Таня Соул – Багровый закат над Западным морем (страница 27)

— Тогда мы должны разыскать вашего жреца как можно быстрее, — сказал Ноул, убирая в карман переданные ему монеты, и, пообещав вернуться к закату, нырнул в закрывавшие проход в комнату заросли.

Преследователей поблизости видно не было, и Ноул надеялся, что они ещё не успели вернуться к мастерской. Если это действительно так, то он сможет быстро собрать вещи и даже попрощаться со своей сердобольной матерью.

— Не смотри на меня так, ламэлин. Он нам нужен. Очень нужен, — сказал Рагавурр, беря невесту за руку и осторожно притягивая её к себе. С недавних пор она почти перестала этому сопротивляться и за время их путешествия даже ни разу не вызвала его на бой. Их отношения пока не успели окончательно окрепнуть, но они однозначно налаживались.

— Мы могли бы придумать другой способ… — сказала она, вздыхая.

— Тебе было не жалко убить в поединке собственного дядю, но зато жаль ненадолго разлучить с семьёй первого встречного. Океан послал его нам в помощь, Лэина-ламэ. Без него мы не попадём ни в один из ближайших городов.

— Дядя — это другое, — ответила она обиженно и скинула руку Рагавурра, которая только успела по-хозяйски лечь на её талию. — И вообще, ты обещал, что будешь развивать в себе сочувствие.

Увы, но его невеста решила вплотную заняться его перевоспитанием. И никакие уговоры и аргументы на неё не действовали. Сострадание в нём всегда уступало чувству долга, и поступиться им он был готов лишь для своей ламэлин и больше ни для кого. Но говорить об этом вслух и особенно через Связь он, конечно же, не собирался.

Связанный словом, Ноул явился, когда солнце почти нырнуло за горизонт и океан погрузился в полумрак.

— Если моя семья умрёт с голоду, — сказал он, отдавая Рагавурру сдачу, оставшуюся после покупки продуктов, — я воззову к Океану и спрошу с тебя цену.

— Если двое взрослых Оиилэ, имея собственную мастерскую, умрут с голоду, это будет только их вина, — ответил Рагавурр, забирая у него деньги.

Когда они выплыли из укрытия, спокойные океанические воды начинало штормить. Набиравшие силу волны поднимали песок со дна и подталкивали путешественников в спины, направляя опасной дорогой меж видневшихся вдалеке скал.

— А другой дороги нет? — Лэина не считала себя трусливой, но продолжать путь между острыми клыками камней во время шторма казалось ей верхом безрассудства.

— Нет, — в один голос ответили Рагавурр и Ноул.

— Она есть… — Её жених — а «женихом» он ей уже стал, как бы непривычно ни звучало это слово — изобразил на лице снисходительность. Он знал, что Лэина никогда ещё не уплывала так далеко от дома. — Но та дорога слишком длинная, и там вернее ждать засады. Плыть безопаснее между скал.

— Главное, чтобы мы действительно их проплыли, а не присоединились к тем кораблям на дне. — Она показала на разбросанные внизу старые доски и ржавые железяки. — Какие глупцы! Неужели они не видели в этих скалах опасности? — К безрассудству Рагавурра она уже привыкла, но уж морякам-то стоило быть осторожнее.

— Будто они приплыли сюда по своей воле. — Рагавурр усмехнулся. — Ты же помнишь, в какой город мы плывём?

Она помнила прекрасно. Лаомэ Гиугин, Город Сирен, так прозвали его много веков назад, и это название прижилось и закрепилось. Самый крайний город Бездонного моря. Именно из племени Лаомэ происходила мать Аруога.

— Неужели предания правдивы?

— О-о да… Они правдивы. И даже не настолько стары, чтобы называться преданиями. — Рагавурр глянул на Ноула. — Вам-то должно быть известно лучше остальных, что это за народец.

— Я стараюсь не слушать сплетни.

— Это не сплетни. — Рагавурр раздражённо махнул рукой на провожатого. — Лаомэ и впрямь похищают моряков с поверхности.

— Похищали, — поправила его Лэина.

— Похищают. До сих пор. Девушек в отдалении от островов найти трудно, с моряками же легче.

— Зачем им это? — Лэина искренне сомневалась, что сирены делали похищенных Гаанэ своими погруженными мужьями. Для этого нужно обладать очень сильной Волей и соблюдать все обряды в точности, а выбор наземных должен быть тщательным. Слишком сложный и трудоёмкий процесс.

— Это же очевидно, ламэлин. Сирены происходят от Диких. Так они мечтали вернуть себе ноги и внешний вид обычных Оиилэ, что нашли для этого весьма варварский способ. Угадаешь какой? — Лэина отрицательно покачала головой, и Рагавурр довольно ухмыльнулся. — Они пьют кровь наземных, чтобы успокоить и ослабить в себе Волю Океана.

— До сих пор?

— Вспомни мать Аруога.

Да, именно за это отец Аруога отказался от супруги. Она поднималась на поверхность и похищала Гаанэ, чтобы поить их кровью своего маленького сына.

