Таня Свон – Маленькая слабость профессора некромантии (страница 10)
— Как долго длится эффект?
— Не знаю. Я никогда не пробовала привязывать души.
Короткое молчание било по ушам, пока Мор не спросил:
— Вы не шутите? Жрица Пустоши, которая ни разу не пользовалась своим особым даром?
Особым даром называли способности, которые жрецы получали от своих богов.
Еще пару веков назад отношение к магии и божествам в Артери было иным. Магов боялись, богов почитали. Затем парочка древних безумных богов – Царица Мечей и Вой Ночи — попытались захватить власть и уничтожить добрую половину человечества. Тогда же они были свергнуты, запечатаны и развоплощены, из-за чего возникли разломы и бреши.
Последствия тех лет и спустя два века терзают наш мир. Неудивительно, что люди стали иначе относиться к богам. Не только к тем, кто был действительно виновен в случившемся. Бояться начали всех.
Отток жрецов от храмов оказался огромен. Люди все чаще полагались на свою магию, вместо того, чтобы черпать дополнительные крупицы силы от веры.
Но боги не могут существовать без последователей, поэтому они всеми силами борются за них. И особые дары, уникальные для каждого божества, – один из таких способов.
— Не понимаю, что вас удивляет, профессор.
Я резко развернулась, поясницей привалилась к подоконнику и скрестила руки на груди. Мор продолжал сверлить меня взглядом, полным удивления.
— Я со своей богиней не ради силы, которую она дает. Пустошь была единственным, что осталось в моей жизни после… После…
Слова замерли в горле, и это было так странно. Я многие годы спокойно говорила о гибели родителей, которую давно научилась принимать. А сейчас почему-то испытала давно забытую острую скорбь.
Нет… Нельзя! Нельзя позволять себе раскисать!
— Не поясняйте, Лирида. Я все понял, — в голосе Мора слышалось сочувствие, но для меня оно все равно что яд.
Я должна быть спокойна. Непоколебима. Но чужая жалость тому никак не способствовала.
— К чему этот допрос, профессор? И мы, кажется, начинали разговор совершенно с иной темы.
— Просто мне интересен ход вашего мышления. Я никогда не видел будущих оракулов и хочу понять, что вами движет. Что заставляет отказываться от самих себя ради…
— Хватит, — грубо оборвала я и вскинула глаза на Мора.
17
Профессор выглядел пораженным до глубины души. Я перебила его, беспардонно и резко. Вопиющее неуважение, за которое могу получить штрафные баллы на экзамен или практику. Но меня сейчас это мало волновало.
— Зачем вы лезете мне в душу? – спросила, держа прямой взгляд профессора.
И как же приятно было видеть, что не я одна теперь испытываю дискомфорт от этой беседы!
— Буду честен, Лирида, — наконец, выдохнул Мор. – Я хочу вас изучить. Именно поэтому вы в моей подгруппе. Именно ради вас я покинул Далитт на срок практики. И, нужно сказать, это было не так уж просто…
Язык чесался узнать – почему? Как Мор оказался в Далитте так надолго? Почему уехать стало такой проблемой?
— Не брали выходные несколько месяцев, чтобы все разом потратить их на мою практику? – полушутливым тоном спросила я.
Мор смотрел на меня прямым, нечитаемым взглядом.
Так я угадала? Или дело в чем-то другом?
— Это слишком, — пробормотала я и почти бегом рванула к переходу в женское общежитие.
Мор поймал меня за запястье, заставляя остановиться. Не грубо и больно, но вполне твердо.
— Лирида, прошу… Сейчас вам видится, что вы – бабочка на игле, которую собираются рассматривать под увеличительным стеклом…
— Ох, спасибо! – едко отозвалась я, но все же не ушла. Почему-то было интересно, что он скажет.
— Но, уверяю вас, я не собираюсь ставить эксперименты. Просто позвольте иногда говорить с вами, наблюдать, как вы работаете на практике. Позвольте
— Зачем? – только и смогла выдохнуть, смотря в зеленые глаза, полные надежды.
Это был странный разговор. Начиная с того, что он происходил ночью, с преподавателем, которого не было в школе несколько лет. Который приехал ради меня! И заканчивая тем, что Мор знает обо мне слишком много и хочет узнать еще больше.
