Таня Свон – Мой истинный – злодей любовного романа (страница 14)

20

Какое-то время после ухода Калеба сижу как на иголках. Осматриваю просторную светлую комнату. Здесь помимо большой кровати с балдахином есть столик и уютное кресло, что стоит у большого арочного окна с видом на лес. Несмотря на позднюю ночь, в лесу светло от летающих огоньков и бабочек, чьи крылышки излучают слабое сияние.

Чем дольше вот так сижу, тем меньше становится моя настороженность. Страх уступает место слабости, все пережитое наваливается на меня вялостью, сонливостью и болью в израненном теле. Скоро я сдаюсь. Решаю, что ничего страшного не случится, если на пару минут прилягу и закрою глаза…

А открываю я их только поздним утром, когда слышу чей-то недовольный голос под дверьми спальни:

— Пустите, пожалуйста! Она моя сестра! Неужели я не могу попрощаться с ней перед отъездом?

Говорящую я не узнаю, но вспоминаю, что Гринн заикался о том, что у меня есть сестра. Так это она ломится сейчас в двери?

Вскакиваю с кровати и несусь к входу в спальню. То ли сон так помог, то ли на эмоциях забываю о боли, но от былой усталости и разбитости не остается ни следа.

— Пропустите ее, — говорю, распахивая дверь и тут же встречаюсь взглядами с молодой фейкой.

В ее лазурных глазах стоят слезы, розовые губы дрожат от волнения, а голубоватые крылышки трепещут за тоненькой спиной. Волосы у девушки огненно рыжие, кожа оливковая. Черты лица мягкие, нежные: губы пухлые, носик вздернут, а глаза большие, как у ребенка.

Она совсем не похожа на меня.

— Надин! – вскрикивает девушка и кидается ко мне.

Стою столбом, позволяя незнакомке обнять меня. Стражи-эльфы следят за моей реакцией и, не заметив страха или раздражения, закрывают на визитершу глаза.

— Проходите, — отмахивается один из них.

Я благодарно киваю и завожу девушку в комнату. Надеюсь, мне не придется об этом пожалеть…

Едва остаемся наедине, «сестра» снова заключает меня в объятия. Такие крепкие, что едва могу дышать.

— Я так волновалась, — шепчет она, гладя меня по волосам. – Слышала, что Рори наказала тебя плетьми, а затем ты угодила под завал в подземельях…

Неловко отстраняюсь и с удивлением смотрю на девушку. Неужели слухи так быстро ползут?

Но даже слова вставить не успеваю, потому что фейка охает и обхватывает мое лицо ладонями:

— Я боялась, что на тебе живого места не будет! Но ты выглядишь неплохо… Твой истинный тебя вылечил?

Боги, она и про истинного уже знает?! А Зэрн еще как-то надеялся скрыть истинную Калеба ото всех вокруг, включая принца.

Краем глаза замечаю у стены овальное зеркало и бросаю в него беглый взгляд. Девушка права – я действительно выгляжу гораздо лучше, чем вчера. Раны затянулись, ссадин не видно. Только крылья остаются такими же изорванными и помятыми.

— Слушай, — начинаю, неловко кашлянув, — может, меня и подлечили, но я, похоже, сильно ударилась головой.

Девушка выжидающе смотрит на меня. В светлых глазах – море вопросов и тревог.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне, кажется, память частично отшибло. Временно, наверное, но пока мне нужна помощь, чтобы понять… Ну… Что тут происходит?

— Ох…

Девушка огорченно качает головой. Теперь она кажется поникшей, растерянной. Мне становится стыдно, что заставила этого ангелочка переживать.

— И меня ты тоже не помнишь, да? – дрожащим голосом спрашивает она.

Не хочется разбивать ее сердце… Но это лучше, чем пытаться играть вслепую. Я ведь даже имени сестры не знаю!

Нужно что-то делать…

21

Я выбираю сказать правду.

Киваю и сажусь на кровать. Хлопаю по покрывалу рядом, приглашая фею сесть рядом. Она делает это неловко, будто стесняясь. К кровати она не идет, а парит на крыльях, чуть поднимаясь над полом. Опускается рядом со мной, тянется рукой к моей, но замирает.

Вижу это, и сердце щемит от боли.

Всю жизнь я была одна, а теперь… У меня есть сестра! И плевать, что я ее толком не знаю.