— В Аруоге смешалась, пусть и очень сильно разбавленная, кровь Диких и горячая кровь Лаан, а после Луна отметила его, как наследника. Поэтому Воля Океана с ранних лет сводила его с ума. И какая мать, зная способ облегчить страдания ребёнка, им не воспользуется?

Лэина помнила Аруога в юности: горячий нрав, непредсказуемые поступки. Он использовал свою силу и не обращал внимание на последствия. Но Лэина не могла винить двоюродного брата. Он не был властен над собой. И это большое счастье, что для него нашлась достойная супруга, забравшая часть сводившей его с ума Воли на себя.

Очередная волна подтолкнула их ближе к тёмным и острым скалам, и Рагавурр, не задумываясь, обхватил Лэину за талию, притягивая к себе и защищая ответной волной. В последнее время он не церемонился и не спрашивал у неё разрешения. И, даже если его забота порою казалась излишней, Лэина не отталкивала его и не отчитывала. Она принимала его чувства и позволяла ему вести себя эгоистично и напористо, а иногда и по-собственнически. Ей нравился такой Рагавурр намного больше, чем прежний, полный тайн и пропитанный ядом издевок и недоверия. Он позволил себе думать, что она отвечала ему взаимностью, и их отношения стали меняться.

Откажи она ему тогда, в Скалистом городе, и отправься назад в Улиан Гиугин, их дороги могли бы никогда больше не пересечься. Но сейчас она уже не представляла, что бы делала без его внимания, долгих и пронзительных взглядов, фамильярных «-ламэ» и «ламэлин» и настойчивых прикосновений. Как только стена недоверия между ними рухнула, всё стало просто и понятно, и так необходимо.

По-прежнему находясь в объятьях Рагавурра, она встретилась взглядом с Ноулом. Парень смотрел на них озадаченно, будто не понимал, что вообще может связывать их пару. И винить его за этот взгляд Лэина не могла: ещё пару месяцев назад она бы и сама рассмеялась над вероятностью помолвки с Морским змеем.

Жених отпустил её, лишь когда кладбище кораблей, а с ним и скалы остались позади. Теперь наконец можно было немного расслабиться и не опасаться, что океан снова толкнет их на кривые каменные зубы.

Издалека послышалось неразборчивое, но красивое пение.

— Это они? — Голоса казались Лэине невероятно мелодичными. В Улиан Гиугин тоже порою пели, прося предков о помощи, но никогда это пение не было столь завораживающим.

— Да. Сирены поют, почти не умолкая.

— О чём же они просят?

— А разве это похоже на просьбу? — Рагавурр вновь насмешливо прищурился и с любопытством взглянул на Ноула. — А ты крепче, чем кажешься. — И, вновь повернувшись к Лэине, продолжил, — Будь ты мужчиной, ламэлин, ты бы знала, что они не просят, а зовут. Полагаю, и отец Аруога когда-то не смог устоять. Этот зов не слышат только те мужчины, в ком тоже есть кровь сирен.

— Моряков в последние годы мало, — вмешался в их разговор Ноул. — Кого они так настойчиво зовут?

Чем ближе они подплывали к городу, тем громче звучало пение, и тем азартнее становился взгляд Рагавурра. Он хитро покосился на Ноула.

— Не забывай, что они мечтают избавиться от Дикой крови. А для этого им нужны обычные Оиилэ. Чем разбавленнее кровь их детей, тем слабее в них наследие Диких.

Вдалеке показался неравномерно светящийся защитный покров Лаомэ Гиугин. Его очертания были едва различимы из-за поднятого штормом песка.

— Как думаешь, этот город тоже для нас закрыт? — спросила Лэина, и Рагавурр пожал плечами.

— Возможно… А возможно, и нет. Кому захочется связываться с сиренами? Я бы на их месте так рисковать не стал.

Шторм бушевал вовсю, когда они доплыли до светящегося купола Лаомэ Гиугин. Его свет отличался от привычного ровного сияния Защитных покровов в подводных городах. Он пульсировал, как биение сердца, вырванного из груди. Он мерцал прерывисто, неровно. Его всполохи отзывались в теле дурным, тревожным предчувствием. Город отталкивал и заставлял сомневаться.

Сквозь поднятый со дна ил не разглядеть было ни домов, ни улиц. И только ветвистые, выполненные в форме кораллов ворота обозначали вход на главную улицу. Возможно, много лет назад, когда ворота эти только установили, они подчёркивали красоту и уникальность города. Но сейчас, покрывшись илом и потемнев, они лишь усугубляли атмосферу отчуждения.

Ветвистые створки ворот, словно разверзнутые губы, приглашали в пасть этого каменного хищника. Случайно забредшему сюда прохожему не стоило и мечтать о лёгком освобождении.

Теперь Лэина понимала, почему люди Лоумара могли опасаться сирен. Будь её воля, она бы тоже не пересекла границы избегаемого обычными Оиилэ города.

— Думаешь старик там? — спросила Лэина, обеспокоенно поглядывая на Рагавурра.