.

– Од… на? – слова застревают в горле. – А ребенок?.. Я же позволил тебе завести ребенка!

– Завести? – усмехается Кристина. – Это тебе собачка что ли? Завести ребенка.

Она открывает верхний ящик комода и достает футляры с украшениями.

– В общем, я решила. Ничего у нас с тобой не будет. Не получается. Я ухожу к Кубе.

– Кому? – потрясение за потрясением.

Сегодня явно не мой день.

– Сергею Яхину, футболисту. Он везде будет брать меня с собой. Мир посмотрю. Почувствую себя, наконец, счастливой.

Кристина застегивает молнии на чемоданах, выдвигает ручки и поворачивается ко мне.

– Проводишь?

– Ты совсем ошалела? – я рычу и начинаю наступать.

Понимаю, что сейчас я либо впервые в жизни ударю женщину, либо сломаю ей шею.

– Ой, Тимурчик, давай вот только без этих скандалов? – устало тянет она. – Мне, вообще-то, сейчас еще за руль садиться. Хочешь, чтобы я перенервничала, и мне стало плохо? Уверен, что вот так желаешь закончить нашу семейную жизнь?

– Ты убила моего ребенка. О чем ты вообще говоришь? – в голове не укладывается, что она так спокойно может об этом говорить.

Словно сделала себе брови или сменила цвет волос.

– Ладно, – Кристина кивает. – Честно, я не думала, что история с ребенком так на тебя подействует. В общем, не было никакой беременности. Я тебя обманула.

– Чего?! – я, словно, оказался в какой-то параллельной реальности. – Кристина, ты в своем уме?

– Я решила, что все равно рано или поздно забеременею, почему бы не сейчас? Ну, то есть, сказать тебе, что уже, а забеременела бы потом как-нибудь.

– А снимки УЗИ? Видео? – теперь мне предстояло поверить в новую версию?

– Ой, ерунда, – отмахнулась Кристина. – Купила. Если не веришь, можем вместе в клинику поехать, и врач подтвердит, что я никогда не была беременной.

– А моя сперма? Мы же сдавали для ЭКО, – я столько времени потерял в этих больничках!

– Ну, сдавал и сдавал. Я уже попросила ее утилизировать, если ты об этом переживаешь. Так что, давай по-хорошему расстанемся, мой дорогой. Поехала я в новую жизнь!

Останавливать я ее точно не собирался. Зачем мне жена, которая спит с другим? Я загрузил чемоданы в багажник и отправил ее к футболисту, с полной уверенностью, что и от него она скоро сбежит.

А мне предстояло залить свое горе вискарем. Я взял бутылку и через тайную калитку с цифровым замком завалился к соседу.

Прохоров, по прозвищу Порох, прятался в своем Подмосковном доме, когда уставал от Питерской жизни. Владелец сети клубов иногда хотел просто побыть в тишине.

Я застал друга в бассейне. Он вальяжно рассекал по воде, держа во рту сигару.

– Порох, дело есть.

– Я отдыхаю. У меня дел нет, – возразил образчик питерской интеллигенции.

– А если так, – я присел и поставил бутылку на кафель.

***

МАЙЯ

Мы сидели за круглым кухонным столом, пахло корвалолом и дешевыми сигаретами.

Папа молчал, а мама плакала.

– Почему… почему ты не говорила нам, что у вас все так плохо? – мама плакала без слез, она так умела.

Только по голосу можно было понять, что она рыдает. Женские слезы всегда бесили отца. Он становился взрывным, неуправляемым. Поэтому я с детства научилась прятать слезы.

Да, и с Федором не позволяла себе всех этих мокрых рек.

– Потому что не было Так плохо, – тихо ответила я. – Я знаю, как другие живут. Девочка с работы, вон, постоянно синяки прячет. А другая живет под гнетом свекрови. А Федя… Федя просто хотел стать бизнесменом.

– Лучше бы твой Федя нормальную работу нашел, – отец потушил очередную сигарету о край металлической пепельницы. – Глядишь, и внуками бы нормальными уже обзавелись.

Я непроизвольно прижала ладони к животу. Почувствовала, как запылали щеки.

– Ты вот что, дочка, – отец встал, открыл шкафчик и достал маленькую бутылочку дешевого коньяка. – На аборт пойдешь в районную поликлинику, а деньги матери отдашь. Ей теперь продукты на троих покупать. Ничего, ужмемся.

– У меня другое предложение, – тихо ответила я.

Глава 4

МАЙЯ

– Какое еще предложение? – строго цедит отец. – Ты не в том положении, чтобы поперек мне что-то говорить.

– Я буду помогать деньгами, – я умоляюще смотрю на маму. – Вам нужны лекарства, ты давно хотел вставить зубы. Без необходимости закрывать Федины долги, я смогу большую часть зарплаты отдавать вам.

Получала я неплохо, но квартиру бы себе снять не смогла. С Федором всё было кончено, я бы точно не вернулась к нему после измены. Поэтому жить мне попросту было негде. Только здесь, у родителей.

– Дочка, – недоверчиво щурится мама. – Ты не хочешь избавляться от малыша?

– Конечно, нет, – резко отвечаю я.

Уверена, мама меня понимает. Она всегда мечтала о большой семье, но после меня забеременеть у нее так и не получилось.

– Не понимаю, – хмурится отец. – Ты хочешь повесить на нас чужого ребенка?

– Он не чужой, – пытаюсь противиться. – Он мой. Я его выношу и рожу. А любить его или нет, уже вам решать. Кстати, её, – робко улыбаюсь. – Это девочка.

Отец выпил коньяк, выбил из пачки очередную сигарету и подошел к окну, открыл старую форточку. Чертыхнулся и выбросил сигарету на улицу.

– Юрочка, – мама встала и подошла к отцу. – Не переживай, мы справимся. И внучку на ноги поставим.

– Какую внучку, Мань? – желваки отца натягивали жесткую кожу. – Она ж только на треть наша, а остальное – чужое. Никогда она нашей не будет.

– Будет, Юра, будет, – мама гладила его по плечу, успокаивала.

Папа жесткий, но… настоящий. Он поймет, примет. Да, будет напоминать мне обо всем, и не раз, но зато не предаст.

Осталось только мне самой осознать, что жизнь уже никогда не будет прежней.

***

ТИМУР

Голова раскалывалась, во рту кошки насрали. А нужно было как-то собраться и ехать в офис. Не будет устрашающей фигуры босса, то есть – моей, наверняка, весь день проведут за просмотром дебильных видосиков и перемалыванием костей друг другу.