Таня Штевнер – Тайна города под водой (страница 43)
Вдруг течение развернулось вспять. Теперь что-то плыло обратно! Оно было тёмно-синего цвета и становилось… плотным.
Вскоре из глубин чаши поднялась чья-то фигура. Алеа отскочила на шаг, а Леннокс испуганно ахнул. На поверхности воды появилось изображение мужчины! Это было похоже на проекцию старого фильма. Но мужчина был виден так отчётливо, что Алеа чувствовала, будто его зелёные глаза смотрят прямо на неё.
– Кто это? – прохрипела Алеа.
Мужчина был бледный, с тёмными волосами.
– Алеа, – произнёс он глубоким голосом. – Не знаю, увидишь ли ты это когда-нибудь, но я пришёл сюда, чтобы оставить для вас сообщение, – объяснил он. – Я Кеблар, твой отец.
Алеа пошатнулась и, чтобы не упасть, крепко вцепилась в Леннокса.
– Я хочу сказать, что мне… очень жаль! – произнес её отец. Он выглядел бесконечно уставшим. – Когда началась эта лихорадка, меня с вами не было. Я был на троске с нашим китовым семейством. Твоя мама осталась с вами в городе. Знаешь, ходить на китовый троск с маленькими детьми очень сложно, поэтому с тех пор, как вы родились, она жила у осёдлых друзей, а я сопровождал наших китов в одиночку. Это был последний троск, который я собирался выполнить без вас, – с горечью добавил он. – Вы уже подросли и могли одолевать вплавь довольно большие расстояния, и… на следующем троске мы обязательно были бы вместе.
К глазам Алеа подступили слёзы.
– Узнав об эпидемии, я немедленно вернулся в город, – продолжал Кеблар. – Но вас там уже не было. Соседка сказала мне, что ваша мама подхватила вирус… – Он замолчал и отвернулся. Он что, плачет? – Соседка, которая и сама уже заболела, сказала, что Нелани собиралась отвезти вас на сушу. – В его глазах заблестели слёзы. – Нелани – так зовут твою маму… Очевидно, она собиралась отдать тебя и твою сестру-близняшку по отдельности.
У Алеа перехватило дыхание. Не может быть! У неё есть сестра-близнец!
– Наверное, Нелани полагала, что, если вас разделить, вы не так будете бросаться в глаза с вашими необычными складками кожи, и у вас будет больше шансов жить среди сухопутных и оставаться неузнанными. Я не знаю, разделила она вас или нет. Я ничего не знаю! – Его голос дрожал. – Я проник на паром, который шёл к суше. Мне нужно было как можно скорее покинуть воду, пока я не заразился. – Он расправил плечи, пытаясь взять себя в руки. – Я много недель подряд обыскивал побережья Бельгии и Нидерландов, искал вас, но… так и не нашёл. У меня нет ни малейшей зацепки. Я не знаю, где вы сейчас, живы ли. Поэтому я приехал в Шотландию и по земле добрался до Рах Тураны. Это было непросто. Не знаю почему, но я до сих пор не заразился. Возможно, я всё же останусь в живых. Я встретился с парой других выживших. Мы вместе пойдём в Исландию. Там есть горячие источники. Возможно, мы останемся там жить. Считается, что в горячей воде вирус не опасен, – добавил он, словно убеждая самого себя. – Алеа, если ты жива и если ты это слышишь, прошу тебя: найди меня. Отправляйся в Исландию! – Он поднял руку, будто желая прикоснуться к ней. – Я сейчас запишу ещё сообщение для Антеи, если вдруг вы попадёте в Рах Турану по отдельности.
Алеа охватила мелкая дрожь.
– До встречи, дитя моё, – сказал он, сделав ударение на слове
Изображение поблёкло, и синий поток устремился в глубину чаши.
Алеа стояла, боясь пошевелиться.
– Если другое сообщение не появится, значит, больше для тебя ничего нет, – сказала Артама, подождав несколько секунд.
Со слезами на глазах Алеа кивнула и крепко прижалась к Ленноксу.
– Посиди немного, – посоветовала ей Артама.
Алеа опустилась на тёплый пол. В висках грохотало, и ей казалось, что от всего, что она только что узнала, у неё взорвётся голова. Сердце рвалось наружу – от радости ли, что её отец, возможно, жив и что у неё есть сестра-близнец, или от горя, что её мать, скорее всего, погибла? Ведь иначе она бы тоже оставила для Алеа сообщение.
Леннокс взглянул на неё с тревогой.
– Я в порядке, – сказала она. – Просто слишком много всего…
– Может, лучше продолжить завтра… – начала Артама, но Леннокс её прервал.
– Нет, – сказал он. – Теперь моя очередь.
Он решительно подошёл к чаше и опустил ладонь в воду.
Алеа сидела на полу и не могла видеть, что происходит в воде. Однако вскоре на поверхности появилось изображение другого человека.
Алеа встала и взяла Леннокса за руку, потому что вид у него был такой, будто он вот-вот разрыдается.
– Мама… – прошептал он, вглядываясь в лицо очень красивой женщины с длинными тёмными волосами и лазурно-голубыми глазами.
