Таня Соул – Невеста каменного лорда (страница 15)

Теперь мои щёки горели ещё сильнее. От этих воспоминаний и от странного, жгучего чувства, похожего на сожаление.

Возможно… может быть… в тот вечер я совершила глупость. Меня так страшили предстоящие смотрины. Так пугало возможное расставание с Оливером. Что мой разум покинул меня, и я согласилась на столь рискованную затею. Потому что любила его. Я покачала головой. Нет, люблю его до сих пор. И из-за этой влюблённости мне думалось, что мы не совершали ничего дурного.

Но жгучее чувство не отступало.

Как хотелось бы мне, чтобы всё случилось иначе. Чтобы мы никуда не торопились. Чтобы Оливер, как и лорд Грэмт сейчас, поставил подсвечник на тумбу, скинул камзол и начал медленно расшнуровывать рубашку. Чтобы я могла рассмотреть его в этом приглушённом свете. Чтобы к тому моменту мы были женаты. Ах если бы можно было всё вернуть…

Но вернуть ничего нельзя. И исправить тоже.

Мне до сих пор виделось презрение во взглядах собравшихся на смотрины. Тогда лорд Грэмт отвёл взгляд, как и остальные. Но вернул его спустя несколько мгновений.

Сколько я ни прокручивала в мыслях эту сцену, мне навязчиво казалось, что я что-то упускала. В тот миг, буквально на секунду, в холодных глазах моего будущего жениха мелькнуло что-то, совсем непохожее на презрение. Могло ли это быть восхищением?

– Нет, – покачала я головой. – Конечно, он презирал тебя, Эми. Как и все остальные, – прошептала, глядя на тёмный сад.

Порыв холодного ветра распахнул плащ, пробирая меня до костей и поднимая мурашки. Этот холод отрезвлял и возвращал к реальности.

Балконная дверь сбоку распахнулась.

– Почему вы стоите на ветру? – услышала я голос лорда Грэмта.

– А вы почему не обедали и не ужинали? – спросила у него, не поворачиваясь. – Избегаете меня?

Он молчал. А значит, я угадала.

– Стоило ли тащить меня в такую даль и запирать в своём замке, чтобы обращаться со мной подобным образом? – повернулась к нему и встретилась с внимательным взглядом. Сейчас это был уже не тот разбитый и безжизненный лорд Грэмт, которого я видела в подземной нише. Что-то особенное было в его глазах, когда он смотрел на меня.

– Я думал, моё общество вам противно, – сказал он вкрадчиво, будто был не уверен, стоило ли вообще отвечать на этот вопрос.

– Нет, – усмехнулась я в ответ, – вы думали совсем о другом. Хоть я и не понимаю пока ваших мыслей. – Помолчала. – О чём же вы думали на самом деле, Алан?

– О том, что моё общество вам противно, – повторил он, но на этот раз фраза звучала иначе. Она отражала не моё к нему отношение, а его чувства по этому поводу. Его задевало моё поведение.

Мои губы дёрнулись в непроизвольной улыбке. Я радовалась, словно ребёнок удавшейся шалости. Всё это время я отчаянно старалась пробиться через каменную скорлупу, закрывавшую лорда Грэмта от мира, и теперь с трудом верила, что мне удалось.

– Мне больше не противно, – сказала, глядя на него из-под ресниц и ловя каждую перемену в его лице. Удивление. Сомнение. Грусть. Таким Алан Грэмт нравился мне намного больше. – Но это не значит, что вы меня не раздражаете, – добавила, всё так же наблюдая за реакцией. Лицо лорда Грэмта застыло в непонятной гримасе, черты распрямились – он снова начал покрываться каменной чешуёй. – Давайте завтра погуляем по саду, – предложила ему и одарила улыбкой.

Как я и ожидала, он снова начал оживать. Вот теперь – сейчас – мне казалось, что я почти нащупала разгадку происходивших с ним метаморфоз.

– Давайте завтра погуляем по саду, – предложила ему и одарила улыбкой.

Как я и ожидала, он снова начал оживать. Вот теперь – сейчас – мне казалось, что я почти нащупала разгадку происходивших с ним метаморфоз.

– Я буду… – он замолк и задумался. – Я буду рад, – наконец выдохнул с таким облегчением, будто моё предложение избавило его от неподъёмного груза.

И я ощущала этот груз. В каждом его жесте. В каждом взгляде. В напряжённой позе. Словно на плечах его были камни. Груды, горы камней. И мои укоры, издёвки – каждый раз добавляли этой груде веса. И вместе с противоречивыми улыбками расшатывали её.

«Пусть», – думала я. – «Пусть качается. Однажды она обязательно рухнет. Рассыплется. Не облегчённым вздохом, но грохотом и обломками». – То сострадание, которое вопреки своей воле начала я испытывать к лорду Грэмту, нагнало меня. Зажало в угол.

Да, в Эргейбе ждал меня Оливер. И я обязательно вернусь к нему. Но сначала… Сначала я должна попытаться освободить лорда Грэмта из этой каменной ловушки. Мне невозможно будет жить дальше, зная, что я оставила его одного под этими холодными камнями. Позволила им окончательно придавить его к земле.

