Таня Ульянова – Ты моя тайна. Муж моей сестры (страница 58)
Он смотрит на меня долго. Будто заново пытается осознать всё, что я только что рассказала.
Пять лет. Пять долгих лет. Одна. Беременная. В чужой стране. Без семьи. Без поддержки. Без него.
И вдруг я вижу, как его глаза наполняются слезами. Он резко притягивает меня к себе. Так крепко, как только может.
Я сразу утыкаюсь лицом ему в плечо, и в следующую секунду чувствую, как его губы касаются моей макушки.
Его рука начинает гладить мои волосы. Бережно. Словно я снова маленькая. Словно мне снова пять лет.
— Господи… — голос отца дрожит.
Сильно, неконтролируемо.
— Девочка моя...
Я зажмуриваюсь, потому что от этих слов внутри всё начинает ломаться.
— Родная моя...
Он снова целует меня в волосы, и я чувствую, как на мои волосы падают его слёзы.
— Совсем одна… — его голос становится хриплым. — В чужой стране… Беременная...
Я уже не могу сдерживаться. Слёзы текут по щекам сами собой.
— Как же ты это перенесла...
Его ладонь прижимается к моему затылку.
— Родная моя...
И в этот момент я понимаю, что он плачет. По-настоящему.
Не из-за себя. Из-за меня. Из-за тех лет, которых не было рядом. Из-за боли, которую не смог разделить со мной.
— Прости меня...
Я вздрагиваю, поднимая голову. Смотрю на него сквозь слёзы.
— Пап...
Но он качает головой.
— Прости. Я должен был быть рядом. Должен был защитить тебя. Помочь тебе. Поддержать. А меня не было.
У меня болезненно сжимается сердце. Потому что я вижу, насколько искренне он сейчас говорит. Насколько сильно винит себя.
— Я был плохим отцом...
— Нет!
Слова вырываются у меня раньше, чем я успеваю подумать. Я сразу хватаю его за руки.
Крепко, изо всех сил.
— Нет, пап.
Я качаю головой, снова и снова.
— Не говори так. Никогда не говори так.
Он смотрит на меня растерянно.
А я плачу уже открыто, не скрывая.
— Ты всегда был самым лучшим отцом. Всегда.
Я чувствую, как дрожит мой голос. Как горло сдавливает слёзный ком.
— Самым лучшим. Ты слышишь?
Он закрывает глаза.
— Я никогда не чувствовала себя нелюбимой тобой. Никогда. Ты любил меня. Всегда любил. И я это знала.
Я улыбаюсь сквозь слёзы.
— Даже когда была маленькой. Даже когда выросла. Я всегда знала, что ты меня любишь.
По лицу отца тоже текут слёзы, и он снова обнимает меня.
А я прижимаюсь к нему, как можно крепче.
— Я люблю тебя, пап. Очень люблю. И всегда любила.
Он долго ничего не отвечает.
Просто гладит меня по волосам. Потом медленно тянется рукой к шее. Под ворот больничной рубашки. И достаёт тонкую цепочку.
Я удивлённо смотрю на него. На небольшой медальон, который лежит в его ладони. Старый, красивый. Бережно хранимый долгие годы.
Отец смотрит на него несколько секунд. Так, будто держит в руках часть своей жизни. А потом осторожно вкладывает его в мою ладонь.
— Это принадлежало твоей маме.
У меня перехватывает дыхание, и начинают дрожать руки.
— Пап...
— Она почти никогда его не снимала.
В его голосе появляется тёплая грусть.
— А после её смерти я хранил его все эти годы.
Он накрывает мою ладонь своей, сжимая медальон между нашими пальцами.
— Думаю... теперь он должен быть у тебя.
Я смотрю на маленькое украшение сквозь слёзы, и мне кажется, будто сердце начинает биться быстрее. Потому что это не просто вещь. Это часть мамы. Часть женщины, которую я никогда не знала. Но которая всю жизнь была рядом незримой тенью. Я осторожно прижимаю медальон к груди, и впервые чувствую, будто стала чуть ближе к ней.
Чуть ближе к своей маме… К своей родной маме…
Эпилог
Я стою на открытой террасе и смотрю вокруг. На свою семью. На людей, которых люблю больше жизни. И до сих пор не могу поверить, что всё это происходит со мной.
Что это не сон. Не мечта. Не одна из тех картинок счастливой жизни, которые я когда-то представляла себе долгими одинокими вечерами.
А моя реальность, моя жизнь.
За спиной мерцают гирлянды.
Во дворе лежит снег. Воздух пахнет зимой, дымом от мангала и чем-то удивительно домашним. Таким родным, и тёплым, несмотря на мороз.
Я обнимаю себя руками и невольно улыбаюсь, потому что вокруг слышится смех, голоса, разговоры.
Алиса носится по двору так, будто у неё внутри спрятан маленький вечный двигатель.