– Ленни, любимый, – хриплым голосом начала Ксения, и Алеа обратила внимание на нездоровый румянец на её щеках. – Когда ты это увидишь, меня уже не будет в живых. Я заразилась. Скорее всего, мне осталось жить всего пару часов.
Леннокс застонал, и Алеа крепко стиснула его ладонь.
– Я расскажу тебе то, что ты должен знать. Если, конечно, ты когда-нибудь сюда попадёшь, – с трудом говорила Ксения. – Ты наполовину сухопутный, наполовину обливион, но твоя сухопутная часть в тебе преобладает. По крайней мере в том, что касается твоей внешности. Возможно, ты доволен и счастлив и живёшь на суше, даже не предполагая… – Она схватилась за лоб, пытаясь сосредоточиться. – Откровенно говоря, я не собиралась заводить ребёнка с твоим отцом. – Она рассмеялась, и в её смехе сквозило отчаяние. – Это был сумасшедший летний роман двух людей, которые совсем друг другу не подходили. Не пойми меня неправильно! Узнав о том, что беременна, я очень обрадовалась и сразу почувствовала, что безумно тебя полюблю. Тогда у меня был план: растить тебя в нашем клане вместе с твоими двоюродными братьями и сёстрами. Однако после твоего рождения я обнаружила, что у тебя нет жабр и что ты не можешь дышать под водой. Поэтому я решила попробовать пожить с тобой и твоим отцом на суше. Твой отец – человек сложный, но, думаю, в нём есть что-то хорошее. Два с половиной года мы жили вместе, и всё было хорошо. – Ксения прервалась, скорчившись от боли, а затем продолжила: – Твоему папе я никогда не говорила, что я не обычный человек. По ночам я часто убегала на пляж и погружалась в море, но он этого ни разу не заметил. Обливионов никто не видит – если только они сами не хотят быть увиденными. – Она улыбнулась, изо всех сил стараясь унять дрожь. – Несколько раз я брала тебя с собой. Ты умел плавать с рождения, как любой морской человек. И глаза у тебя были такие же голубые, как у меня. Но в коляске тебя никто не замечал… – Она покачала головой. – Хотя даже у обычных детей обливионов маскировочный эффект проявляется в возрасте семи-восьми лет. – Она замолчала и подалась вперёд. Должно быть, боль была невыносимой.
– Мама… – Леннокс в отчаянии протянул к ней руку.
Ксения с трудом выпрямилась.
– Я регулярно навещала свой клан в Балтийском море, по ночам, когда твой отец спал. Иногда я брала тебя с собой, и твои бабушка и дедушка, тёти и дяди очень тебя полюбили. Им так хотелось, чтобы и я, и ты жили вместе с ними, но это было, к сожалению, невозможно. – Она мучительно закашлялась. – Потом я узнала о жуткой лихорадке. Я быстро заметила, что заразилась. Но ты здоров. Я надеюсь, что твоя человеческая природа защитит тебя от вируса. Судя по всему, этот вирус для тебя не опасен. Или всё дело в том, что у детей симптомы проявляются позже? – Она уставилась в пустоту невидящим взглядом. – Нет, лучше буду думать, что вирус тебя не тронет. Я оставила тебя с твоим отцом и вернулась в Балтийское море, чтобы быть рядом с моими родителями, братьями и сёстрами. Наверное, мы могли бы кого-то из них спасти, но теперь я знаю, что они все заболели. Мои братья уже умерли. – Из её груди вырвались громкие рыдания. – Всей моей семьи… больше нет, – в отчаянии вскричала она. – Ты – единственный из нас, кто выживет.
По щекам Леннокса текли горькие слёзы.
– Я из последних сил доплыла до Рах Тураны, чтобы оставить для тебя сообщение. На тот невероятный случай, если ты выяснишь, кто ты такой, и узнаешь об этом месте. – От боли у неё совсем пропал голос.
Леннокс всхлипнул. Алеа ещё крепче сжала его ладонь.
– Я хочу, чтобы ты знал, как безумно я тебя люблю, – едва слышно прошептала Ксения. – Я бы так хотела видеть, как ты растёшь…
Ладонь Леннокса стала ватной, его тело обмякло. Всё в нем оборвалось. Алеа с трудом удерживала его на ногах. Артама подошла к ним, чтобы тоже его поддержать.
– Но этого не случится, – захлёбываясь слезами, продолжала Ксения. – Пожалуйста, несмотря ни на что, не заходи в воду. Береги себя! И попробуй жить среди сухопутных самой обычной жизнью, хорошо? Морские люди обречены на исчезновение. Здесь для тебя нет будущего. – Она собралась из последних сил и улыбнулась. – Люблю тебя, Ленни. Прощай.
Изображение побледнело и скрылось в воде.
Леннокс рухнул на колени. Его тело сотрясалось, но не было слышно ни звука.
Алеа понимала его отчаяние. В словах его матери не было никакой надежды. Ксения умерла, как и вся её семья, а о том, чтобы Леннокс жил с отцом, не могло быть и речи. Ему некуда идти, у него нет дома, нет пристанища. А теперь нет «Крукиса» с его экипажем.
В голове Алеа пульсировало лишь одно слово: