Таня Свон – Кровь королей (страница 46)
Взгляды всех собравшихся устремились на меня. Хаген смотрел настороженно, Химеры – оторопело, мои родители – с насмешкой. А в глазах бывшего короля я видела неподдельный гнев.
– Ненавидит? – переспросил мужчина. – Мы дали Дакоте все. И чем она отплатила в итоге?
Я тяжело сглотнула и, игнорируя вопрос, произнесла:
– Дакота сказала, что вы несправедливо осудили ее отца, а потом собирались избавиться и от нее. Просто. Из-за происхождения.
– Несправедливо, – эхом повторил вампир и провел ладонью по светлым волосам. – Она не рассказала тебе, почему ее отца казнили?
Я покосилась на Хагена, но он сидел, опустив взгляд в пол. Ни он, ни Дакота не говорили о том, что именно произошло годы назад.
– Отец Дакоты напал на человека, – разрушил молчание господин Колдрен.
– Он убил кого-то? – Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но в следующую же секунду холод необъяснимого страха отпустил и сменился жаром злости.
– Нет. Но он укусил его, а это уже карается смертью. Закон есть закон.
– Разве это честно? – Я сама не понимала, почему защищаю вампира, которого не знаю.
– Закон суров, но это закон, – строго повторил мужчина, а мне показалось, что в комнате резко похолодало.
Тон бывшего короля не терпел возражений. Но что-то в этом всем мне не нравилось. Странное предчувствие нашептывало, что вижу картинку не целиком.
– Это не вся история, – вдруг выдал Хаген.
Краем глаза я заметила, как его отец резко расправил плечи и сжал ладони в кулаки. Но пугающая строгость на принца уже не действовала.
– Хаген, – предупреждающе позвала его мать, но парень остановил ее, подняв руку:
– Я уважаю наш род и его законы, которым всегда безукоризненно следую сам и требую того же от других вампиров. Но из каждого правила может быть исключение, которым должен был стать отец Дакоты.
– И это говорит мой сын? – трагично выдохнул господин Колдрен, а его жена понуро склонила голову.
Химеры находились в таком же замешательстве, как и я. Мы обменялись непонимающими взглядами и дружно обернулись к Хагену.
– Ты будущий король! То, что ты поддерживаешь подобные взгляды…
– Не делает меня хуже! – прорычал Хаген и с силой сжал кулаки. – Вы не должны были казнить отца Дакоты!
– Хаген. – Я пододвинулась к принцу и осторожно накрыла его ладонь своей.
Его взгляд прояснился, лицо разгладилось. Парень удивленно взглянул на наши соединенные руки, и из его груди вырвался шумный вздох:
– Справедливость не всегда идет рука об руку с законом. Если бы ты, отец, понимал это, Дакота не стала бы нашим врагом.
Мужчина тяжело вздохнул и неодобрительно качнул головой.
– Дакота лишь пешка в играх могущественных глав. Не будь ее, на этом месте оказался бы другой вампир. Моя ошибка была не в том, что казнил Арео, а в том, что приютил его дочь. По твоей просьбе, Хаген, я пустил в наш дом змею, которую сам же и вырастил!
Хаген шумно втянул носом воздух и отпрянул, будто получил пощечину. Его рука выскользнула из-под моей.
– Я не понимаю. – Мой взгляд метался от Хагена к его отцу.
Бывший король хмыкнул и продолжил упрямо молчать. Я видела, как поднимаются и опадают плечи принца, очерчивая каждый тяжелый вздох.
– Отец Дакоты попал в серьезную аварию, в которой пострадало много людей, – наконец тихо заговорил Хаген. – Он сам был ранен, но сил спастись ему бы хватило. Однако он решил, что сможет вытащить из-под обломков людей, если восстановится…
Дальше Хаген ничего не сказал, но я и так понимала, что случилось. Отец Дакоты взял чью-то кровь, чтобы суметь спасти пострадавших. Не убил, не напал для забавы… И оказался приговорен к смерти за свой поступок.
– Это правда? – Я выпрямилась и обернулась к бывшему королю.
Он сердито поджал губы и кивнул, а во мне что-то оборвалось. Неудивительно, что Дакоту так легко переманили на сторону врага. Будь я на ее месте, смогла бы поступить иначе? Нет. Я уже думаю, как Дакота, и желаю отомстить тем, на чьих руках кровь моих родных. Просто мы со стражницей стоим по разные стороны сражения.
После столь тяжелого разговора все чувствовали себя подавленно и не решались привлекать к себе внимание. Сидели, уткнув взгляды в голые стены или сцепленные в замок руки. Лишь моя мать стояла у окна, будто что-то выглядывая в темноте.
– Вы убили хорошего вампира и хотели вышвырнуть на улицу осиротевшую девочку, – проскрежетала сквозь зубы я.