Сама подаюсь чуть вперед и накрываю руку девушки своей. Она счастливо улыбается тому, что не стала ее отталкивать. У нас обеих на душе становится теплее.

— Меня зовут Альха, и я твоя сестра, — представляется она и нервно усмехается. – Это так странно… Представляться тебе, хотя мы знакомы почти всю жизнь.

— Почти?

— Мы приемные. Обе. Но это не мешает нам быть настоящими сестрами. По крайне мере… Раньше ты тоже так считала.

— И теперь считаю, — твердо заверяю я.

Рядом с Альхой чувствую приятное умиротворение. Вопросов к ней у меня достаточно, но и время пока есть. Вроде бы.

— У нас были хорошие отношения? – спрашиваю ее, уже заранее зная ответ.

— Были бы плохими, разве бы пришла в крыло эльфов на встречу? Я их до смерти боюсь!

— Пока меня феи пугали куда сильнее, чем эльфы. Эта ваша Рори… И Гринн ничуть не лучше.

— Ты помнишь Гринна? Этого мерзавца? – с нотками обиды спрашивает Альха. Ей явно неприятно, что я помню своего недо-жениха, а сестру – нет.

— Он помог себя запомнить, — бурчу я. – Что ему от меня нужно, ты знаешь?

— Он говорит, что влюблен. Но я думаю, дело в неприкасаемом наследстве, которое тебе оставили родители. К слову, они погибли несколько лет назад в подземной пещере во время обвала, когда собирали кристальные фрукты… Глупая, ужасная смерть.

Поджимаю губы. Несколько следующих секунд мы с Альхой чтим память тех, кого я даже не знаю, но уверена, что люблю. А вот сестра скорбит по-настоящему. Она роняет несколько слез, торопливо утирает их… А потом говорит:

— К сожалению, кроме наследства мы получили и проблемы.

— Да, я помню, что меня называют пропащей.

— Это из-за огромных долгов, которые легли на наши плечи. Я тоже была пропащей еще полгода назад, но ты избавила меня от этого клейма.

Альха благодарно сжимает мою руку и подается вперед для объятий. Я приобнимаю ее в ответ, а сама вспоминаю… Гринн упоминал, что я взяла долги сестры на себя.

— Почему я взяла на себя твою долю?

— Потому что у меня есть трое детей. Кормить их с клеймом пропащей было сложно. Все заработанное уходило на закрытие долга. Даже доходы моего мужа не помогали. Феи из старших кланов в итоге напомнили об указе, согласно которому дети пропащих отправляются в приюты. Ты сказала, что не желаешь своим племянникам повторения своей судьбы…

— О, — только и вырывается у меня.

Вот как?

Местная Надин сама была ребенком пропащей, пока ее не удочерила новая семья. Чтобы детей Альхи не забрали, я поступила благородно и безрассудно – освободила сестру от долга и сделала его своим.

— Я ценю твой поступок и помогаю, как могу, — шепчет Альха. – Мы с мужем ежемесячно вносим деньги, сколько можем, в счет твоего… Нашего долга.

— Спасибо, — тихо роняю я и неожиданно даже для себя улыбаюсь.

Знаю, что пропащих не просто так сторонятся. Если вовремя не закрою долг, мне грозит изгнание. Что это значит? Мне придется покинуть Ульванию и выживать в лесах? Вряд ли меня надолго хватит…

И все же я рада, что местная Надин поступила так, как поступила. Я бы сделала так же.

— Гринн сказал, что тоже помогает мне с долгом, — вспоминаю я и морщусь. Неприятно даже думать об этом гаде. – Это правда?

— Правда, — подавленно кивает Альха. – Но я и раньше советовала тебе не вестись на его «благородство». Сейчас то же самое скажу. Гринн – мутный феец. Думаю, ему от тебя нужен артефакт истинной сути, который получишь в наследство, едва долг будет закрыт.

— Что за артефакт?.. Зачем он Гринну?

— Не знаю. Помню лишь, что мама с детства говорила: «старшей – дом, младшей – артефакт». Меня всегда такой жребий устраивал. Артефакты – это редкие вещички и бывают разные по силе, но стоят всегда дорого. Ты можешь оставить его себе или продать, если захочешь обзавестись собственным большим домом. Думаю, Гринн о последнем и мечтает. Он вкладывает средства в закрытие твоего долга в надежде, что после свадьбы на тебе выручит в разы больше.