Таня Роу – Последние (страница 2)

Я двигалась вперёд, шаг за шагом, приближаясь к иве. На одной из её толстых веток покачивались старые качели. Верёвки, натёртые временем, были толстыми и крепкими, а сиденье – деревянная дощечка с потёртой поверхностью – хранила следы, оставленные множеством детских рук и ног. Это место казалось вырванным из моей фантазии, но я знала его. Знала по рассказам родителей о ферме моих дедушки и бабушки в Техасе.

В их историях эта ферма всегда была местом покоя и уюта. Холмистые поля, усеянные ромашками, за старым деревянным забором, большой, но тёплый дом с широкими крыльцами, где пахло выпечкой и слышался смех. Я никогда не видела это место, но оно ожило в моём воображении, как будто я проживала каждую деталь их рассказов. Это было место, где я всегда могла укрыться в мыслях, когда реальность становилась слишком мрачной.

– Мэди? – внезапно раздался голос мамы. Он прозвучал так знакомо и так обыденно, что я невольно улыбнулась оборачиваясь.

Но то, что я увидела, заставило меня похолодеть от ужаса. Она бежала ко мне, но её тело двигалось странно, неестественно. Её глаза… Чёрные как бездна, из которых текла густая тёмная жидкость как слёзы. Её лицо и руки были серыми, словно высохшая глина. Я застыла, не веря своим глазам. А её голос… Нет, это больше походило на рычание голодного зверя, который преследует свою жертву, чтобы утолить голод. Низкое и хриплое.

– Мама… – слова сорвались шёпотом, наполненным неверием. Я сделала шаг назад, чувствуя, как страх пронизывает всё моё существо. – Мама?

Она двигалась ко мне невероятно быстро, стремительно сокращая дистанцию между нами.

– Мама?! – крикнула я.

Она не отвечала. Вместо этого я снова услышала рычание вперемешку с громким клёкотом. Моё дыхание стало рваным, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, его удары оглушали меня.

– Мама, что с тобой? – я кричала, но мой голос тонул в хрипе ужаса.

Она была уже рядом. Я отступала, но мои ноги запутались, и я упала, больно ударившись о землю. Мгновение спустя она навалилась на меня, и её тело, холодное и тяжёлое, почти прибило меня. Я задыхалась от всхлипов, когда правую руку пронзила жгучая боль.

– Мамочка, что ты делаешь? Пожалуйста, хватит! – она вгрызалась в моё предплечье, и я чувствовала, как обжигающие слёзы катятся по щекам. Но она не слышала. Её зубы продолжали разрывать мою кожу в клочья. Мир превратился в вихрь боли и ужаса.

– Мэди! Мэди, проснись! – голос, как удар грома, вырвал меня из кошмара.

Я резко открыла глаза, и тьма комнаты накрыла меня. Моё сердце всё ещё колотилось, а грудь поднималась от тяжёлого дыхания.

– Мэди? – снова услышала я сладкий голос брата и почувствовала, как его маленькая ладошка пытается сжать мою трясущуюся руку.

– Лео, – прохрипела я со всхлипом, – солнышко… Прости, – прошептала я, понимая, что в очередной раз разбудила малыша своим криком.

Я пыталась разглядеть его, но у меня совершенно не получалось. Всё, что я могла видеть перед собой – это маленькое тёмное пятно. Этот чёртов повторяющийся кошмар, который я видела почти каждую ночь, оставлял меня совершенно без сил и с опухшими глазами, полными слёз. И каждый раз, абсолютно каждый, меня будил Лео. Несмотря на то что я уговаривала его спать не со мной, а с дядей Остином, он шёл на попятную, отчего каждый такой разговор заканчивался истерикой малыша. В конце концов, я сдавалась и разрешала ему засыпать рядом, пока он теребил мочку моего уха своими маленькими пальчиками. Ему всего четыре года, но иногда он кажется мне слишком взрослым для своих лет. И не только его внешность казалась обманчивой. То, как он говорил и как рассуждал – словно взрослый мужчина, запертый в теле малолетки.

Не буду врать, в свои девятнадцать с небольшим, я порой завидовала его смышлёности и сдержанности в тех моментах, где, казалось бы, я должна была быть «головой», а он всего лишь «послушным и молчаливым». Возможно, это связано с тем, что всё то время, что я себя помню, мои родители растили меня практически в «тепличных» условиях, ограждая психику и физическое состояние от малейших травм. И я до сих пор продолжала думать, что это было их большой ошибкой. Да, в тех условиях, в которых мы жили почти восемнадцать лет, ты хочешь защитить своего ребёнка от всей этой дерьмовой реальности, и делаешь это достаточно успешно, но тем самым, ты подвергаешь его жизнь опасности невероятных масштабов. Ты не сможешь всегда быть рядом, а твоё чадо, скорее всего, умрёт от голода, потому что не сможет позаботиться о своём пропитании, или будет сожран, или обращён одним из чернокровых мутантов.