– Тогда до завтра, – улыбнулась ему и не без удовольствия заметила, как вспыхнул его взгляд.

Насколько же обманчивой была холодность, которой он одаривал меня до этого. Возможно, лорд Грэмт и сам того не понимал. Зато я теперь видела это отчётливо: в душе каменного лорда возможно было разжечь огонь.

Утром моя юная камеристка под скептичным взглядом госпожи Гийер помогла мне одеться. Надзирательница, хоть и недовольная моим выбором помощницы, молчала и даже не отпускала свои язвительные замечания. Вела себя Лукреция столь снисходительно потому, что наряд я выбрала из тех цветастых и довольно открытых платьев, которые в дорогу собирала она сама.

Светло-голубой шёлк облегал мою фигуру, ниспадая почти до пола. Полукруглый вырез на груди не был вызывающим, но показывал достаточно, чтобы привлечь взгляд мужчины. Той же цели служила и подвеска в виде капли из белого золота с крупным изумрудом в центре. Такие же изумруды блестели и в моих серьгах.

Я знала, что такой наряд заставит дрогнуть даже замёрзшее сердце лорда Грэмта. Особенно когда это платье и украшения так сочетались с моими зелёными глазами и рыжими локонами, которые я решила сегодня не укладывать в сложную причёску. Лишь велела Кэт убрать назад крайние пряди, чтобы в случае ветреной погоды они не лезли в глаза.

Оценив мой наряд, надзирательница кивнула одобрительно и подала мне меховую накидку. В этом жесте сквозило не добротой, а расчётом: прогулка не удастся, если я замёрзну, едва выйдя в сад.

– Хотя бы сегодня ничего не испорть, – наставляла она, когда мы выходили из комнаты.

Я с силой сжала кулаки, уговаривая себя не поддаваться на её провокации. В тот миг намерения Лукреции казались мне противоречивыми. Будто она специально пыталась вывести меня и отправить на прогулку в ужасном расположении духа. Чтобы лорд Грэмт окончательно закаменел и самолично вернул меня в Эргейб.

– Не испорчу, – процедила я сквозь зубы и едва успела сменить своё хмурое выражение лица на улыбку, когда в коридоре почти столкнулась с женихом.

:Алан Грэмт:

Солнце. В моём доме этим утром взошло солнце. Ярко-рыжие локоны ниспадали на нежно-голубое платье. Я боялся дышать. Казалось, стоит мне шелохнуться, и это голубое платье так же, как и небо над моим замком, затянет серая хмарь. И солнце потускнеет. Превратится в едва заметный свинцовый диск за густыми, бурливыми тучами.

Нет. Нельзя. Нельзя этого допустить.

– Доброе утро, Алан, – голос Эмили, непривычно дружелюбный, рассеял окутавший меня страх. – Что-то не так с моим нарядом? – она неуверенно провела рукой по подолу.

– Нет, – проговорил охрипшим голосом. – Он великолепен.

Эмили вновь улыбнулась, но уже не так лучезарно и, поколебавшись немного, направилась к лестнице, оставляя рядом с собой достаточно места для меня.

Мы шли так близко, что наши руки почти соприкасались. И мне нестерпимо хотелось изничтожить разделявшее нас расстояние. Да. Мне – хотелось. Непривычно, пугающе, но теперь это случалось со мной чаще. Едва отступало ледяное оцепенение, и душу охватывал жар. Мучительный. Нестерпимый.

Как вчера на балконе. Хрупкое тело Эмили, закутанное в плащ. Её дрожь на ветру. Это зрелище породило во мне настоящую муку. Мне вдруг захотелось прижать к себе эту хрупкую, но в то же время сильную девушку. И согреть её тем жаром, который она во мне пробуждала.

Но теперь, когда мне знакомо было это ощущение тепла, оцепенение приносило с собой ещё больший холод. Он проникал в самое сердце. И казалось, что однажды оно остановится. Закаменеет окончательно.

Моя надежда, моя солнечная Эмили Мунтэ, легко превращалась в ледяное проклятье. Была для меня и пробуждением, и вечным сном. Одно её слово – и я каменел. Один её взгляд – и я оживал. Пытка, от которой я не в силах был отказаться.

Во время завтрака мне с трудом удавалось сосредоточиться на еде. Я не мог отвести от Эмили глаз. Будто ждал, что она вот-вот станет прежней. Хмурой и несчастной. Моей заложницей, а не невестой. Но она, поймав мой взгляд, отвечала на него улыбкой. Тёплой и открытой. В те мгновения в груди вновь разливался жар. Наваждение.

– Вы же помните о прогулке? – спросила она настороженно, поднимаясь из-за стола.

Помню ли я? Это всё, о чём я мог думать и прошлой ночью, и этим утром. Но в ответ лишь кивнул и предложил Эмили опереться на мою руку. Она застыла в нерешительности, будто подбирала слова, чтобы отказаться. И в моей груди начало холодеть.

«О Твердыня, только не сейчас», – умолял я мысленно.

Эмили сделала шаг и положила руку на моё предплечье. Холод отступил.

– Алан, просто доверьтесь мне, хорошо? – прошептала она, придвинувшись совсем близко.