— Я ученый, — улыбнулся Мор. – А вы – редкий случай. Будущий оракул. И, кстати, вы так и не сказали, как вас приняли в школу.
Я высвободила запястье из чужой руки и задумчиво покачала головой:
— Здесь не о чем рассказывать. Сестры-послушницы обманом привели меня в школу. Ритуал определения уровня силы показал, что я могу стать оракулом Пустоши. Вот и все. Поэтому я здесь.
— Вот и… все? – неуверенно повторил Мор.
Несколько долгих секунд мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. Казалось, Мор ждет, что я скажу что-то еще. Но что? Я и так поделилась всем, что помнила.
— Да. Это все, — сказала я и уверенным шагом направилась к башне общежития. – Доброй ночи, профессор Мор. Дальше я дойду сама.
Дверь хлопнула за моей спиной, отрезая от перехода, в котором остался Мор.
Тишина и странное ощущение чего-то неправильного, неестественного окутали меня густым туманом. Но я знала, что оно – лишь яд сомнений, от которого наутро не останется ни следа.
18
Еще не было шести утра, а я уже стояла во дворе.
Свежая трава щекотала щиколотки, прохладный ветерок забирался под тонкую плащ-накидку и трепал волосы, часть которых я собрала в мелкие косы, а часть оставила распущенными. Солнце уже всходило, и его первые лучи, отражаясь, блестели на кинжале Пустоши с пустым камнем души… И на кулоне мамы, который сегодня решила надеть.
Ночной разговор с Мором все-таки вывел меня из равновесия, и я не смогла успокоиться даже утром. Кулон всегда был для меня счастливым талисманом, который помогал нащупать внутреннюю опору, и я поддалась слабости надеть его вновь. Теперь уж точно в последний раз.
Легкую небольшую сумку с немногочисленными теплыми вещами и костями Скеллы я поставила на траву и стала ждать профессора Мора и Антуана.
Профессор пришел вовремя. Минутная стрелка часов на главной башне едва коснулась двенадцати, а Мор уже ступил во двор. При нем была небольшая строгая сумка, которую профессор нес в одной руке, второй – уже привычно – он опирался на трость.
— Доброе утро, Лирида, — улыбнулся он, подойдя. И сделал это так беззаботно и легко, будто ночью не было того странного диалога.
Мне же не хватало умения играть, чтобы вести себя так же непринужденно. Так что я пробурчала короткое приветствие и отвернулась от профессора, который встал неподалеку от меня.
Антуан опаздывал. Я нервно притопывала, а Мор насвистывал какую-то легкую мелодию. Лишь через пять минут он щелкнул карманными часами, после чего сказал:
— Если ваш коллега не придет в течение десяти минут, я буду вынужден отстранить его от практики.
— Уверена, он уже бежит сюда, — заверила я, хотя сама сильно сомневалась в том, что Антуан хотя бы проснулся.
Прошла минута, две… Моя тревожность росла. Если Антуана отстранят, я останусь один на один с профессором Мором. И, вроде, нет в этом ничего страшного, но меня коробило от мысли, что мы проведем несколько недель наедине.
— У нас много дел в Гаратисе, которые нужно решить до отправления в «Снежный пик», — обычной интонаций произнес Мор, но я чувствовала исходящее от него раздражение.
Если так пойдет и дальше, у Антуана и оставшихся минут не будет…
— Проклятье, — шепнула я и под заинтересованным взглядом Мора опустилась на траву.
Расстегнула сумку и вынула из нее кости Скеллы. Я старалась не смотреть на Мора, но краем глаза заметила, что он приблизился на пару шагов, чтобы лучше видеть, как раскладываю косточки на земле.
— Что вы делаете, Лирида?
— Хочу поторопить Антуана.
— С помощью… останков кошки? Это случаем не ваша…
— Скелла, — торопливо кивнула я.
Под моей ладонью зажглось зеленоватое сияние, и останки начали собираться в единое тело. Позвонки вытянулись в узкую линию, вдоль них прикрепились ребра, затем обозначились лапы. В самом конце на место встал череп, в глазницах которого сверкнули искры потусторонней жизни.
— Мя-а-а!