Таня Свон – Маленькая слабость профессора некромантии (страница 7)

Комната общежития встретила тишиной. Соседки у меня не было. Девчонки как-то побаивались слишком сближаться со жрицей Пустоши. Их можно понять, ведь о моей богине ходит много ужасных легенд. Только вот не все из них правда.

Комната у меня самая обычная. Не тесная, но и не хоромы с бальный зал. Две односпальные кровати сдвинуты. Чего добру пропадать, если ко мне так никто и не заселился? Кровати стояли у окошка, которое выходило на двор. Створки сейчас были открыты, ветер загуливал в гости, играя легкими занавесками… А на подоконнике среди стопок учебников сидела Скелла.

Кошка-скелет вопреки всем законам магии продолжала жить и оставалась со мной.

Я оживила Скеллу случайно, когда только проявилась магом. Но Скелла должна была снова рассыпаться на косточки спустя какое-то время, ведь даже некроманты не способны по-настоящему оживлять умертвия. Однако прошло десять лет, а Скелла все так же рядом.

Мне хотелось верить, что это – дар Пустоши.

Скелла мявкнула и спрыгнула с подоконника ко мне, начала тереться о ноги.

— Ну, привет, красавица, — я присела на корточки и погладила гладкий кошачий череп.

Но чем дольше я ласкала питомицу, тем труднее становилось удержать на лице улыбку… Ведь я кое-что поняла.

Я так и не спросила у Мора, могу ли взять Скеллу с собой.

Бежать к профессору прямо сейчас я не собиралась. Время уже позднее, солнце село. Да и на вечеринку хотелось бы заглянуть.

— Ты ведь умеешь прятаться? – обратилась я к Скелле.

Та поняла меня сразу же и наглядно показала – умеет. В один миг моя кошка превратилась в крохотную горку косточек, поверх которой лежал черепок. И лишь слабое зеленое сияние в глазницах выдавало, что Скелла все еще тут.

— Вот и умница! Завтра нужно будет повторить этот трюк и немного отдохнуть в моей сумке.

— Мя-я-а-а! – Скелла вновь обрела прежнюю форму, поставила передние лапы мне на колени и потерлась лбом о мою руку.

Вот оно – истинное лицо Пустоши. Жаль, что не многие осмеливаются взглянуть в него и увидеть нечто большее, чем смерть.

Пустошь справедлива, как Великий Судья. Она забирает души в мир мертвых, когда в мире живых им больше не остается места. Но даже в посмертии есть светлое – искупление, перерождение и вечность.

Проклятые стереотипы рисуют некромантов и жрецов Пустоши мрачными и пугающими. Некоторые считают нашу магию уродливой. Но разве может из уродства родиться что-то такое светлое и доброе, как Скелла?

До вечеринки еще было время, и я потратила его на то, чтобы собрать вещи для завтрашнего путешествия и привести себя в порядок. На вечер я выбрала голубое платье чуть выше щиколоток с пышной юбкой и облегающим верхом. Золотистые волосы распустила, чтобы они спадали мягкими волнами почти до поясницы, но некоторые пряди заплела в мелкие косички.

Мне нравилось мое отражение в зеркале. Я выглядела… мило. И совершенно не походила на тот образ, что окружающие обычно рисовали, слыша о природе моей магии. Надеюсь, это поможет по-настоящему расслабиться сегодня и отпустить ситуацию.

Но была в моем облике недостающая деталь…

Я села на пуфик перед туалетным столиком и вынула из выдвижного ящика плоскую шкатулку. Каждый раз, когда открывала ее, мое сердце сжималось.

По правилам будущий оракул не должен иметь привязанностей в мире людей. Все чувства – хорошие и плохие – нужно отпустить, чтобы облегчить свой переход из человеческой формы в иную, полубожественную. Мне придется расстаться со своей личностью и обменять ее на знания и бессмертие, на близость к моей богине.

Но в шкатулке хранилось то, что пока мешало ощутить себя полностью свободной от этого мира.

12

Подушечки пальцев холодил металл маминого локета. Плоский кулон в форме сердца открывался, а под серебряными створками прятался семейный портрет. Мама, папа и я, еще совсем кроха. Я даже не помню, как этот портрет рисовали. Сколько мне на нем? Годик или меньше?

Все воспоминания о моей семье ограничиваются лишь этим кулоном и смутной сценой из прошлого, в которой незнакомые люди ведут меня в храм Пустоши… чтобы могла оплакать погибших в авиакатастрофе родителей.

Один из первых дирижаблей, которые запустили в Артери, разбился. Какая-то неполадка в механизме унесла жизни моих родных и перевернула мою. Ведь если бы не та траурная церемония в храме Пустоши, я бы вряд ли стала жрицей.

С тоской глядя в зеркало, я надела мамин локет. Я была похожа на нее: те же голубые глаза и пышные пшеничные волосы. Только взгляд какой-то усталый. Одинокий.