– Мэди, ты снова громко плакала, – услышала я от брата, который всё ещё сжимал мою дрожащую руку и устраивался у правого бока. – Тебе снилась мама?

– Да, – ответила я, при этом негромко выдохнув. Я всё ещё жалела, что когда-то рассказала маленькому Лео о том, кого я видела в своих кошмарах. – Закрывай глаза и попытайся уснуть, хорошо?

Я повернула своё лицо к брату и поцеловала его в макушку, при этом накрывая одеялом. Почувствовав лёгкое покачивание его головы, я снова выдохнула и закрыла глаза, пытаясь выбросить из своей головы чёрную картинку кошмара.

Выйдя на веранду нашего маленького, но уютного деревянного дома, где я провела, кажется, всю свою сознательную жизнь, я вытянулась, потягивая мышцы, и подставила лицо ярким лучам весеннего солнца. Несмотря на раннее утро, оно уже успело высоко подняться над горизонтом и теперь пробивалось сквозь ветки высоких деревьев, щедро разливая своё тепло. Я улыбнулась, прикрывая глаза от света и ощущая, как простое майское тепло в этот день становится для меня самым настоящим подарком.

Неподалёку от дома раскинулось небольшое озеро, не́когда носившее название Гале́на. Люди, основавшие здесь наше поселение много лет назад, решили не менять имя. Когда-то здесь был роскошный курортный комплекс: здания с блестящими фасадами, ухоженные газоны и даже поля для гольфа. Мама любила рассказывать, как гольф был развлечением богатых стариков, которые, по её словам, проводили время, пиная пластиковые мячики клюшками через идеально зелёные поля. Теперь эти поля стали для нас источником пищи: на них мы выращивали овощи, которые позволяли всему поселению выживать.

В руках у меня был старый термос, на вид настолько потрёпанный, что казалось, он хранит всю историю нашего выживания. Как всегда, в нём был шиповниковый чай. Этот напиток стал моим ежедневным ритуалом, хотя Лео его терпеть не мог. Каждую осень я с упорством собирала плоды шиповника, не оставляя ни одного куста без внимания. Собранного урожая хватало почти на целый год, чтобы заваривать чай для себя и других жителей Галены.

– Ты готова к работе? – раздался знакомый голос, прерывая мои мысли.

– Доброе утро, миссис О́́дли! Конечно, готова, – ответила я, сделав последний большой глоток чая, прежде чем медленно спуститься с крыльца.

Рут Одли, пожилая женщина с энергией, которой могли бы позавидовать даже самые активные дети, уже ждала меня недалеко от дома. Её возраст – около семидесяти – не мешал ей быть одним из самых деятельных людей в нашем поселении. Она словно жила ради работы в общем огороде, который стал её царством, гордостью и смыслом. После смерти моих родителей именно Рут взяла на себя заботу об огороде. А когда я смогла собраться с силами, то стала её помощницей. С тех пор каждое утро, если я не отправлялась с Остином на охоту или нам не мешала погода, мы, вместе с Рут и ещё несколькими жителями, трудились на поле: сажали, поливали, пропалывали сорняки. Она была душой этого места. Её руки, грубые от работы, но такие заботливые, могли вдохнуть жизнь в любое растение.

Подойдя к деревянной калитке, отделявшей жилую зону от рабочей, мы с Рут начали осматривать поле. Сегодня предстояло высадить рассаду кабачков и сладкого перца. Пара минут на обсуждение взглядом – и мы без слов приступили к делу.

Работа шла быстро: я высаживала второй десяток перца, когда Рут вдруг подошла ко мне.

– Мэди, – позвала она тихо, и я, оторвавшись от грядки, встретилась с ней взглядом. – Как ты сегодня спала?

Этот вопрос стал её ежедневным ритуалом с тех пор, как она узнала о моих кошмарах.

– Эм… Нормально, – соврала я, стараясь улыбнуться, но, как всегда, не слишком удачно. – Сегодня даже ничего не снилось.

Рут чуть прищурилась, с лёгкой улыбкой, в которой сквозило недоверие.

– Если бы я тебя не знала, то могла бы поверить, что ты говоришь правду, – заметила она. – Но я же вижу, Мэди… Возможно, тебе сто́ит поговорить об этом с Роуз? Она ведь когда-то была психиатром. Я понимаю, сейчас совсем другое время, но, поверь, это может помочь.

Пока она говорила, я нервно теребила в пальцах нежный стебелёк перца. Когда осознала, что сломала его, меня охватило чувство вины, но я лишь натянуто улыбнулась:

– Рут, если бы мне это действительно было нужно, я бы пошла к Роуз. Но… я не хочу ворошить то, что всё равно не исправить, – я выдохнула, поднимаясь на затёкших ногах. – Спасибо за вашу заботу, правда. Но сейчас для нас важнее здоровье Лео. Последние дни он сильно кашляет, думаю, он простудился, пока гулял с Остином. Дядя рассказывал, что Лео весь день бегал без шапки и отказывался одеваться теплее.