– И был бы прав, – жестко отсек бывший король. – Я ошибся, когда послушал своего сына, десятилетнего мягкосердечного мальчишку, который еще даже жизни не видел.
– По-вашему, корень бед в происхождении Дакоты?
– Дурная кровь уже дала о себе знать. – Мужчина самодовольно скрестил руки на груди, а я поджала губы.
«Вы так ничего и не поняли», – собиралась сказать я, но не успела.
Первый выстрел разбил окно, которое было ближе всего ко мне и Хагену. Звон и грохот смешались с криками и заливистым смехом моей матери. Я успела увидеть довольный блеск в голубых глазах предательницы.
– Хищники жаждут крови! – прокричала она, разжигая внутри меня разрушительную ярость.
А потом все завертелось слишком быстро.
– Портал! – крикнул Хаген Милли и накрыл меня собой.
Десятки осколков, что усыпали пол, отразили вспышку пространственного хода, что возник от меня на расстоянии вытянутой руки. По полу к нам перекатились Феликс и Одри. Из-за того, что смотрела на Химер, я не заметила, как в руке Хагена оказался Мергер.
Принц стремительно поднялся, чтобы замахнуться клинком над моей грудью. В отражении меча я увидела, как испуганно расширились мои глаза. Я глубоко вдохнула и закричала, заглушая новый выстрел.
На этот раз пуля нашла свою цель. Она навылет прошла висок Хагена, взгляд которого быстро мутнел. Еще несколько выстрелов прошили лоб принца и шею. Дыхание комом застыло в моем горле, пока я с ужасом смотрела в залитое кровью лицо.
– Хаген!!! – чей-то надсадный крик. Мой? Его матери?
Из последних сил, уже не понимая, что происходит, Хаген обрушил на меня Мергер, а затем рухнул на пол рядом со мной. Слезы обжигали похолодевшие щеки. Горло саднило от крика. В ушах звенело.
Грудь разрывалась пульсирующей болью, которая раскаленным железом растекалась по всему телу. Голова кружилась, череп трещал. Не отрывая взгляд от Хагена, я нашарила рукой его меч, который лежал на полу, но понятия не имела, что делать дальше.
Ночь разрывал грохот выстрелов, а я могла лишь догадываться, где прячутся наши враги. В доме напротив, в одном из темных квадратов окон. Но в каком именно?!
Пол по кирпичикам подскочил вверх, закрывая проем разбитого окна и останавливая град пуль. Феликс, подбежавший ко мне, перекатывал в одной руке цветные камушки-проводники, а вторую протянул мне:
– Сандра! Уходим! – он подхватил меня за плечи, открытые в платье, в которое нарядила Дакота.
Стоило парню коснуться моей кожи, тело пронзила невыносимая боль. Я упала на колени и съежилась в дрожащий комок кожи и костей.
Что происходит? Почему так больно? Невыносимо больно!
– Живее! – Одри накинула на мои плечи какой-то плед и сквозь него приобняла меня, помогая встать.
Новые выстрелы посыпались в окно с другой стороны. В глубине здания послышался гомон голосов и топот. Очередная пуля врезалась в пол в опасной близости от ноги Феликса. Он выругался и приказал Одри, которая держала меня, шевелиться.
– Хаген! Мы не можем оставить Хагена! – ревела я, глядя на обездвиженное тело, утопающее в луже крови.
«Это всего лишь пули, – успокаивала себя, – вампира нельзя убить обычным выстрелом!»
Но я не верила сама себе. Боль топила изнутри, растекаясь по всем клеточкам тела, как лужа крови вокруг неподвижного Хагена.
– Быстрее! – завизжала Милли, и я впервые посмотрела в ее сторону.
За спиной Милли на полу, прячась от пуль, лежали родители Хагена, пока мои спокойно стояли у противоположной стены и с надменным видом наблюдали за происходящим. Чертовы предатели!
Что-то внутри меня просилось вырваться наружу, но я не понимала, как этим управлять. Ледяной шторм бился изнутри о грудную клетку, и я выпустила его, выбросив левую руку, свободную от меча, вперед.
Шквал незримой энергии поднял в воздух пыль и осколки, которые дождем устремились к предателям. Глаза застилала алая пелена злости, и из-за нее кровавые пятна, розами расцветшие на дорогих одеждах, казались ослепительно-яркими. Я не слышала криков Дореев из-за выстрелов, но отчетливо разобрала вопль Милли.
От ее голоса, пронизанного болью, кожа покрылась колючими мурашками. Органы скрутились в тугой холодный узел, и кровь, которую не так давно пила, мерзко подступила к горлу.
Несколько пуль попали в голову Милли и ее грудь. Белокурые хвостики и светлая одежда окрасились красным. Портал, который вампирша удерживала, начал затухать.