Так, нужно завязывать. Как бы грустно ни было, стоит вырвать эти переживания с корнем, пока еще есть время до ритуала становления оракулом. Больно, но нужно признать – родители и их смерть в прошлом. Моя жизнь – мое будущее – в моих руках. Нельзя его упустить.

Я пообещала себе, что после практики точно избавлюсь от маминого локета… И еще от нескольких, которые успела прикупить. Мне нравилось коллекционировать эти милые украшения. Я убеждала себя, что дело в симпатичном виде, но на самом деле понимала – так я пытаюсь стать ближе к маме. Все же она обожала эти кулончики с секретом.

Закончив собираться, я погладила Скеллу:

— Скоро вернусь, — пообещала я и вышла в коридор.

Прокрасться к библиотеке не составило труда. В коридорах уже было тихо и пусто. Лишь на подходе к нужному коридору я столкнулась с девушками с другой группы. Они приветливо улыбнулись мне, и дальше мы пошли уже вместе, тихо переговариваясь.

Библиотека встретила сумраком и тишиной, но это было обманчивое впечатление. Все студенты школы знали, что за одним из стеллажей кроется потайной ход. К нему-то мы и пошли, чтобы уже через пару минут оказаться в другом зале.

Удивительно, что шум отсюда никак не проникал в библиотеку! Студенты постарались над созданием чар, накладывающих полог тишины. Ведь громыхало здесь ого-го как!

Музыка лилась из небольшого механического артефакта. Иногда бодрая мелодия перебивалась помехами и шуршанием, но в целом все было отлично.

— Как тебе? Это я изобрел, — ко мне приблизился парень с параллельной группы.

Мы виделись раньше, но особо не общались. Я даже имя его не помнила, но сейчас вежливо улыбнулась.

— Здорово!.. Очень. Как эта штука работает?

У него даже глаза загорелись. Похоже, ему очень нравилось обсуждать свою работу.

— Она улавливает звуковые вибрации в ближайшем окружении. Если кто-то в городе играет на музыкальном инструменте, эта штука повторяет, передавая звук сюда. Можно настраивать громкость. Вот так, смотри.

Он взмахнул рукой, и крошечная коробочка из металла и гаек завибрировала от того, какая громкая музыка из него заорала.

Я скривилась и краем глаза заметила, что несколько других студентов возмущенно зажали уши руками.

— Вырубай! – перед нами возник Гаат. Один из рыжих близнецов из команды Эттери. – Живее, пока нас не услышали!

13

Горе-изобретатель заставил музыку затихнуть и, насупившись, пробурчал:

— Все равно нас не услышат. Стены зачарованы.

— От звуков, — напомнила я. – Но не от вибрации. А пол тут буквально дрожал!

Парень закатил глаза и, что-то бормоча под нос, ушел к столику с едой и напитками. Я же направилась в противоположную сторону – в дальний уголок, где пустовала пара кресел.

Гаат шагал со мной.

— Прости, если обломил тебе знакомство.

— Не бери в голову. Я не расстроена.

— Это потому что шуты не в твоем вкусе? – рядом возникла Нотт. Она широко улыбалась и в руках держала пару стаканов с золотистым напитком.

Один она протянула брату, из второго отпила сама.

— Нет. Это потому, что отношения меня не интересуют, — вежливо улыбнулась я, а мои собеседники понятливо кивнули.

Мы как раз дошли до уголка, где можно присесть и пообщаться. Тем более что компания собралась как-то сама.

— Оно и ясно, — кивнула Нотт и предложила мне отпить из своего стакана, но я отказалась. Нотт лишь пожала плечами и продолжила: — Сейчас столько проблем навалится… Практика, экзамены, первые рейды к реальным разломам…

Она резко умолкла, будто споткнувшись. Даже призрак улыбки больше не касался ее губ.

Я догадывалась, что Нотт, так же, как и мы с Гаатом, сейчас думает об испытании профессора Мора. С брешами мы должны были столкнуться только на практике. Первые разломы обычно помогают закрывать наставники, которые чутко следят за подопечными. Любой намек на опасность – и тебе помогут.

Нас же словно вышвырнули с лодки посреди озера и сказали «плывите». И ведь поплыли!

— В общем, я тебя понимаю, Лирида. Мне сейчас тоже не до парней.

— А вот я всегда девчонкам рад, — глядя на толпу веселящихся студентов, поделился Гаат, и мы рассмеялись.

Правда, я делала это слегка натянуто, потому что чувствовала себя обманщицей. Прикрываюсь учебой, но правда в том, что у оракула не может быть ни любви, ни семьи, ни даже чувств.

Нотт бы не спрашивала про отношения, если бы знала, кто я на самом деле. Но, к счастью, моя судьба, открывшаяся в день поступления в школу, известна лишь преподавателям. И то не всем.

И я рада этому. Кто знает, как бы ко мне относились, узнай многие, что скоро стану приближенной самой Пустоши?